Магдалина Шасть – Он хороший (страница 25)

От ревности в груди у Олеси запекло.

– А, это ты, киса, ну привет, – Игорь её вспомнил, – Чё хотела?

А чё она, собственно, хотела-то? А?

– Ну, ты же сказал позвонить, – Олеся растерялась. Всё-таки дура она, полная дура!

– Сказал, да? А ну классно, – он замолчал. И? Что говорить-то?

Блять! Блять! Блять!

– Ладно, я случайно набрала, – Олесе стало стыдно. Королева лохинь Так глупо подставиться способна только совсем недалёкая дурёха, – Извини… те, – ну всё. Абзац.

– Диктуй номер. Я позвоню как-нибудь. Сейчас занят, – приказал Игорян равнодушным тоном. Словно в тумане Олеся продиктовала ему свой домашний номер.

Вот и поговорили. Не такого разговора Олеся ожидала. Не такого. Ещё вчера она была принцессой, а сегодня рухнула со своего трона, ну или на чём там принцессы сидят. И пажа своего верного проебала.

Олеся выругалась, ушла в комнату, укуталась в тёплое одеяло и расплакалась грустно, горько, взахлёб.

Игорь-Игорь, такой модный и красивый, уверенный в себе и мужественный. Теперь, когда Олеся узнала, настолько сладко с ним целоваться, её не волновало ничто. Зюзя с Быком – это быдло, Костян – тупой боксёр, Нинель – жалкая шлюшка, а Игорь… он выше их всех на целую голову, он –лидер, он – герой. В Олеськиных мечтах Белозёрский был сверхчеловеком. Он подчинял себе весь «притон» одним взглядом. От одной мысли, что Игорь может приблизить её к себе, сделать частью большой силы, Олесе становилось жарко.

Ей до смерти хотелось увидеть Игоря ещё раз, прикоснуться к его миру, жестокому и опасному, испытать адреналиновую бурю.

Он позвонил ей где-то через неделю.

– Приходи в «Крапиву» в восемь, – приказал скучающим тоном и тут же повесил трубку. Лаконично, чётко, по существу. Олеськино сердце остановилось.

«Крапива» – это кафешка на окраине, рядом с частным сектором. Там постоянно случался мордобой и прочие казусы. Совсем рядом находился тот самый загадочный «клуб» с неопределённым названием. Клуб Белозёрского.

Пиздец. Теперь ей точно полный пиздец. В этот раз точно. Ведь она не сможет не пойти. Страшно, но просрать свой звёздный час нельзя!

В тот день Олеся чувствовала себя тупой овцой.

Полдня она собиралась на свидание, не понимая, рада ли она предстоящей встрече или боится. Тревога сделала её бестолковой и некрасивой. Из зеркала на неё смотрело глуповатое лицо с пылающими, словно в лихорадке, щеками. Что она ни надевала, всё казалось уродским.

Наконец, она остановилась на приталенном синем платье, которая мама сшила ей на день рождения. Просто платье до колена с молнией на спине, минимум косметики и волосы, собранные в пучок. Выглядела Олеся, как училка. Пусть Игорь не думает, что она шлюха, как Королько. Олеся приличная девушка, и на первом свидании ничего лишнего себе не позволит.

То, что всё пойдёт не так, как она себе нарисовала, Олеся поняла, когда Игоря увидела. Вальяжный и уверенный в себе он сидел за столиком, лениво потягивая пиво. Он увидел её издалека и приветливо помахал рукой, отчего часы на его запястье блеснули. Кажется, один из солнечных зайчиков попал Олеське в глаз, потому что с той минуты она больше ничего разглядеть не могла, как ни старалась. Только осколки солнца. Рыжие, как шевелюра её недавнего друга Гены.

– Да расслабься ты. Чё, как целка? – наглые руки Игоря сминали её беззащитно обнажённую грудь, растирая соски между пальцами, – Не напрягайся.

Голая по пояс Олеська испуганно дёргала головой. Там, за стеной, нещадно колотили грушу Зюзя с Быком. Мужики не могли не видеть, как по-хозяйски оглаживал Олеськину задницу Игорян, когда они сюда вошли. Дверь на ключ не закрывалась, и в любой момент в комнату мог кто-то зайти, и от этого её было не по себе. Игорь потянул её синее платье, и оно упало на пол, к её покрывшимся гусиной кожей ногам. Олеся осталась в одних трусиках, растерянная, взволнованная, перепуганная.

– Я… я стесняюсь. Они же могут сюда зайти, – проблеяла она, пытаясь подхватить упавшее платье. Овца, глупая овца. Он приказал идти, и она пошла. Сама. Своими ногами. Сюда, где совсем недавно те двое, которые в тренажёрке, трахали «клячу» Нинель.

– Не зайдут, – заверил Игорь, растягивая губы в довольной ухмылке, – Дай мне на тебя посмотреть, – он откинулся на спинку дивана, оставляя её стоящей посереди комнаты, – Хорошая. Сними трусики. Ну давай, только медленней.

В отличие от Олеси Игорь раздеваться не спешил. Он как будто издевался над ней, но Олеся… всё равно возбудилась. Тонкая ткань трусиков насквозь промокла, и от этого ей было особенно неудобно.

– Я… ещё… – она не знала, как сказать, что ещё никогда и ни с кем не была, – Я…

– Чё мямлишь, как девственница? Скидывай трусы и потанцуй для меня, – Игорь окинул её почти полностью обнажённое тело пылающим взглядом.

– Но… я и есть, – Олеся сглотнула, – Девственница.

Дверь распахнулась, Олеся взвизгнула, кидаясь за платьем, а наглая рожа Зюзи протиснулась через щель, принюхиваясь, как собака. Игорь вскочил, прикрывая обнажённую Олесю широкой спиной.

– Пахнет сексом. Горе, так нечестно. С братанами делись, – прошипел Зюзя, похотливо облизываясь.

– На хуй иди, – выплюнул Игорян брезгливо, – Своих кляч дешёвых дери, а это сокровище моё.

Голова Зюзи исчезла.

– Чё сказала? Девственница? – Игорь выглядел удивлённым, – Ты сейчас серьёзно? Твой рыжий –монах или импотент?

– Так получилось… – Олеся натянула на себя платье и вспомнила, что забыла надеть лифчик.

– А чё сразу не сказала? Я б тебя сюда не тащил, – Игорь озадаченно почесал затылок, – Одевайся, поедем в гостиницу. Нельзя свой первый раз в хлеву проебать. Первый раз должен запомниться! Давай-давай, всё будет, как надо, не боись. И шампанского надо выпить. Целка, надо же. Я лет пять целок не видал, – он ухмыльнулся.

В гостиницу Олеся ехала, как и мечтала, на «Мерседесе», но осознать своего счастья у неё никак не получалось. Игорь купил ей по дороге шампанского, от него кружилась голова и хотелось писять, но ещё больше хотелось сбежать. Да, это был парень её мечты, но…

Но что-то было не так. Как-то не так она себе представляла свой первый раз.

Они торжественно прошли в номер под осуждающими взглядами администратора, и уединились в красивых покоях. Белозёрский Игорь Константинович не скупился – он явно любил жить на широкую ногу.

Правда начал всё равно в вонючем «клубе». Зачем он повёл её туда? Эту сильно Олесю смущало.

Взволнованная, она присела на край огромной кровати и тихонько вздохнула.

– Иди помойся. Запах «клуба» смой, а то воняешь ширпотребом, и платье сразу снимай, – приказал Игорь, хватая её за руку и отправляя в душ, – Трусы тоже не понадобятся, – он улыбнулся, – Ну, иди, – он подтолкнул её в сторону санузла, небрежно шлёпнув по заднице, как и Королько совсем недавно. Олесе стало неприятно. Сбежать? Сказаться больной? Дура она, дура!

Олеся сходила в туалет, зашла в душ, попыталась отыскать задвижку, но не нашла, скинула платье, нижнее бельё и… разревелась вдруг, как идиотка.

Вроде бы Игорь с ней, но он чужой, отрешённый, равнодушный. Вроде бы делает всё для неё, но как на автомате, без чувств. Всё было не так, как она об этом мечтала, даже шампанское не помогало.

– Ну ты чё, хорошая? – Игорь услышал её плач и открыл дверь, ловя рыдающую девушку в горячие объятия, – Хватит, дурочка, испугалась? Какая же ты… какая красивая, – он принялся нежно целовать её ключицы, грудь, спускаясь всё ниже. По обнажённой Олеськиной спине пробежала горячая волна, а волоски на теле встали дыбом. Слёзы высохли.

Ну какой же он чужой? Какой равнодушный? Он рядом, он добр с ней, безупречно нежен. Ей ещё никогда не было так хорошо. Конечно, всё происходит как-то быстро, но зачем тянуть? С Генкой вон сколько тянули, и толку? Если хочется, надо пробовать.

Олеся расслабилась, замирая от наслаждения. Его губы были ласковыми, тёплыми, скользили по чувствительной коже живота, оставляя после себя приятное покалывание, Он целовал её бёдра, тёрся носом о лобок, а потом вдруг скользнул пальцами в самое нежное место, поглаживая и наминая самый отзывчивый бугорок девичьей плоти.

От новых, бесконечно приятных ощущений Олеська охнула, бессознательно сжимая ноги.

– Не сжимайся, – прошептал Игорь прямо в то место, где сосредоточились сладостные ощущения, обжигая его своим дыханием и щекоча щетиной. Его язык игриво скользнул между складочек, отчего Олеся застонала. Её голова пошла кругом. Мужские пальцы пробежали вдоль её тела, сжимая грудь, как будто балуясь. Игорь встал, продолжая одной рукой ласкать её снизу, а другой мять сосок, – Раздвинь ноги, – Олеся послушалась и вскрикнула от ощущения, что несколько пальцев вошли в её влажное лоно, – Пора, – прошептал Игорь ей в висок и схватил Олеську на руки.

А потом он просто швырнул её на кровать, придвинул к себе за ноги, расстегнул брюки и вошёл одним привычным рывком, не особо заботясь о нежности. Олеська вскрикнула от боли и сжалась в судорожный комок. Волшебство испарилось.

– Ну, извини, не сдержался, ты такая красивая девка. С вами, целками, одна морока. Потерпи сегодня, зато потом будет приятно, – заявил он, вдалбливаясь в неё, как будто забивал гвозди.

Больно уже не было. Всё как будто онемело. И тело онемело. И душа.

Олеся стала женщиной.

Через несколько минут пытка закончилась.