Магдалина Шасть – Он хороший (страница 45)

– Мультиками интересуешься, мамочка? – Костян цыкнул с таким презрением, что Олеся взбесилась.

– А хоть бы и мамочка. И чё? – взбрыкнула она.

– Рот закрой и в спальню иди. Инструкции давать буду.

Олеся сглотнула. Началось? Опять клиент? Она молча разделась, прошла в свою комнату и присела на краешек кровати. Только не клиент!

Костян вошёл к ней через некоторое время, опустился в кресло напротив.

– От родов ты уже отошла, выглядишь свежей и энергичной. Это охуенно. Сегодня будешь меня сопровождать. Надень платье с вырезом, пусть все видят твои сиськи. Они у тебя вроде больше стали… – он выглядел таким чужим и равнодушным, что Олесе стало обидно.

– Да, моя грудь стала больше. А сам не хочешь в этом убедиться или ты… – спросила она и смущённо потупилась, – Не хочешь меня больше? – она почти не играла. Равнодушие Костяна ранило её, заставляло страдать, а сегодняшнее происшествие придало уверенности.

– Блять, не начинай, а? – он закатил глаза, давая понять, что ему неинтересно.

Олеся решилась.

– Посмотри на меня и скажи, что не хочешь, – произнесла она, кусая губы.

– Не хочу, – ответил Костян, пристально глядя ей в глаза.

– А сейчас? – Олеся поднялась во весь рост и стянула с себя платье.

– Купи себе лифчик для кормящих, этот никуда не годится, – Костян вздохнул, – Я столько бабок на тебя трачу, а ты не можешь выбрать правильное бельё? У Туши спроси, она посообразительнее.

– Ах ты мудак! – Олеська кинулась на Костяна с кулаками, но тот легко её поймал и швырнул на кровать. Олеся упала на спину, вцепилась в простыню пальцами, завизжала, – Старый импотент, ненавижу тебя!

– Хочешь, чтоб я тебя отымел, встань на колени и попроси, – в глазах Костяна заплясали злые огоньки, – Раньше ты была нежным «оленёнком», а сейчас всё больше становишься похожей на истеричную шлюху.

Олеся притихла. А ведь он прав: нервы сдают. Хочет с ней поиграть? Она не против.

– Простите меня, Константин Геннадьевич, больше подобного не повторится, – произнесла она тихо, пряча глаза, – Это всё, потому что я очень по вам скучаю, – Олеся почувствовала, что её подбородок трясётся, – Я каждую ночь жду, что вы придёте ко мне, но вы не приходите. Я с ума по вам схожу. Я… я в вас втюрилась, – выдавила она из себя, и сама вдруг поверила в то, что сказала, – Я не хочу, чтоб вы отдавали меня кому-то, не хочу ни с кем, кроме вас. Я вас… люблю.

Костян молчал.

Олеся боялась посмотреть ему в лицо и увидеть в нём презрение. Она не стала ждать его ответа, потянулась за платьем.

ОН вырвал платье из её рук, напал, срывая лифчик, который так ему не понравился, повалил затрепетавшую, охваченную пламенем желания в бело-розовое месиво текстиля, прижимая к себе, как в последний раз.

– Я тебя с землёй сравняю, если наврала мне сейчас, – прохрипел в её приоткрытые губы, и Олеся с ужасом поняла, что этот злой, безжалостный человек поверил ей.

– Обещай мне, что не сделаешь меня проституткой, – решилась она, сходя с ума от своей смелости, – Я не хочу быть проституткой, не хочу, не могу, – Олеся застонала от наслаждения. Между ней и Костяном что-то изменилось, и ей хотелось орать от счастья, – Обещай, что никому не отдашь!

– Обещаю, – прорычал он, накрывая её рот ладонью, чтобы не отвлекала болтовнёй. Олеся увидела в зеркальном потолке свои безумные, бесконечно радостные глаза и заплакала.

Кажется, ей удалось подмять Костяна под себя?

Глава 36. Провал

Олеся наслаждалась своим новым положением со всей эмоциональностью увлекающейся натуры. В её походке появилась уверенность, в глазах – дерзость, а в словах – хлёсткость, граничащая с высокомерием. Она больше не пыталась ладить с людьми Костяна и относилась к ним как к домашним животным: не здоровалась, смотрела свысока, желания общаться не проявляла. «Брысь» и «Пошла вон» прочно вошли в её обиход по отношению к исполнительной и глуповатой Туше.

Мать и Соньку Олеся взяла под свою опеку: регулярно давала им денег, не позволяла расслабляться и ныть, требовала от матери брать работу на дом, а от Соньки хорошо учиться.

– Вы же не собираетесь сидеть на моей шее вечно, – заявляла она, копируя строгий тон своего мужчины. Да, теперь она считала Костяна своим мужчиной.

Он везде таскал её с собой, и у Олеси появилась надежда, что он не против взять её в официальные жёны. Нет, уверенности в этом не было, но их с Костяном называли парой, и он никого в этом не переубеждал.

Никаких особых нежностей на людях он к ней не проявлял, но ей с лихвой хватало того, что творилось между ними, когда они оставались наедине. Предаваться страсти они могли часами, где угодно и как угодно, и по всему выходило, что Костян Олесей увлечён. Это радовало.

Фактически Олеся и Костян жили как муж и жена. Разве что иногда он уезжал по непонятным делам, не ставя её в известность зачем и куда. После своих «командировок» он возвращался голодным и подолгу не отпускал Олесю из кровати. Она была на седьмом небе и удивлялась, почему когда-то считала этого мужчину неприятным.

За то, что происходило между ними в постели она прощала ему и грубость, и морщины на лице, и загадочные, наверняка криминальные, делишки.

Сынишка рос крепким и спокойным и обещал стать настоящим богатырём. Даже несмотря на то, что ребёнок был рыжим, Костян очень хорошо к нему относился. Иногда это Олесю удивляло. Она вполне могла бы родить Костяну родного, но по какой-то своей причине тот привязался именно к Алёше.

Костян открылся ей с другой стороны. Озлобленный и беспощадный с посторонними, с Алёшкой он проявлял терпение и что-то похожее на душевное тепло.

Недели летели, сами собой складывались в месяцы, и постепенно новое Олесино положение стало привычным. Радость притупилась.

Олеся старалась. Она очень старалась соответствовать роли невесты предприимчивого и решительного Белозёрского, но ощущение, что она на своём месте, постоянно от неё ускользало. Олеся чувствовала себя глупышкой, слишком юной, слишком неопытной, чтобы находиться рядом с этим человеком. Это раздражало.

Костян был для неё староват, а его взрослый суровый мир с его многоходовыми схемами – сложноват.

Прошло около полутора лет. Всё это время Олеся жила как в тумане. Распался СССР, страну сотрясал экономический кризис, но кричащие заголовки газет и скучные телевизионные новости казались ей чем-то далёким и нереальным. Она всё так же хорошо питалась, модно одевалась, не знала нужды ни в чём, и единственным минусом своего бытия считала постоянную скуку.

Страстные мужские объятия стали редкими: сказывался возраст Костяна и привычка, преподы в институте лебезили, выпрашивая взятки, и требований к качеству её знаний почти не предъявляли, бывшие подружки отдалились, сетуя на Олеськино высокомерие и изнывая от зависти.

Заниматься подрастающим малышом Олеське, в принципе, нравилось, но быть матерью все двадцать четыре час в сутках было напряжно. Ей хотелось блистать, менять поклонников и кружить мужчинам головы.

Почему бы и нет?

А Костян? Костян и сам был не против покрасоваться своей привлекательной женщиной. Только вот в его окружении были сплошь страшные и старые дядьки, ещё и до безобразия нудные. Слушать их разговоры было неинтересно. Обвал рубля, рынок сбыта, либеризация цен, товарный коридор, гиперинфляция… Скука.

Олесю интересовало другое: поездка в Турцию или Болгарию, на крайний случай в Алушту, новый комплект золотых серёг, джинсовый костюм от Levi's и разговоры о последних тенденциях моды. В этом она хотя бы разбиралась.

Когда Олеська оставалась дома одна, она частенько раскладывала карты и радовалась новым карточным королям, как ребёнок. Король – это здорово, а бубновый или крестовый – без разницы. Даже червовый сойдёт, лишь бы спас от тоски.

Нет, изменять Костяну она не собиралась, ведь мечты о любви – это не измена. Никто не виноват в том, что сердце красивой женщины склонно к переменам. Это жизнь.

В то воскресное утро Костян уехал на рассвете, объявив, что вернётся в лучшем случае через неделю. Означало это одно: семь дней скуки. Чтобы хоть как-то развеяться, Олеся решила разобрать шкаф, который уже давно ломился от ненужных тряпок.

Наведение порядка почти сразу «осложнилось» интересным открытием: в ящике с нижним бельём она обнаружила две видеокассеты. «Белоснежка» и «Сборник мультфильмов».

Фильмы для взрослых. Ну, конечно. Взяла на прокат и не вернула. Олеська глупо хихикнула и задумалась: так и не посмотрела. Самое время глянуть сейчас!

Она схватила одну из кассет и нырнула в соседнюю комнату, где стоял видеомагнитофон.

– Не смейте ко мне заходить! – крикнула хлопотавшей с Алёшей Туше, – Лучше идите погуляйте, нечего ребёнка в четырёх стенах морить.

– Да, Олеся Сергеевна, – отозвалась послушная Туша.

Уже через несколько минут хлопнула входная дверь. Ушли.

Вот и прекрасно. Можно было не опасаться, что кто-то войдёт, и расслабиться. Подрагивающими от волнения руками Олеся вставила видеокассету в слот и уселась на диван, собираясь насладиться кинематографическим чудом.

Фильм Олеся не поняла. Несколько минут двое мало привлекательных мужиков гонялись за вертлявой, крутобёдрой бабой, наконец поймали, очень долго раздевали, а потом совершали недвусмысленные движения, но из-за плохого качества съёмки и неверно выбранного ракурса разглядеть самое интригующее Олесе не удалось. Она уже готова была остановить глупое кино, когда картинка резко поменялась.