Магдалина Шасть – Он хороший (страница 48)

– Да ну? А я думал, что он просто тебя кинул, – Морж расплылся в пошлой улыбке, протянул к Олеське руку и погладил через ткань её грудь. Сосок сразу же встал колом, а по телу пробежала волна лихорадочного возбуждения.

– Руки убери, – произнесла она таким чувственным голосом, что вместо того, чтобы отойти, Морж ещё ближе к ней придвинулся и принялся бессовестно лапать, – Никто меня не кидал, а сама его кинула… Убери, я сказала…

– А то чё сделаешь? – Голубые глаза Моржа заволокло похотью, он обхватил её лапищами за задницу и по-хозяйски притянул к себе, заставляя потереться бедром о свой железный стояк, – Пойдём со мной, я соскучился.

Олеська почувствовала, что во рту пересохло. Ей тоже хотелось удовольствий: раздеться догола, открыться и принять, ощутить в себе всю его горячую мощь, почувствовать крепость мужских объятий.

– Надо павильон закрыть, – она уже была готова на всё.

– Блять, а сегодня-то кого ждём? Ты опять кому-то изменяешь? – Кирилл боязливо отодвинулся, и Олеська испугалась, что он передумает и отступит.

– Вдруг покупатели придут… – промямлила она, растеряв большую часть своего запала. Теперь она не думала ни о бизнесе, ни о словах матери, теперь она мечтала только о мужчине и о том наслаждении, которое он был обязан ей дать. В его руках она стала податливой, как пластилин: голова отказывалась думать, а тело само льнуло к его могучему торсу.

– Ладно, запру…

Через несколько минут Морж наклонил трепещущую Синицу над креслом и вошёл в неё сзади, заставляя орать и бесстыдно извиваться под собой, покрываясь испариной и размазывая косметику по лицу.

– Какая ты горячая девочка, – шептал он ей в затылок, обжигая шею влажным дыханием, – С ума меня сводишь, конфетка…

Он довольно долго с ней развлекался, а в конце поставил перед собой на колени, принуждая открыть рот. В последнюю минуту Синица увернулась. Почему-то она почувствовала себя использованной. Всё возбуждение сошло на нет.

Неужели мать права, и для мужиков она всего лишь не особо обременённая умом потаскуха?

Отчего-то вспомнился первый опыт с Игорем, тот тоже был эгоистом, а она даже не понимала, что не так…

– Ты кончила?

Нет, всё-таки это не Горе, этот хотя бы делает вид, что заботится. Честно говоря, сегодняшняя близость не принесла Олесе ожидаемой разрядки. Слишком много всего случилось, последние месяцы она была сама не своя.

– Да, – соврала она, поднимая с пола одежду.

– Ты сильно похудела, тебе не идёт. Не жрёшь ничё? – сухо заметил Морж, натягивая штаны, – Баба без сисек – не баба, надо жрать.

– Сложный период, – Синице захотелось с ним поделиться, – Безработица.

– А ты чё предложить-то хотела? – вспомнил Морж, – Предлагай, у меня тоже сложный период, нужны идеи.

– Давай видеосалон откроем, – выдохнула Олеська, замирая в ожидании ответа. Мысль о видеосалоне пришла к ней ещё в тот первый раз. Или он и без неё догадался? Конечно, догадался, потому и стулья вдоль стены, и видак…

Так себе предложение, конечно. Очевидное – невероятное…

– Я иногда кручу кино… но тут от силы три калеки собирается. То ли кино не то, то ли место, не идут ко мне, – пожал плечами Морж, но высмеивать Олеськину идею не стал.

– Надо порядок навести, плакатов наклеить, прибраться и… рекламу сделать, пусть весь город о тебе узнает, – воодушевлённая, она мило улыбнулась, – По радио, а ещё лучше по телеку. Я поспрашиваю у мамы, старые папины связи поднимем, организуемся. И в газете статью напишем. Дело пойдёт.

– Весь город? – Морж присвистнул, – Тут через два дома кинозал, его Плешивый крышует, если он прочухает, что я мимо него пляшу, он мой прокат снесёт к херам. Не, я с ним связываться не буду.

– Слушай, Морж, а тебя самого кто крышует? – Олеська уставилась на Кирилла с удивлением: крупный, сильный на вид и такое ссыкло по жизни? Как он вообще бизнесменом-то стал с таким трусливым характером?

– Ну так это… Плешивый, – Морж посмотрел на неё, как будто в первый раз увидел, – Он тут всем заправляет.

– Ну, так ты ему сам скажи, что хочешь развернуться, – она снова растянула губы в улыбке, – Зачем тайком-то? Тебе хорошо, и ему неплохо. С людьми надо договариваться. Дело пойдёт.

– И делиться потом с ним? Нашла дурака! Я ему и так отстёгиваю себе в убыток. Не, я на это не пойду. Мне бы в обход него чё-то… Ну, у меня есть мыслишки… – он рассмеялся и притянул Синицу к себе, – Тайную порностудию открыть, – он довольно заржал.

– Порностудию? Ты сейчас серьёзно? Это же актёры нужны, оператор. Чем ты им всем платить будешь? И… ты правда думаешь, что Плешивый не узнает? – значит, всё-таки на той кассете с «Белоснежкой» был он, Кирилл Моржов? Чутьё Олесю не подвело. Ну и ну.

– Ладно, я пошутил, – он залез Олеьке под футболку и принялся увлечённо исследовать её тело, – Залазь на меня сверху, – Олеся была не против, – Нужно тебя откормить, а то одни кости остались…

Морж был Олесе рад, самозабвенно предавался с ней пороку, рассыпался в бурных комплиментах и жирно намекал, что хочет проводить с ней время и дальше. Это было идеально. На безрыбье и рак – рыба, а тут – целый предприниматель, трусливый, узколобый и жадный, но предприниматель.

Вернулась Олеся поздно вечером. В дверях стояла мама, на лице которой не отражалось ничего хорошего.

– Нашла работу? – сварливо спросила она, упираясь руками в бока, – Где весь день торчала?

– Я в процессе, мам, – отозвалась Олеська.

– Вижу я в каком ты процессе, потаскуха, вся шея в засосах! Хоть бы деньги с них брала, дешёвка, – мать брезгливо сплюнула, – Тьфу такой быть…

– Может, хватит меня оскорблять, а?! – Олеська вспыхнула, – Не смей меня оскорблять!

– А чё ж ты мне сделаешь? – мать мазнула по ней презрительным взглядом, – Ударишь? Видел бы тебя отец сейчас, со стыда бы сгорел…

– Да пошла ты в жопу, святоша! Всю жизнь меня долбишь, а ты-то сама кто? – Олеська оттолкнула мать в сторону и помчалась к себе в спальню, матерясь, как базарная воровка, – Вы же с папой сами меня Белозёрским отдали. Знали, что они бандиты, но отдали! И деньги от Костяна ты сама брала и не давилась! Хорошая ты, да?! Шкура ты продажная! Собственную дочь под бандита подложила!

Мать догнала Олеську и вцепилась ей в волосы, принимаясь безжалостно таскать по всей квартире.

– Заткнись, шалава! Заткнись, продажная девка! – орала она, как ненормальная.

– Мама, не надо! – захныкала где-то совсем рядом перепуганная Сонька, – Мама! Не бей Олесю!

– Сонечка, всё хорошо, – мать резко пришла в себя, а растрёпанная Олеся не удержалась и завалилась на бок, – Мы просто играем… На кухню иди, – бросила она Олеське, – Всё хорошо, Соня.

Олеся быстро поднялась и метнулась на кухню, едва сдерживаясь, чтобы не заругаться. Её всю колотило от бешенства. Вслед за ней зашла и мать. Она молча зажгла конфорку и поставила на плиту чайник.

– Мы с тобой не уживёмся, – заявила она загробным голосом, – Не могу я смотреть на тебя такую.

– На какую «такую»? А на безмолвную куклу Белозёрского приятно было глядеть? Ты хотела до старости чаи с ними гонять? С бандитами-то…

– Не ёрничай, Олеся.

– Называй меня Синицей, Олеся умерла, – ответила Олеся ей под стать, – Дай мне пару дней, и я отсюда съеду. Я выживу, а ты не права. Нельзя так с людьми…

На следующий день она снова пришла к Моржу. Теперь уже с вещами. Тот был слегка озадачен, но на некоторое время приютил.

***

Синица у Моржа прижилась. Она была с ним ласковой и покладистой, и гнать её от себя он не торопился. Вместе они жили уже второй год – временное стало постоянным. За это время Морж разжирел, обленился и почти всё свободное время проводил за просмотром порнухи. Фильмы для взрослых были его фанатичным увлечением. Дела проката шли хуже некуда, и Синица уже отчаялась что-либо изменить.

Проживали они в частном доме с огородом, садом и цепной собакой. Она научилась окучивать грядки, выращивать картошку и… выть по ночам на луну вместе с лохматым Тузом. Из зеркала на Синицу смотрело измождённое, похудевшее лицо с тёмными кругами вокруг всё ещё красивых голубых глаз, но вернуться к матери означало признаться в собственной несостоятельности. Всё это время Синица не жила, а выживала.

Заношенный костюм от «Адидас» был единственным напоминанием о её некогда беспечной, сытой жизни.

Иногда с ней пытались познакомиться другие мужики, но рисковать она уже не пыталась. Теперь у неё не было ни папы-начальника, ни своего жилья, поэтому лишиться Моржа и картошки было бы недальновидно.

В принципе Морж её устраивал: не орал, не бил, никак не ограничивал. Разве что регулярно сваливал на неё всю свою работу.

В тот день она работала в прокате одна: Морж отходил после очередной попойки. Пришёл странноватый мужичок с бегающим, вороватым взглядом, и Синица напряглась. Проверка? А что проверять, и так ясно, что хуёво. Человек Плешивого? На плохого парня не похож, скорее уж на того, кого самого чморят. Воришка?

Только вот воровать у них нечего: одно голимое старьё, да затасканные до дыр боевики, из новья – парочка порнографических серий, но ими распоряжался сам хозяин.

– Вам помочь? Что предпочитаете? Есть новое поступление. «Крепкий орешек-2», – обратилась она к потенциальному клиенту с самым дружелюбным видом.

– Оставьте. Я ваш «Орешек» уже в нормальном качестве посмотрел, а у вас ассортимент блёклый и бледный, – произнёс мужичок едко и потупился, покрываясь испариной. Интеллигент чёртов. С ними у Синицы разговор короткий: чем грубее, тем лучше.