Магдалина Шасть – Он хороший (страница 28)

Олеся присела на диван и снова тяжело вздохнула. Хотя бы нажрётся сегодня. Жить без спиртного действительно трудно.

Нинель вернулась быстро. Поставила на стол литруху самогона.

– Самогон? – Олеся сглотнула.

– А ты против? – усмехнулась Королько, и Олеська увидела, что у той не хватает пары передних зубов. Да уж. Здесь точно не мёд, – Они когда уезжают в ночь, до следующего вечера бывает не возвращаются. Ещё протрезвеешь раз десять.

– Не возвращаются? – Олеся подумала про свои занятия в институте. Опять прогуляет, пиздец просто. Но Игорь сказал ждать, значит надо ждать, – А чё там так долго делать?

– Известно чё. Прессуют лохов, бабки из них выколачивают, а потом едут веселиться. Примета такая: часть лихих денег надо весело потратить: наркота, бухло, девочки. Для меня хоть передышка, а то каждый день дерут, у меня дырки заживать не успевают, – Королько облизнулась, откупоривая самогон, – Вот моё обезболивающее и моя ранозаживляющая мазь.

– Девочки? – Олеся почувствовала, что краснеет. Её Игорь тоже там? С девочками?

– Проститутки, – Нинель деловито разлила самогон по стаканам, – Давай бухнём, у меня редко компания бывает, меня за общий стол не приглашают. Я ж тут вроде чушка или опущенного.

– Шлюхи? – неужели её брезгливый Игорь тоже не гнушается трахать шлюх? От ревности в груди запекло. Честно говоря, Олеся думала, что она у Белозёрского единственная. Да и зачем иметь кого-то ещё, если она всегда под рукой?

– Костян ебёт только элитных, Зюзе с Быком похер, они быдло, – Нинель Олеську не дождалась и хлопнула стакан, не закусывая, – Ой, хорошая. К Костяну иногда его брат приезжает, он мне вроде папеньки, – она глумливо хихикнула, – У него не стоит, так я приноровилась ему отсасывать, а он очень благодарный человек: нужные подарки приносит, зубную пасту, косметику, алкашку, лекарства. Приятный дядечка. Никогда меня не обижает. Самогон вот подогнал.

Олеське было на брата Костяна плевать. А Горе? Горе кого, кроме неё, ебёт?

– А Горе? – не сдержалась она, – Горе тоже с ними?

– Не, Горе не такой, – У Олеськи немного отлегло, – Конечно, он с ними, чё, как дура?! – заржала Королько похабно, наслаждаясь Олеськиным замешательством, – Думаешь, он тебе верность хранит? Ахаха! Очень смешно.

– Рот закрой! – выкрикнула Олеська, хлопнув кулаком по столу. Королько перестала смеяться и посмотрела на неё с удивлением.

– Ты чё? – спросила она тихо, – Ты его реально… любишь? – в её бесцветных глазах появилось что-то, вроде сочувствия.

– Я не знаю, – Олеся всхлипнула и выпила самогон залпом. Закашлялась.

– Походу ты ещё большая дура, чем я, – Нинель не смеялась, – Им всё равно кого драть, Олесь. Они же баб за людей не считают. Ты просто его новая дырка. Ты в «ресторане» была?

– В каком ресторане? – Олеся чуть пришла в себя, – Я во многих ресторанах бываю.

– Видно, не была, овца наивная. У Костяна есть своё заведение, так там такое блядство, что ты охуеешь. Меня же туда звали, золотые горы обещали, пиздели, что буду дорогих гостей обслуживать. Всего-то нужно раздеться и в одном переднике по заведению рассекать, – Королько грустно усмехнулась, – Только я туда по конкурсу не прошла, сказали надо потренироваться. Прямо здесь и откупорили меня все четверо по кругу, а потом уму-разуму научили. Оказывается, там не ресторан, а публичный дом. Может, когда-нибудь и перееду туда, но пока здесь прижилась.

– Нина, но как же так?! Разве тебе ЭТО нравится? – Олеся почувствовала, что опьянела.

– Что ЭТО? Я то же самое делаю, что и ты. Ты ещё не поняла ничё? – Королько хмыкнула, – Ты с ним одним спишь только потому, что пока ему не надоела. Повезёт, если он тебя кому-то стоящему передаст. Ты красивая. Может, и выйдет у тебя сливки собрать, – она замолчала, – Только рот на замке держи. Открывай только для того, чтоб его член обработать, – она хихикнула, – Если налажаешь, тебя прямо здесь пустят по рукам, ещё и отпиздят до синяков, они это любят.

– Нин, чё ты такое говоришь? Скажи, что врёшь мне, потому что… завидуешь! – Олеся не хотела верить, – Игорь моего папу уважает, и он… не обижал меня никогда, – она снова всхлипнула. Рассказ Нинель слишком походил на правду, – В СССР не бывает публичных домов!

– Олесь, – Нинка прыснула, – Страной правят криминальные группировки, а не КПСС, хотя партийные иной раз хуже бандитов, у папы спроси, он у тебя вроде не дурак. Мой тебе совет: ищи себе подходящего покровителя, желательно старичка, они к красивым девочкам хорошо относятся. Горе красавчик, а у таких сердца нет. Если кто-то стоящий попросит «твоей руки» он с удовольствием тебя отдаст во имя мира. Это твой шанс на счастливую жизнь. Только так ты сможешь остаться чистой.

– Я не верю, это же какое-то рабство. Я не вещь, – Олеська потянулась за бутылкой, – Я девушка, я человек. У меня папа…

– Попроси его сводить тебя в «Любашу», – Королько снисходительно улыбнулась. За окном радостно взвизгнул Адольф, – Припёрлись, суки. Кончилась лафа. – она схватила бутылку и молча метнулась на выход.

На некоторое время Олеся осталась одна, оглушённая, взволнованная, перепуганная, а потом послышались мужские голоса. По их тону Олеся поняла, что всё пошло не по плану. Случилось что-то плохое.

– Королева, где ты, тупая кляча?! – заорал Костян грубо, – Тащи бухло в кабинет. Отъебись, Бык, тупая ты псина, я тебе чё сказал? На стрёме стоять? А ты… скотина, – раздался звук оплеухи. Кто-то за стеной болезненно охнул, – Суки тупые!

Дверь в кабинет распахнулась. На пороге стоял Костян в окровавленной рубахе. Он уставился на Олеськины сиськи с самым понятным желанием. Девчонка сглотнула и съёжилась под его мрачным взглядом. Игоря с Костяном не было.

– Пошла отсюда. Домой вали, тупая кукла, – Костян неохотно оторвал свой взгляд от её груди и зло облизнулся, – Сука! – Олеська вскочила и юркнула мимо Костяна, стараясь не смотреть ему в глаза. Тяжёлая мужская ладонь легла ей на задницу, сжимая ягодицу до боли, – Выебать бы тебя, сладкая, да не до этого сейчас или… выебать? Как думаешь? – он развернул её к себе и вцепился в её подбородок, заставляя поднять голову, на Олесю пахнуло запахом недельного перегара. От ужаса коленки задрожали, – Горе не соврал, чистенькая, аж трясёт тебя всю, маленькую… – он плотоядно осклабился и… лизнул Олеськин нос своим мерзким языком. От отвращения её ещё больше затрясло, и она начала вырываться.

– Я самогона принесла и коньяка. Чтоб выбор был, – в кабинет шмыгнула исполнительная Королева.

– Выбор? Выбор – это правильно, – Костян отпустил Олеську, и та кинулась бежать, не разбирая дороги, молясь только об одном, чтоб её не остановили.

Глава 25. Статус

Горе Олеське не звонил, и у неё появилось время. Время поразмышлять, куда ввязалась, надо ли ей это и как дальше быть. Рассказ Нинель Королько пугал своими подробностями, но был слишком правдоподобным, чтобы сомневаться. Олеся исправно ходила на занятия в институт, вечерами сидела за учебниками, а ночами мучилась бессонницей. Несколько раз подруги звали Олесю на дискотеку, но та упрямо отказывалась, потому что боялась.

Вдруг Горе позвонит, а она на танцульках? Он ведь и разозлиться может.

– За ум взялась? – отец зашёл к ней в комнату и тихо присел на краешек кровати. Сегодня вечером он был трезв, собран и странно спокоен, – Это правильно.

– Пап, – Олеся решилась поговорить. Если и разговаривать, то только с отцом. Он любит её, он поймёт и, возможно, даст добрый совет, – Что делать-то мне? – её вопрос прозвучал наивно и как-то по-детски, но это именно то, что заботило её сейчас.

Что делать? В глубине души Олеся не хотела расставаться с Игорем, она хотела верить, что он её любит, а Нинель наверняка завидует и на него наговаривает – всё-таки Королько не подруга, а скорее враг.

– Быть благоразумной, – ответил отец кратко. Его ответ показался Олесе очень мудрым, но не содержал ничего конкретного.

– Почему он не звонит? – Олеська тихо всхлипнула. В отличие от папы Игорь всегда знал, что ей делать, и сейчас, когда его не было рядом, вокруг Олеси образовался вакуум.

На её вопрос отец не ответил.

– Ты должна съехать отсюда, – его голос стал жёстким, и Олеся вздрогнула.

– П-почему? – к такому повороту событий она была не готова.

– Ты подаёшь дурной пример Сонечке, и… – отец замялся, – Я не хочу постыдных слухов, я не хочу знать, чем ты занимаешься в том… заведении, я порядочный человек…

Порядочный человек? Тот самый, который каждые выходные напивается в зюзю? Олеся вспыхнула.

– Какие постыдные слухи? Какое заведение? Папа?! – вскрикнула она истерически.

– Не надо делать вид, что не понимаешь! – отец поднялся и посмотрел на неё сверху вниз тяжёлым, чужим взглядом, – Я… был в том… ресторане. Я не хочу видеть в своём доме…. – он снова замялся, – Девицу лёгкого поведения.

– Папа, какую девицу? Какой ресторан? Какой? – Олеся и правда ничего не понимала, – Ты про «Любашу»? – осенило её, – Так я даже не знаю, где она находится! Папа! Я просто встречаюсь с Белозёрским… Я… – она набрала воздух в лёгкие, – Я его люблю! – выпалила на выдохе, ужасаясь звучанию сказанных слов, – Я просто его люблю!

– Любишь? – отец снова сел, он выглядел растерянным, – И ничего не знаешь?

– Да что я должна знать? Что? – произнесла Олеся совершенно искренне, – Почему он мне не звонит? Что происходит, папа? Что? Если ты что-то знаешь, расскажи мне!