Магдалина Шасть – Он хороший (страница 47)

– Да пошла ты, – Кирилл отцепил от себя её руки и толкнул на пол, – Ты сама пришла поебаться, я-то причём? Собирайся и уходи!

– Сука-сука! – Олеська завыла.

– Сама ты сука. По тебе сразу видно, что слабая на передок., а я-то чё, я просто тебя выручил. Получила своё и иди отсюда, сказал! Я ни в чём не виноват, я не знал, что ты его баба.

Выходя на улицу, зарёванная Олеся ожидала чего угодно: выстрела в голову, озабоченных Зюзю с Быком и Падлой, унижения и побоев, но ничего не происходило. Простил? Нет, не может быть. Сама не своя она бросилась домой, не разбирая дороги.

Дверь открыла жизнерадостная Туша.

– Константин Геннадьевич велел сказать вам, что вы здесь больше не живёте, – проговорила она с глуповатой улыбкой.

– Сын! Где мой сын? – Олеся ввалилась в квартиру, отпихивая преградившую дорогу служанку.

– Константин Геннадьевич велел вам сказать, что у вас больше нет сына, – Туша снова улыбнулась.

– Чё несёшь, дура?! Где мой ребёнок? Куда он дел ребёнка? – она принялась носиться по комнатам, пытаясь отыскать Алёшу, – Алёша! Алёша! Он убил моего ребёнка?! – от страха за пацана у Олеськи началась истерика.

– Константин Геннадьевич увёз Алёшу с собой, – объявила Туша торжественно.

– Чтобы убить? – у Олеськи остановилось сердце.

– В Москву, – ответила Туша, – Вы бы уходили, Олеся Сергеевна, а то могут быть проблемы.

– Мои вещи! Мои… платья… – Олеська бросилась в свою спальню, – Мои драгоценности!

– Там больше нет ничего вашего, Олеся Сергеевна, – Туша кинулась вслед за ней, – Уходите.

Но Олеся уже распахивала дверцы платяного шкафа. Пустые полки… Вся её одежда исчезла.

– Константин Геннадьевич велел сказать, что выполнит своё обещание и делать вас проституткой не будет. Но это не значит, что проституткой вы не станете. Вы уже шлюха, Олеся Сергеевна, сама по себе.

– Ты охуела, сука? – Олеся набросилась на Тушу, пытаясь её ударить, но проворная девка увернулась.

– Это слова Константина Геннадьевича, а я лишь передаю их вам.

– Это ты меня сдала, Туша? Откуда он узнал, что я там? Ты сдала, говори?!

– Константин Геннадьевич вернулся неожиданно, спросил, куда вы ушли, а я сказала, что видела, как вы держали «Белоснежку»…

– Будьте прокляты! Прокляты!

Олеся выскочила из шикарной квартиры, которую считала своей, вне себя от горя.

В тот вечер она вернулась в родительский дом, а на следующий день узнала, что вся страна живёт по талонам, мать потеряла работу и перебивается случайными заработками, а у неё самой в институте куча долгов по всем предметам.

Но самое большое потрясение Олеся испытала через пару месяцев, когда смотрела телевизор. Белозёрский Константин Геннадьевич собирался жениться на дочери самого крупного предпринимателя Москвы. Олеся узнала в симпатичной девушке ту самую блондинку, к которой ревновала Костяна два года назад. Костян выполнил своё обещание, но при этом наказал глупую, легкомысленную Олесю с самой изощрённой жестокостью.

Теперь её единственным желанием было желание сдохнуть.

Глава 37. Взрослое кино

С Олесей происходило примерно то же самое, что и после родов, с той лишь разницей, что теперь приглашать психиатра было некому. Она часами лежала на кровати, тупо уставившись в потолок, отказывалась от еды и похудела так, что вся одежда висела на ней, как на вешалке.

– Сколько можно в кровати валяться? Ты так совсем деградируешь, – ворчала мать, – Хорошо, что хоть внука Константин Геннадьевич приютил, всё меньше мне хлопот…

– Как ты так можешь? – вяло сопротивлялась Олеся, собирая остатки душевных сил, – Он украл моего ребёнка… украл.

– А чё б ты ща делала с этим ребёнком? Рядом с собой положила бы? – злилась мать, – Хоть бы к нам в дом моды устроилась, нам как раз тощие швабры нужны. Платят немного, но сразу после показа.

Пару раз Олеся заставила себя подняться, накраситься и «поработать» манекенщицей, но ею были настолько недовольны, что даже блат в лице матери не помог. Больше попыток заработать она не делала.

И по осени мать не выдержала.

– Всё. Осточертело. Либо устраивайся на работу, либо ищи себе мужика и сваливай. Я не ишак! – заявила она категорично.

– Куда я устроюсь? Безработица, – Олеська устало вздохнула и отвернулась к стене, – Когда могла, я вам помогала, а теперь помощь нужна мне.

– Ты взрослая баба, вставай, говорю! – мать грубо ударила Олесю в спину, потащила за волосы с кровати, – Не хочешь работать, найди себе нового ухажёра, это у тебя лучше всего получается, – она оскорбительно фыркнула, – Мне тебя пинками из дома выгонять?

– Ты чё дерёшься, совсем уже? – Олеська вскочила с кровати, отпихивая от себя материны руки, – Не трогай!

– Я не шучу, не умеешь шевелить мозгами, шевели задницей, дармоедка! – мать снова её пнула, и Олеська окончательно разозлилась.

– Да и пошла ты! – взвизгнула она, – По-человечески надо к людям относиться. Мне плохо, не видишь, что ли?!

– Вот и отнесись ко мне по-человечески, – парировала мать, – На мне дочь-школьница, у меня спина больная, а тут ты ещё с печальной рожей. Кто виноват, что тебя Константин Геннадьевич бросил? Я?

Олеся задумалась. Кто виноват, что Костян её выгнал?

Кирилл. Конечно, он. Кирилл Моржов, предприниматель! Несправедливо, что страдать приходится ей одной, но… как призвать рыжего нахала к ответу? Он перехитрил, совратил, воспользовался ситуацией, а все стрелки перевёл на неё. Такого деятеля только хитростью брать.

– Кирилл Моржов, предприниматель, – произнесла она вслух и усмехнулась, – Он виноват!

– Чё? – лицо матери вытянулось, – Какой предприниматель?

– Никакой, – неожиданно Олеська приняла решение: Кирилл обманул её, подставил, а значит именно он должен ей помочь. У неё даже появилась идея, – Почему я одна должна за всё отвечать?

– А почему я должна за тебя отвечать? Под мужиков ложиться научилась, а ума так и не нажила. Была б умная, вышла бы за своего рыженького замуж, такой мальчик хороший был, любил тебя, потаскуху…

– Мама!

О чём угодно, но только не о Гене сейчас!

– Чё мамкаешь? Мой тебе совет, выходи замуж, Олеська, а то так и будешь всю жизнь по рукам ходить! ЗАМУЖ! На большее ты не способна, – мать скривила губы, – Ума Бог не дал, талантами обделил, женской старательности и той в тебе нет. Не знаю в кого ты у нас такая никакая: ни шить, ни готовить, ни прибираться, ни красиво ходить. Даже в манекенщицы тебя не взяли, бревно бревном.

– Мама, хватит меня унижать! – Олеська чуть не расплакалась, ведь по всему выходило, что мать права, и от этого было очень стыдно и обидно, – Неужели ты во мне ничего хорошего не видишь?

– Хорошего? – мать смерила её осуждающим взглядом, – А чё в тебе хорошего? Разве что морда, но внешность – она ненадолго, потому выходи замуж, пока не поздно! Хотя… тебя даже замуж никто не взял, только игрались, тьфу, – она брезгливо сплюнула, – Пустоголовая, спесивая кукла, – и вышла вон.

От обидных маминых слов в Олеське разыгралась буря чувств. Несколько месяцев она гнала от себя реальность, но всему есть предел. Мать, читавшая ей сейчас нотации, что она в жизни понимает? Даже с соперницей своей разобраться не могла, ей во всём Олеся помогала.

А теперь…

Кукла? Пустоголовая? Спесивая? Игрались?

Неправда! Её, Синицкую Олесю, любили. Все мужики её любили, и Кирилла она в себя влюбит и под себя подомнёт, говнюка! Только сама будет решать, с кем ей спать и кого бросать! А замуж выйдет только за самого достойного.

Ни хера мать в жизни не понимает!

– Замуж? Я сама решу, когда мне замуж ходить, – буркнула она себе под нос и стала собираться, – Я свой бизнес организую, я сама стану хозяйкой, я вам всем докажу! Это я буду ими играться. Я!

Уже через полчаса она стояла перед прокатом, яростная, решительная, ослепительная, в блестящих лосинах, юбке-резинке, с жутким начёсом на голове, красными губами и мятной жвачкой во рту. Пусть не думает Костян, что она сгниёт без него в нищете! И матери докажет, и Костяну!

– О, какие люди, – в этот раз Олеся встретила Кирилла в дверях. Видимо, тот собрался уходить, – Ты чё пришла?

– Здорово, Морж! – Олеська решила сразу идти ва-банк, – Есть деловое предложение.

– Морж? – Кирилл усмехнулся, – А чё вдруг «морж», а не «котичка»?

– «Котичкой» ты будешь с тёлками в постели, – Олеська облизнула губы, – А для деловых партнёров ты – Морж.

– Хм. Ну ладно. И чё за предложение, Олеся? – Кирилл окончательно развеселился, – Ты какая-то странная.

– Называй меня Синицей, – Олеся надула огромный пузырь и с упоением его лопнула, – Будем бизнес мутить. Вдвоём.

– С какого хрена вдвоём? Мне и одному неплохо, – Морж скрестил руки на груди и снисходительно ухмыльнулся, – Ты-то мне зачем?

– Затем, что ты мне обязан, – Олеся решительно втолкнула Моржа внутрь павильона и продолжила, – Я тебя перед Костяном отмазала, – соврала она, пристально глядя Кириллу в глаза, – Поэтому ты до сих пор живой. Я – твой счастливый билет в большой бизнес.