Магдалина Шасть – Он хороший (страница 30)

– Добрый вечер, – произнесла она чарующе спокойным голосом, – Кузьминская, 16, туда и обратно.

– Садитесь, – этот водитель был посерьёзней, и Олеся смело дёрнула ручку задней двери.

Ехали они какими-то тайными тропами, почти в кромешной темноте, и девушке вдруг стало страшно. Водитель молчал. Адреналин из её организма совсем выветрился, и оставалась лишь одна простая мысль: «На хуя?». Какого хуя она прётся туда ночью и что хочет там найти? Поговорить с Геной? Да ладно! Олеся могла встретиться с Геной и его братом в их гараже. Она могла найти его через общих знакомых.

Какого хуя она мчится сейчас, на ночь глядя, в долбаную «Любашу»? Она же думает, что Игорь ТАМ, с другими бабами!

Ревность.

Олеся с ума сходила от ревности!

Но если она увидит Игоря ТАМ, с другими бабами? ЧТО ей тогда делать?

Почему отец её не остановил? Почему папа перестал её любить? Почему так быстро сдался? Происходящее всё меньше Олесе нравилось. Зачем Гена позвал папу в тот ресторан? Хотел отомстить? Отомстил.

Как ей быть? Что делать? Может быть, вернуться, пока не поздно?

– Приехали, – доложил водила голосом робота, – Счётчик не выключаю. Жду здесь.

– Спасибо, – у Олеськи душа ушла в пятки. Поздно. В висках загудело от напряжения. Что будет? Генка там? А вдруг её туда не пустят?

Папа считает её путанкой, а Гена ненавидит за то, что променяла на другого, Королько верить нельзя, а Игорь… Игорь всегда немного чужой, далёкий, даже когда они вместе.

Олеся осталась совсем одна без поддержки, без информации. Нужно как-то выживать!

Она вывались из машины на ватных ногах и уставилась на переливающиеся красным буквы: «ЛЮБАША». Перед глазами всё поплыло, а уши заложило. Невысокое здание с зашторенными окнами посреди пустыря. Минимум света, минимум архитектуры, «ресторан» был больше похож на заводскую столовую, чем на солидное заведение. Единственное, что украшало это место – кованая изгородь, настолько изящная, что Олеся не сразу её разглядела. Изгородь огораживала здание сзади и с торца и выглядела так, как будто с фасада её по какой-то причине снесли.

В глубине дворика были запаркованы несколько машин, людей видно не было.

Ресторан Костяна не произвёл на Олесю положительного впечатления. Впрочем, она приехала сюда не для того, чтоб очаровываться. Олеся остановилась возле такси, переминаясь в нерешительности.

Нужно глянуть стоит ли там Генкина «шаха» и принимать решение, исходя из этого. На Олеську напала её обычная трясучка, и, чтобы взять себя в руки, она сделала несколько шагов по направлению к фасаду. Из-за туч вышла луна, и Олеся разглядела низкорослые ёлки, видимо совсем недавно посаженные. Словно во сне она сделала ещё несколько нерешительных шагов и чуть не заорала от ужаса: дорогу ей перегородила чья-то мощная фигура.

– Стой, куда? – прошипела «фигура» до боли знакомым голосом. Хоботов? О господи, Хоботов! Олеся почувствовала, как к горлу подкатывает нервный ком, – Олеська, ты? Ты чё здесь делаешь, дура?

Крепкая Генкина рука схватила её за плечо и потащила к ёлкам.

– Гена, – Олеська всхлипнула, – Ты зачем папу сюда приводил, козёл? – она не нашла ничего лучшего, как сразу предъявить Генке то, с чем пришла.

– А чё я должен был делать, если он сам захотел? Ты чё припёрлась-то? По мне соскучилась? – Гена невесело хмыкнул, – Или Игорька своего ищешь? Бросил он тебя? Помолись, что снова пронесло, Синицкая.

– Бросил? – Олеське вся кровь ударила в лицо. Что за дела? Как это бросил? – Как это бросил?!

– О-о, тут всё сложно, ты не ори, а то пойдёшь к Костяну объясняться, а у него с бабами разговор короткий, особенно с красивыми, – Генка нехорошо усмехнулся, – Но тебе-то не привыкать, Олеся, да?

– Ах ты козлина, – Олеся бросилась на Генку драться, – Я не шлюха! Не путанка! Какого хуя папу против меня настроил, ненавижу! – она не выдержала и разревелась, оседая, – Чё делать-то мне теперь? Он меня из дома выгоняет, и это всё из-за тебя!

– Не реви, слушай, – Генка дёрнул её за рукав и прижал к себе, – Хватит-хватит. Как это выгоняет? Почему?

– По кочану! Он меня шлюхой считает, и всё из-за тебя! Зачем его сюда привёл? Я даже не знаю, чё тут такое. Я вообще не в курсе, мне вообще на это всё по барабану! Как я жить-то теперь буду? Где? – Олеська забилась в истерике, – Отомстил мне, да?

– Да тише ты, не ори, – Генка провёл по её волосам ладонью, – Пойдём с чёрного хода. Выпить принесу, обмозгуем. Пойдём.

Олеся послушно поплелась за Хоботовым.

Неприметную дверь на глухой стене Генка нашёл, казалось, на ощупь. Они вошли в узкий и низкий проём, больше похожий на лаз и, пригибаясь, спустились по пологим ступенькам в отделанную алым бархатом комнату. Здесь можно было выпрямиться в полный рост.

– Безвкусица какая, – буркнула Олеся, понемногу успокаиваясь и с любопытством оглядывая интерьер, – Как будто всё в крови.

– Не твоё дело. Станешь хозяйкой, тогда и будешь рулить, а пока тут Костян хозяин. Садись, – Генка кивнул в сторону удобного диванчика, – Ща бухлишка принесу, никуда не уходи.

– Козлина, – снова разозлилась Олеся, – Всю жизнь мне испортил.

– Я? – Генка искренне рассмеялся, – Будешь обзываться, я тебя выгоню.

– Козлина…

– Коза! – Генка куда-то вышел.

Олеська прислушалась. Где-то неподалёку громко играла музыка, Тыц-тыц-тыц, стены ощутимо вибрировали. Совсем рядом раздались мужские голоса, и Олеська вздрогнула. А вдруг обиженный Гена отдаст её в бордель? Какого чёрта она сюда припёрлась? Сейчас прямо здесь и разделают её, дурёху, по ГОСТу как телятину.

– Коньяк, ты ж его любишь? – Гена зашёл один, в его руках была внушительная бутылка конины, – Ну давай за встречу. Как ты, рассказывай, – он бухнулся рядом с ней на диван, отчего Олеська подпрыгнула, – Чем я тебя расстроил? – деловито откупорил бутылку, собираясь наполнить появившиеся словно по волшебству бокалы.

Видимо, не первый раз Генка здесь. Небось, баб своих сюда водит. Или с проститутками, как… Игорь? Олесе стало неприятно. Неужели им всё равно с кем? А как же… любовь, симпатия?

– Баб сюда водишь, да? – смолчать не получилось, – Как же быстро твоя любовь закончилась.

– Чё? Олесь, ты не охуела? – Генка недружелюбно нахмурился, – Может, ты на хуй отсюда пойдёшь? Я тебя как человека хотел выслушать, а ты опять за своё?

– Как человека? Да меня отец из-за тебя из дома выгнал! – она бахнула весь налитый в бокал коньяк одним глотком и зажмурилась. Глотку жёстко обожгло.

– Чё заладила? Выгнал-выгнал… Выгнал, переезжай ко мне и живи, хоть всю жизнь, меня там всё равно не бывает.

– К тебе? А, вон оно как, далеко идущие планы? – Олеська прекратила морщиться и присвистнула, – Значит, решил меня к себе привязать? Ну, ты молодец!

– Синицкая, ты совсем тупая? Ты думаешь, я тебя всю жизнь буду ждать? Пуп Земли ты, а не Синицкая. Я тебя по дружбе приглашаю, как бывшую одноклассницу, а как баба ты мне давно неинтересна. После Игоря у меня на тебя не встанет. Брезгую, знаешь? – Генка издевательски подмигнул, – Ты бы к венерологу сходила, анализы сдала, Олесь.

– Сука! – Олеська со всей дури пнула Хоботова кулаком в плечо, – Заткнись! Ты просто завидуешь.

– Завидую? Чему? Кому? У меня таких как ты пачками, сами вешаются, отбиваться не успеваю, – Генка закатил глаза, – Зачем ты мне одна, если я могу каждую ночь иметь разных? Не, Олесь, твой поезд ушёл.

– А я и не претендую, – Олеся опьянела и решилась, – Ген, а Игорь уже приехал? Я вообще-то к нему пришла, а не к тебе, – начала она издалека, стараясь казаться спокойной.

– А чё он тебе сам не сказал? Бросил тебя, да? Всё-таки бросил? – Хоботов развеселился, – А я-то думаю, чё он сюда зачастил, а оказывается, ты ему надоела. Как забавно. Всё-таки опять тебе, Синицкая, подфартило, даже по рукам не пустили. Или…?

– Никто меня не бросал, – в груди у Олеси заныло. Игорь зачастил? Так вот где он пропадал всё это время? Но почему? Что она ему сделала? Разве она не заслуживает хотя бы объяснений? – Не бросал.

– А он в курсе что ты сюда припёрлась? Ещё и ночью? Охотишься на него? – Хоботов взял Олеську за руку и посмотрел в глаза, – Ты и правда хочешь это увидеть?

– Что увидеть? – Олеся облизнула пересохшие губы.

– Всё, Олесь. Увидеть ВСЁ, – в серых глазах Гены Олеся увидела грусть, – Мой тебе совет: не лезь на рожон. Скажи папе, что вы с Игорем расстались, а я подтвержу, что ты чиста и невинна. Такие люди, как Горе, никого просто так не отпускают. Может, он тебя пожалел? Бывает же такое, человеческое проснулось… Езжай домой и забудь его как страшный сон.

– Я хочу увидеть ВСЁ, – Олесю снова затрясло.

Забыть Игоря? Забыть его игривый взгляд и очаровательную улыбку? Забыть своего бубнового короля, который останавливает время одним жестом? Да, секс с ним не приносил Олесе удовлетворения, но это лишь потому, что она неопытна. Но Игорь обещал ей, что очень скоро она начнёт получать оргазмы, и она в это верила.

– Ты его любишь? – простой вопрос Хоботова застиг Олесю врасплох.

А что такое любовь?

Олесе хотелось быть рядом с Игорем, потому что он всегда знал, что надо делать. Он не жевал сопли, как Генка, он отдавал приказы, и Олесе нравилось подчиняться, нравилось, как закатываются его глаза на пике удовольствия, как он постанывает в её полуоткрытые губы, как расслабляются под её ладонями его напряжённые мышцы. Для Игоря не существовало слова «нет», он просто брал её, и Олеся не могла этому противиться. Она больше не принадлежала себе.