Магдалина Шасть – Он хороший (страница 40)

– Беременность – не болезнь, – парировал Константин Геннадьевич, – Кроме того, время у нас есть: я планирую кое в чём тебя поднатаскать. Учёбу в институте продолжишь, тупых шлюх у меня и так хоть жопой ешь, а вот интеллигентные – на вес золота.

– В чём поднатаскать? – Олеся сглотнула.

– Сегодня ночью покажу, – Костян победоносно усмехнулся, – И… ты меня перебила, не делай так, а то не узнаешь самого главного. Для меня ты – моя сладенькая слабость. И только от тебя зависит, как долго ты будешь находиться в этом статусе. Братве необязательно знать, что ты мне нравишься, пусть думают, что ты просто дорогая шлюха. По рукам? – он вытянул губы в самой благожелательной улыбке.

– У меня есть альтернатива?

– Обожаю умненьких девочек. Я не тупой боксёр, я без пяти минут заслуженный мастер спорта. Вот из-за этих «пяти минут» я такой, какой есть, – Костян стёр с лица улыбку, встал и вышел прочь, – Осваивайся, – кинул ей на прощание.

Олеся осталась одна посреди голубо-розового ада. Она открыла дверцу шкафа и обнаружила там всю свою одежду и даже кое-что новое: ворох чистого, очень красивого нижнего белья. Всё подозрительно подходило ей по размеру. Костян готовился. Но на хрена ему это, если он каждую ночь может иметь разных? Вон и Туша не против.

– Олеся Сергеевна, мне приказано вас накормить, – раздался по ту сторону двери тонкий девичий голосок.

Пиздец.

Дорогая шлюха. Звучит почётно. Олеся опустилась на пол и вцепилась себе в волосы, стараясь на заорать.

***

Всю ночь Олеся не могла заснуть, ожидая, что пьяный или накуренный Костян ввалится в её спальню. Но никто так и не пришёл. Утром бодрая и свеженька Туша позвала её завтракать.

– Константин Геннадьевич посоветовал предложить вам погулять, съездить к родителям. Наш водитель Глеб вас отвезёт, куда скажете, – заявила она, улыбаясь до ушей.

– Чё ты заладила «вы» да «вы», мы с тобой ровесницы, – буркнула Олеська, на зная, что ей думать, – Давай познакомимся.

– Не положено, – бойкая девчонка отступила, не переставая улыбаться, – Вы – хозяйка, я – прислуга.

– В СССР нет слуг, – ответ девчонки очень Олесе не понравился.

– Константин Геннадьевич забрал меня из детдома, где меня обижали, он дал мне работу, вставил зубы. Таких, как я, никто не любит, все обманывают, а он не позволяет поступать со мной нечестно. Он – мой Бог, – ответила Туша совершенно искренне, – Я готова служить ему вечно.

– ДД? – на секунду Олеся задумалась, – А у тебя капуста есть? – она приняла решение, – И тушёнка, и хлеб?

– Есть, – Туша всё так же глупо улыбалась, и даже не спросила, зачем это всё Олесе. Действительно прислуга, исполнительная глуповатая прислуга.

– Накидай в пакет, будем протеины поднимать, – хохотнула Олеся, радуясь своей тупой шутке, как дитя. Туша радостно сделала всё, что от неё требовалось, – Где твой Глеб?

– Минуточку. Вы можете сами его вызывать, когда нужно, – Туша протянула Олесе записную книжку, – Там все необходимые номера телефонов. По алфавиту, – она снова глупо улыбнулась. Похоже, девчонка не прикидывалась – она и правда была небольшого ума.

– Слушай, а чё Константин Геннадьевич вчера вечером не вернулся? – спросила Олеся, в тайне надеясь, что с Костяном что-то случилось.

– Вы всегда можете позвонить ему и спросить лично. Там есть и его номер телефон тоже, – просияла Туша и удалилась. Только что реверанс не сделала.

Уже через десять минут Олеся сидела в тёплом салоне иномарки.

– Стальная, 5, – продиктовала она адрес, молясь, чтобы Алёша оказался дома.

Глава 33. Новый Костян

Олеся изо всех сил пыталась унять сердцебиение, стоя перед входной дверью квартиры номер один. Сейчас, когда она не могла положиться даже на родителей, Алёша – единственный человек, который связывал её с беззаботным детством. Да, она вела себя, как эгоистка, но их встреча с детдомовским пацаном была неслучайна. Судьба? Может быть. Олеся свято верила, что мудрый не по годам мальчик ей поможет.

Хотя бы советом, хотя бы словом… поможет.

Ей просто хотелось поддержки.

Сколько Алёшке сейчас? Пятнадцать? Шестнадцать? Наверняка вырос, возмужал, стал ещё мудрее и решительнее. А сама она не справится. Не хватит в ней пороха. Не хватил сил.

Нет в ней характера. Просто красивая кукла. Костян знает об этом, поэтому и не стал запирать в своей вызывающе богатой хате: он зажал Олесю в угол, никуда Олеся не денется. Теперь она баба Костяна, и только от него зависит, сколько ей жить на этом свете чистой и честной.

Она несмело постучала костяшками пальцев в дверь. Никто не вышел. Олеся занесла кулак.

Дверь открылась.

На пороге стояла приятная женщина в длинном халате, с бигудями в волосах и с половником в руке.

– Здравствуйте, а Алёша дома? – спросила Олеся, стараясь улыбаться как можно приветливее.

– Какой Алёша? – женщина удивлённо оглядела её с ног до головы и тоже улыбнулась, – Здравствуйте.

Олеся догадалась, что её модная одежда в стенах хрущёвки выглядит подозрительно.

– А баба Зоя? – она растянула губы ещё шире, но лицо открывшей ей женщины стало вдруг хмурым и злым.

– О и родственница нашлась, да ладно?! – всплеснула она руками, – Как старуху хоронить, так соседи, а как хату делить, так припёрлась? – и воинственно погрозила Олеське половником, – У меня ордер, всё по закону, иди отсюда, а то мужа позову.

– Да вы не поняли, – Олеся поспешила оправдаться, – Я бабы Зои родственника ищу. Мальчика Алёшу! Он с ней жил, по хозяйству помогал. А квартира мне ваша без надобности, – она пожала плечами, мол, ни при делах.

– Не знаю никакого Алёши, до свидания, – женщина перестала размахивать половником, почесала затылок и хлопнула перед её носом дверью.

– Сука, – Олеся выругалась.

Ехать в детдом? На Твардовского… Нет, на Маяковского! Или всё-таки на Твардовского? Судя по тому, какой свободолюбивый был Алёшка в детстве, она вряд ли его там застанет.

Да и не хотелось ей больше никого и ничего. Её запал иссяк.

Олеся вышла из подъезда, отдышалась и медленно пошла вдоль дороги по тротуару.

Иномарка Константина Геннадьевича следовала за ней по пятам, но водитель Глеб Олесю не окликал. Относился с уважением. Прислуга.

Костян знал, что Олеська не убежит. Некуда ей бежать, больше некуда. И не с кем.

Теперь у Олеси есть прислуга, двухэтажная хата, машина с личным водителем, только вот на хуй её это всё не нужно! Она поскользнулась и грохнулась об лёд, роняя тяжёлый пакет и неловко заваливаясь на спину.

Именно здесь, на этом самом месте, два года назад они с Хоботовым шли с танцев домой и упали. Тогда Гена поймал её, а сейчас… Гена, как же он целовался, как старался угодить, как пытался уберечь от опрометчивого шага! Гена всегда был рядом, даже когда она предавала его. И перед смертью она предала. Сука-сука, трусливая мямля!

Она неслабо приложилась об лёд копчиком, но накатившая душевная боль была ещё сильнее.

– Гена-Геночка, прости меня! – завыла Олеська глухо и страшно, испугав сидящих на крыше ларька «Мороженое» ворон, – Прости меня, суку, прости!

Чьи-то сильные руки бережно помогли ей подняться и подобрали рассыпавшиеся банки тушёнки, собрали их в пакет.

– Не ушиблись? Вставайте, вы замёрзнете, Олеся Сергеевна, – произнёс Глеб над самым её ухом, – В вашем положении это опасно. Поедемте домой.

В положении? Конечно, ведь скоро у неё родится сын. Их с Геной сын. Единственное, ради чего ей стоит хотя бы попытаться жить.

Олеся позволила Глебу отвести себя к автомобилю, не переставая плакать.

Съездить к родителям в тот день она так себя и не заставила.

По приезде «домой» Олеся нашла в прихожей газету. Две мужских фотографии сразу бросились ей в глаза, и по спине пробежал холодок странного предчувствия. Игорь и… Гена. Её Гена.

Она схватила газету в руки и поплыла.

«На беременную невестку председателя кооператива Белозёрского Константина Геннадьевича было совершено покушение. Её жених Белозёрский И.К. и его верный помощник Хоботов Г.Г. погибли, спасая девушку»

А ниже… ниже была фотография того, кто якобы пришёл Олесю убивать. Незнакомый дядька, похожий на толстого борова.

«Злоумышленник мёртв»

«Об Олесе Сергеевне позаботится Константин Геннадьевич»

«Любовь победит»

Подстава! Всё, как ему удобно! Ни грамма правды. Костян делал себя имя даже не смертях людей. Олесю затрясло от отвращения.

– Ну, где ты ходишь, пойдём обедать, – вышел он ей навстречу, – А, увидела? Одним выстрелом –трёх зайцев. Я умею, – Костян осклабился, буравя её пристальным взглядом, – Ждала меня сегодня ночью? Хотела? – он вдруг похабно подмигнул.

– Но это же враньё! Ложь! – Олеся почувствовала, что по щекам текут слёзы.