Магдалина Шасть – Он хороший (страница 33)

– Пропуск, – огорошила её дородная тётка на входе в здание.

– Пропуск? – об этом Олеся не подумала.

– Да, пропуск, – повторила тётка ещё более недружелюбно.

– Я дочь Сергея Петровича Синицкого, – произнесла Олеся как могла уверенно, борясь с приступом тошноты, – Он меня ждёт.

– Вы тут все дочери. Иди в отдел пропусков, выпиши разовый, – буркнула тётка, отворачиваясь.

– А где это бюро находится? – Ответом была тишина. Вот сука! Олеся взбесилась, – Синицкому позвони, я сказала! – заорала она звучно, отчего недружелюбная тётка вздрогнула.

– Чё визжишь, ща милицию вызову, здесь тебе не опера, – её голос прозвучал не слишком уверенно, и Олеся воспряла духом.

– Быстро. Позвони. Синицкому. Или я на тебя нажалуюсь, – заявила она твёрдо, – Он тебя накажет, – добавила угрожающе, и тёткина рука потянулась к телефонной трубке.

– Люсь, соедини с Синицким. Срочно. Важно, – пролепетала тётка в трубку, неприветливо поглядывая на надерзившую ей Олесю, – Сергей Петрович, извините за беспокойство, но здесь какая-то девушка. Говорит, что ваша дочь, – её голос стал высоким и заискивающим, – Как выглядит? Ну, блондинка, очень симпатичная, в пальто таком… модном, импортном. Пропустить? – её лицо вытянулось, – Проходите, пожалуйста, – она поглядела на Олесю с испугом, – Второй этаж, кабинет 2.13.

Олеся гордо прошла через турникет.

– Так бы и сразу.

Папа был Олесе не рад. Его хмурое лицо говорило само за себя.

– Что случилось? – спросил он строго, увлекая в свой кабинет, прочь от любопытных глаз молодой секретарши, – Что у тебя ОПЯТЬ случилось? Выглядишь больной.

– Папа, помоги мне, – Олеся не стала лукавить и перешла сразу к делу, – Ты не должен связываться с Белозёрскими, не должен, папа!

– Это ещё почему? – отец жестом указал ей на стул, взял графин с водой, – Сядь и выпей воды, ты несёшь чушь.

– Это страшный человек! – Олеся покорно приняла из рук отца стакан с водой. А что, собственно, она имеет против Белозёрского? Папа и сам всё видел. В «Любаше».

– Твой любимый Игорь? Поругались? Ты же души в нём не чаяла, – отец хмыкнул, – Дешёвая женская месть. Ради этого ты меня побеспокоила посреди рабочего дня?

– Не Игорь, а другой, хотя и Игорь тоже… Они же бандиты, папа, – Олеся растерялась. Зачем она сюда припёрлась? Хочет, чтоб отец забрал её от Игоря? А что дальше? Что?! Она всеми силами стремилась быть с Игорем, даже слегка беременна, возможно от него. К чему её сегодняшние телодвижения?

– Тише, – шикнул на неё отец, – Это легальный бизнес, твоему Игорю давно нужно было придать верное направление. Кооператив – отличная идея, а брачное агентство – это ещё и смело, в ногу со временем. Одинокие люди – несчастные люди, мы дадим им возможность познакомиться, создать полноценную семью, это гуманно.

Мы? Он уже считает это блядское агентство своим?

– Мы? Ты тоже в доле? – Олеся упала духом, её запал иссяк, – Ты же сам говорил, что я совершила ошибку, связавшись с ними.

– Какую ошибку? Это я ошибался. Твой Игорь исправляется, это ли не прекрасно? Любовь к тебе его исправила, – отец глупо хихикнул, – Я рад.

– Но Игорь не любит меня, – от осознания этого факта Олесе стало совсем плохо, и она почувствовала, что её вот-вот вырвет, – Папа, где тут… туалет?

– Тебе плохо, дочь? Что такое? – тон Сергея Петровича стал обеспокоенным, – Ты… не беременна?

Да что ж они все такие догадливые?

– Нет-нет, просто что-то съела.

– О женщины. Прекрати сомневаться, Игорь достигнет больших высот, и вы не будете нуждаться ни в чём. А любовь? Чего стоит ваша хвалёная любовь без удобств и денег? Ничего. Тебе и мама скажет, она у тебя женщина мудрая. Пойдём провожу.

В приёмной Олеська неожиданно столкнулась с Геной Хоботовым, который тащил несколько толстых папок. Их взгляды встретились, и Олеся почувствовала, что поплыла. Гена ещё больше возмужал со времени их последней встречи, стал настоящим мужиком, даже бесившие её веснушки заметно побледнели.

А она наверняка выглядит, как чмо. На пару секунд тошнота отступила, но потом накрыла её с новой силой.

– Гена! Положи бумаги ко мне на стол, сегодня буду плотно изучать проект Константина Геннадьевича, но я уже в предвкушении чего-то грандиозного и заочно на всё согласен, – воскликнул Олеськин папа, потирая руки. Лихо они его обработали! – И отвези Олесю домой, пожалуйста.

– Но я должен вернуться к одиннадцати, Константин Геннадьевич будет недоволен, – возразил Генка, отводя взгляд от мучавшейся тошнотой Олеси.

– Папа, где здесь… туалет? – Олеся находилась на пределе – ещё чуть-чуть, и её стошнит прямо на пол.

– Гена, проводи Олесю в туалет и отвези её домой. Это приказ, а с Костей я договорюсь.

Костя? Они с отцом уже на короткой ноге? Полный пиздец. Олеся всхлипнула и согнулась пополам в приступе рвоты. Её пустой желудок изверг несколько сгустков тёмной желчи.

– О… Олеся. Люся, воды! Быстрее!

Глава 28. Роковая ошибка

После рвоты Олеське стало заметно легче: тошнота прошла, появились силы думать. Она молча вышла вслед за Хоботовым, с тоской разглядывая его широкую спину. Генка. Её Генка. Как же ей хотелось прижаться к нему, такому сильному и надёжному, обнять до хруста в костях, рассказать обо всём, выплакаться, но делать этого было нельзя, слишком много любопытных глаз, да и сам Гена вряд ли поймёт её после того, что она сделала.

Вместо шахи на улице их ждала новая тонированная восьмёрка.

– Новая машина? – спросила Олеся, чтобы нарушить, наконец, напряжённое молчание.

– Тачка Константина Геннадьевича, – ответил Генка кратко, избегая смотреть ей в глаза.

Олеся поникла: Генка на неё обижается, не хочет общаться. Она молча открыла дверцу, села на переднее сидение и уставилась в окно. Генка садиться в авто не спешил, он скрылся под капотом в одному ему понятных хлопотах.

Зима. Олеся не заметила, когда она наступила. Когда выпал снег? Когда пейзаж за окном поменялся? Ещё вчера было лето, совсем недавно – школа, а теперь ни школы, ни лета, ни влюблённого в неё рыжего мальчика, только унылая взрослая жизнь и необходимость принимать решение.

Припорошенные снежком пушистые ёлки у парадного фасада атаковала стайка юрких синичек, птички прыгали с ветки на ветку и о чём-то щебетали. Красивые. И Синицкая красивая, только полная дура.

Машина ощутимо закачалась, и задумавшаяся Олеська вздрогнула. Что такое? Всего лишь Хоботов, который устроился рядом с ней, вцепился в руль и провернул ключ в замке зажигания. Мотор ожил, и автомобиль тронулся. Гена повёз глупую Олесю в её добровольную тюрьму, в их с Белозёрским квартиру, неуютную, прокуренную, ненавистную.

В дом, где Олеся несчастна уже сейчас.

А что случится дальше? Мужчины будут делать деньги, а она останется пешкой в их жестокой игре, красивой вывеской, безмозглой куклой. Как к этому привыкнуть? Как принять?

Странно, но Хоботов вёз её в верном направлении.

– Откуда ты знаешь, где я живу? – удивилась Олеся.

– Знаю, – Хоботов опять ответил односложно, и она заёрзала от желания высказаться. Между ними столько всего накопилось, а он играет в молчанку? Так ему проще? Откреститься и забыть обо всём, что было? Ну уж нет!

– Как жизнь вообще? Как работа? – начала она издалека, всё ещё опасаясь его реакции. Если на неё наорёт ещё и Гена, она не выдержит.

– Нормально, – рука Хоботова легла на рычаг переключения передач, и Олеся увидела, что она забинтована.

– Ранение? – она еле сдержалась, чтобы не провести по бинту пальчиком.

– Кот поцарапал, – ответил Гена без тени насмешки.

– Ты завёл кота? – Олеся повернулась к Генке всем корпусом, но тот и бровью не повёл: сидел прямо, всматриваясь в дорогу и вцепившись обеими руками в рулевое колесо.

– Уличный, – Гена не сдавался.

– Надо прививку от бешенства сделать, – Олеся не сдавалась тоже.

– Само пройдёт, – отмахнулся Хоботов.

– А я беременна, – выпалила Олеся на выдохе. Машина резко затормозила, завизжали тормоза, и Олеську кинуло вперёд.

– Блять, куда прёшь, мудак? – выругался Хоботов на перебегавшего через дорогу пешехода, – Не ушиблась? – он повернулся, наконец, к Олеське, и их глаза встретились. Её с ног до головы окатило жаром, как будто она находилась возле тепловой пушки.

– Да ничего, всё нормально, – произнесла она тихо, сглатывая слюну. Хоботов отвернулся и нажал на педаль газа.

– Поздравляю, – отозвался нейтральным тоном. Ну, конечно, он знает, что Олеся выходит замуж за Игоря думает, что она беременна от своего жениха. Только вот жених ли тому виной?

– Я думаю, что это ты, – вовремя заткнуться не получилось.

– Что я? – Хоботов ничего не понял.

– Я думаю, что беременна от тебя, – Олеся снова отвернулась к окну, опасаясь, что Генка начнёт истерить. Но тот молчал. Минута, две, три… Гена молчал, – Чё молчишь?

– А чё говорить? – радостным голос Гены не был.