Магдалина Шасть – Он хороший (страница 37)

– Недооценил я тебя, а ты у нас роковая, да? Вон как мужиками вертишь налево-направо, даже Костян слюни пускает, – Игорь усмехнулся, – Чё не свалила, когда позволял? Ты думаешь, я дебил и не понял, что вы с папой своим затеяли? Решили наше братство под себя подмять? Изнутри нас развалить, между собой поссорить? – что он несёт? Олеся испуганно вжалась в сидение, – А я лох по-твоему? – голос Игоря угрожающе зазвенел.

– Не лох, – Олеся не знала, что ей думать. Разве вся эта муть с брачным агентством – папина затея? Зачем ему это?

– Мы собирались спортом заниматься, пацанов тренировать, мужиков из них воспитывать, а тут ты явилась, прЫнцесса ёбаная, и всё по пизде пошло. Подложили тебя под меня, да? Чё молчишь? – Игорь явно имел что-то против неё, – А я думаю, чё это ты Хобота опрокинула, а он сглотнул и не пикнул, а вы в сговоре? Не просто так вы с ним к нам в клуб припёрлись. Знали, что поведусь на тебя: чистенькая, модная, вкусная целка. Задурила мне мозги своими стоячими сиськами? Лихо вы обставили. Костяну с папенькой твоим доход, даже Хоботу ебучему подфартило – он у него теперь вроде приближённого, а мне чё?! Пизду твою нюхать? Быком племенным сделали?

Кажется, Олеся всё поняла: после знакомства с ней и с Сергеем Петровичем планы Костяна круто поменялись, и Горе оказался в пролёте.

– Разве Константин Геннадьевич «Спарту» закрыл? Вы же до сих пор там тренируетесь.

– Не твоего ума дело.

Игорь больше не правая рука, а уёбок?

– Я… просто хотела с тобой познакомиться, очень давно хотела, ещё, когда ты меня от Ашота спас, – призналась Олеся честно.

– Какого Ашота? – Игорь отвернулся.

– С рынка.

– Дурой прикинулась?

– Нет, я сама по себе дура, – Олеся грустно улыбнулась. Всё так и есть. Дура. Придуманная любовь к красивому парню сделала из неё овцу.

– Вылазь, домой пойдём, – Горе вышел из машины, недовольно хлопнув дверью, но вроде поостыл.

Так вот почему он точит зуб на неё и Хоботова. Думает, что они с Генкой его подвинули? Ну и дела. В глубине души Олесе было приятно, что Игорь думает, что она умнее, чем есть на самом деле. И очень стыдно за то, что это не так. Она была обычной романтичной дурой.

В их подъезде воняло кошачьми ссаками, было мрачно и тревожно. Лифт не работал. Тёмные, казавшиеся низкими потолки давили на Олеськину макушку, вызывая панику. Олеся испуганно пригнулась, бесшумно поднялась по лестнице, обвела лестничную площадку настороженным взглядом, поднялась ещё выше. Никого. Предчувствие чего-то страшного стало невыносимым. Нервы? Клаустрофобия?

После того ужаса, что с ней произошёл, не мудрено совсем свихнуться.

Она еле-еле заставила себя подняться на нужный этаж.

Следом двигался Белозёрский. Наверняка, вальяжным шагом, иначе он не умел.

Она оглянулась, собираясь пропустить Игоря вперёд, чтобы он открыл входную дверь в их квартиру, и тут же жалобно вскрикнула. Сзади Игоря материализовалась огромная зловещая тень. Олеся не успела ничего понять, как на голову её «жениха» опустилось что-то продолговатое, типа приклада. Игорь упал плашмя, лицом вниз, и тут же получил несколько сокрушительных ударов в затылок. Его тело забилось в кратковременных конвульсиях и обмякло.

У Олеськиных ног в новых зимних сапожках стремительно растеклась лужа чего-то багрового. Что это? Кровь?

– Ой, – Олеся прижалась спиной к косяку, прощаясь с жизнью. Её коленки подкосились.

– У тебя ровно две минуты, чтобы принять решение: либо мы убегаем вместе, либо ты вызываешь ментов и сдаёшь меня Костяну, – приглушённо произнёс откуда-то сверху мужской голос, от которого объятое ужасом Олеськино тело радостно затрепетало.

– Гена, – прошептала она одними губами и почувствовала, что вот-вот хлопнется в обморок. Сильные руки не дали ей упасть.

– Я жду ответа, Олеся.

Олеська подняла на Хоботова полные слёз глаза, ощущая на кончике носа сладковатый и тяжёлый запах того, что осталось от «парня её мечты». Она никак не могла фокусироваться на Генкином лице, всё плыло и качалось.

Игорь мёртв? Его больше нет? Выходить за него замуж не нужно?

Гена предал Костяна. Ради неё. Ради того, чтобы её спасти. От этого факта ей было и жутко, и хорошо. По всему выходило, что Гена действительно любит её, и это сводило с ума.

Генка. Её Генка и ничей больше!

– Ты его убил, Гена? – да какая разница? Игоря больше нет! Нет и не надо!

– Ты со мной или остаёшься здесь, Олеся? – Гена склонился над ней в напряжённом ожидании.

– Я с тобой…

Глава 31. Рождение Синицы

Стояла глубокая ночь. Они с Геной уже пару часов нежились в кровати, но Олеське хотелось ещё и ещё. Её обнажённое, покрытое испариной тело пылало, извивалось, само стремилось навстречу наслаждению, и Гена, наконец, аккуратно отстранил её от себя, посмотрел в глаза.

– Олесь, ты беременна, мы слишком увлеклись, – произнёс он, утыкаясь носом в её волосы и снова задевая чувствительное место на шее. Счастливая Олеся застонала.

– Так и скажи, что больше не можешь, – толкнула она его в бок, капризно оттопыривая нижнюю губу.

– Не могу? – он поймал её руку, увлекая её за собой и заставляя себя потрогать, – По-твоему я не могу? Я просто боюсь навредить.

– Ты просто сам по себе вредный, – Олеська принялась яростно тереться об него бедром, – Нытик.

– Ещё одно слово, и я за себя не ручаюсь!

– Нытик-нытик! – она со всей силы пнула Гену ногой.

– Маленькая дрянь! – Хоботов легко приподнял Олеську над собой, усаживая на себя сверху, – Тогда давай сама. Ну, давай-давай, старайся, раз выпросила.

Олесю заштормило от удовольствия, голова полностью отключилась, несколько нехитрых движений, и она поплыла в запредельные дали.

– Ладно, отдохнём, – Олеська почувствовала, наконец, усталость, и буквально бухнулась в постель, удобно устраиваясь на Генкином плече, – Ты нравишься моей маме, представляешь? – сказала она, потираясь о него щекой.

– Да уж, – отозвался Гена, потянувшись за одеялом, – Мы весь номер разгромили, давай порядок наведём.

– А и пофиг, Ген, – довольная Олеся перекатилась на спину, задирая ноги и любуясь своими идеальными коленями, гладкой кожей. Все следы ярости бывшего жениха сошли, не оставив ни единой отметины. И сам Горе ушёл. Пусть в аду горит, садист, – Мы теперь свободные, можем делать всё, чё захотим! – ляпнула она, не подумав.

– Я правую руку самого опасного бандита нашего города грохнул, если ты не забыла, – Гена неспеша встал с кровати и подобрал с пола подушку, – За нами наверняка объявлена охота, и пока мы здесь валяемся, они могут быть уже совсем близко.

– Блин, – Олеся мигом вскочила, натягивая на себя одежду. Мысль о том, что Костян может застать её здесь, обнажённую и разгорячённую после сумасшедшей близости с Геной, очень ей не понравилась.

– Испугалась? – Хоботов весело хмыкнул, явно забавляясь её смятением.

– А вот и нет, мы километров четыреста отмахали, откуда он узнает, что мы здесь? – Олеська тоже усмехнулась, – Он же не ясновидящий.

– Не хочу тебя пугать, но, скорее всего, ориентировки на нас давно разосланы по всем близлежащим городам. Нас найдут либо люди Костяна, либо менты, – Генка улыбнулся и швырнул подушку на кровать, – Мы слишком приметная пара.

– Менты? – какая же Олеся дура. Конечно, менты. Убийство даже такой твари как Игорь – это преступление, но они фартовые, им с Геной всегда везло, – А чё теперь делать?

– Сочинять убедительную версию событий на ходу, – смешливый тон Хоботова не вязался с его словами, и понятливая Олеся поняла, что никакого заранее заготовленного плана у Гены нет, и он просто не хочет её пугать, – Для начала нам нужно избавиться от тачки, до утра побудем в другом мотеле, поскромнее, тебе нужно поспать, а дальше поедем на попутках. Здесь, в области, у меня дед живёт, он нам поможет, а потом я что-нибудь придумаю.

– Дед? – Олеся настороженно вгляделась в бесстрастное Генкино лицо. Он тоже почти оделся, – А не думаешь, что Костян будет искать нас у родственников?

– Думаю, но моего деда сможет отыскать только чёрт и я. Дед у меня отшельник, – Гена загадочно подмигнул, – И у него есть ружьё.

– Ген, а откуда ты узнал, что… у меня всё плохо? – задала она вопрос, который мучил её уже давно, – Тебе мой папа сказал, что я тебя искала?

– Никто мне не говорил, я сам всё понял, когда к Костяну вернулся, он весь день бешеный ходил, а на следующий день отправил меня в беспонтовую командировку. Я и сейчас типа в командировке, – Гена улыбнулся, – Навёл справки, расспросил пацанов, узнал, что ты попала в больницу… Они же целый проект запустили с твоей беременностью, журналистов привлекли. Кооператив «Олеся». Любовь меняет всё. Зюзя проговорился, что Горе тебя ко мне приревновал. Прости, что не вызволил тебя сразу, Олесь, я не думал… Он тебя… избил?

– А мой папа ничего тебе не говорил? – ответила Олеся вопросом на вопрос. Рассказывать про то, что произошло между ней и Игорем, было слишком стыдно и больно. А ещё она не хотела верить, что папа отказался ей помогать. Неужели он настолько под влиянием Константина Геннадьевича? Получается, никому нельзя верить?

– У твоего папы свои обязанности, мы не пересекались.

– Твой дед – отшельник? Даже твои родители не знают, где он живёт? И брат? – тревога снова заползла к Олеське в сердце. Костян – не плюшевый мишка, он окучивает родственников по полной программе, наверняка начнёт допрашивать всех, кого найдёт. Возможно, даже пытать.