Магдалина Шасть – Он хороший (страница 11)

– Ой, бля.

– Ты чего матишься?

– Ногу подвернула.

– Ты нарочно, не пойму?

– Да пошёл ты, – она подхватила сумку, небрежно закидывая её через плечо, – Жмот.

– Иди, я пока вино спрячу, маты перетаскаю и двери запру. Встретимся у ворот, до дома провожу. Ты далеко живёшь?

– Ой всё, – Олеся пошла по коридору, заметно прихрамывая, – Не надо нигде со мной встречаться. Без тебя обойдусь.

– Как знаешь. Мне всё равно ещё ключи отдавать. Пока!

Всю дорогу Олеська ругала хитрого Хоботова, который так и не признался ей в своей симпатии, и вернулась домой раздражённая, пьяная и с малиновыми от вина губами.

Глава 10. Сборы

Весь вечер Олеська провалялась в постели с кувшином воды возле кровати, а утром субботы проснулась злая и неудовлетворённая. Нога, которую вчера подвернула, слегка припухла в щиколотке и немного ныла, когда Олеся на неё опиралась. Не критично, но неприятно. Вчерашнее вино ничего, кроме головной боли и жажды не принесло. Лишь одно было хорошо: родители ничего не заподозрили и не докапывались, они занимались повседневными делами и в душу не лезли. Даже не спросили, почему не вышла ужинать.

Последнее время мать вообще была сама не своя: готовила редко и всё больше что-то не хитрое. Сонька питалась в детском саду, Олеська – в школе, а папа… наверное, он тоже где-то ел. Домой он приходил поздно и частенько сразу заваливался спать. Олеся подозревала, что отец регулярно бывал подшофе, но мать никак ситуацию не комментировала.

Возможно, просто уставал.

Изолированные комнаты просторной четырёхкомнатной квартиры позволяла располагаться в ней так, что при желании можно было с домочадцами не встречаться. Теперь, когда Олеська перестала шляться по улице и взялась за ум, её почти никто не доставал. Разве что волнистый попугайчик, Сонькин питомец, невпопад чирикал, но ему можно – что с попки-дурака взять?

Да, мать перестала истерить по поводу модных нарядов, а отец – придираться к её неприличному поведению, и жизнь должна была стать малиной…

Но малиной не становилась.

Девушке было скучно. Олеська хотела чего-то, и сама не знала чего. Её гардероб регулярно пополнялся красивыми тряпками, а косметичка стала внушительной и тяжёлой, но смысла во всей этой красоте было немного.

Никто за Олеськой не ухлёстывал, никто не звал на свидание, и никто не говорил, что влюблён.

Даже Генка Хоботов.

Каков козёл, а? Спросил пойдёт ли она с ним, а когда убедился, что пойдёт, дал задний ход. Попалась Олеська Синицкая, как лохушка! Теперь рыжий подумает, что она в него втюрилась, а он ей не нравится даже!

Нет, никогда глупой Синицкой не захомутать искушённого во всех жизненных делах Игоря, если у неё даже с некрасивым Геной не склеилось. Ей хотелось покорять, вертеть мальчишками, как вздумается, быть для них мечтой, ну или что-то около, а на деле… Олеська была зла сама на себя и очень собой разочарована. Если она и дальше будет вести себя, как дитё, всерьёз её никто воспринимать не будет.

Нужно срочно как-то повзрослеть. Срочно! Но как?

В начале двенадцатого зазвонил телефон.

– Тебе там какой-то парень звонит, – мать заглянула в Олеськину комнату и подозрительно на неё глянула, – Представился Геной. Олеся, ничего не хочешь мне сказать?

– Генка? – Олеська снисходительно хмыкнула, втайне торжествуя, – Это, наверное, Хоботов, мой одноклассник, опять забыл, что задали.

– Одноклассник? – мать недоверчиво склонила голову, – Чё за одноклассник?

– Он рыжий, мам, – объявила Олеся, закатывая глаза. Черты маминого лица понемногу разгладились – та тоже не жаловала рыжих, – Ты же не думаешь, что мне нравятся рыжие? Он страшный, мам. Надо ответить.

– Рыжий? Да, я помню, у вас в классе есть такой. Некрасивый, – согласилась мама.

Олеся поправила волосы эффектным жестом, гордо прошла мимо мамы в прихожую, стараясь не выдать свою радость, и спокойно взяла телефонную трубку.

– Алло.

Телефонный аппарат у Синицких был крутой: с кнопками, вместо диска, тёмно-синий и блестящий. Всякий раз, когда Олеся разговаривала по телефону, мать подслушивала из-за угла. Девушка знала об этой её привычке и всегда тщательно следила за языком. Исключением было время маминого отсутствия, когда можно было перемыть кому-нибудь кости без опаски быть неправильно понятой.

Обычно по телефону они болтали с Галькой Самохиной, но сегодня звонил парень, поэтому мама не стеснялась, прошла вслед за дочерью и как ни в чём не бывало встала у неё за спиной.

Интересно, она и на свидания собирается с ней таскаться? И первую брачную ночь контролировать? Олеся еле сдержалась, чтобы не ляпнуть чего-нибудь дерзкого.

– Олесь, ты?

– Я.

– Немного поменялось. Я приду, но попозже, дождись меня, ладно? То, что обещал, принесу, – Выпалил Хоботов скороговоркой и бросил трубку.

Как будто понял, что Олеськина мать на стрёме. Толковый пацан – Олесе это понравилось. Странно, что она никогда не обращала внимание на Хоботова, ведь он явно далеко не лох.

– Чё спрашивал? – любопытный мамин взгляд пронзил Олесю насквозь. Как же сложно сохранять невозмутимость в подобных условиях.

– Трубку бросил, – ответила она честно, из всех сил пряча улыбку, – Дурак. Пацаны так часто делают. Может, и не Хоботов звонил, а кто-то другой. Дураки, мам.

– Ну ладно.

Олеська праздновала победу: Генка про неё не забыл!

Нет, дело даже не в домашнем коньяке и не в вине из Грузии, а в том, что Гена про неё помнил! Значит, что-то к ней чувствует. Олеське очень хотелось, чтобы Гена в неё влюбился! Очень! Что делать с ним дальше, её по большому счёту не интересовало, потому что не было важным. Важным было то, что в Олесю можно влюбиться. Это давало шанс на внимание кое-кого покруче Хоботова.

Теперь собираться на дискотеку было интереснее. Планировалась торжественная часть с педагогами и конкурсами, но это от силы пара часов, а потом… полутьма, светомузыка, танцующие пары, а там и Генка со своей бутылкой. Романтика.

Для вечера Олеся выбрала брюки-бананы и светлую блузу с рукавами «летучая мышь», свои роскошные белокурые волосы она убрала в высокий хвост, слегка подвела глаза чёрным карандашом и подкрасила губы розовым блеском. Краситься красной помадой Олеся больше не рисковала: вспоминались неприятные слова калмыка из ментовки.

Слава проститутки ей сегодня не нужна, она и без вызывающей помады хороша.

Дьявольски хороша!

В дверь позвонили.

– К тебе Галя пришла, – доложила мать, – Смотрите мне, ведите себя порядочно и скромно, – она заглянула в Олеськину комнату и бросила на уже готовую к выходу дочь строгий взгляд, – Слишком ярко глаза подвела.

– Это Новый год, мам, и… мы в школе будем, – неохотно откликнулась Олеся, изо всех сил стараясь не обострять, – Это школьное мероприятие, мам.

Последнее время она стала побаиваться, что родители ограничат её в финансах. Радостные, что она взялась за ум, они стали гораздо щедрее и сговорчивее. Без красивых нарядов и декоративной косметики смысла выходить на улицу не было. Если Игорь снова увидит её в образе безвкусно одетой уличной воровки, она просто не переживёт позора!

Даже странно, что всё поменялось так круто. Олеся с ужасом рассматривала те старые тряпки, в которых ходила до встречи со своим тайным кумиром. Как она могла чувствовать себя счастливой во всём этом дерьме? Да, подружки у неё были лихие, но… совсем не умели нормально одеваться. Не умели и не могли.

Вот если бы стать девушкой Хромого лося… Они и безбашенные, и модные.

– Вот-вот, не опозорьтесь! – мать не сдавалась.

– Строгая у тебя мама, – покачала головой Галина, когда Олеька вышла в прихожую. На Гальке было её фирменное пальто, которое она распахнула, чтоб не запариться, а под ним ажурные колготки с мини-юбкой. Вот кому надо быть поскромнее! А тёмно-русые волосы начесала так, будто с самосвала упала.

– Головой тормозила? – не смогла сдержаться Олеська, втайне злорадствуя.

– Думаешь, перебор? – Галина неспешно шагнула к зеркалу трельяжа и принялась придирчиво рассматривать своё отражение.

– Мы так-то в школу идём, – возразила Олеся.

– Нормально. Пока дойду, опадёт, – Галька не смутилась.

– Как знаешь.

Последние дни Самохина её раздражала. Было в Галине что-то неуловимо привлекательное, и это бесило. С этим диким начёсом она была похожа на какую-то известную попсовую певицу, имя которой Олеся забыла и вспоминать не хотела. И… Галина действительно фигуристая. Сейчас, когда на ней был надет приталенный жакет с глубоким вырезом, это стало особенно заметно.

Как она с такими бидонами бегает?!

– Галь, а у тебя лифчик какого размера? – не удержалась Олеся.

– Двойка, – Галька смущённо закашлялась и запахнула пальто.

– Ты гонишь! – не поверила Олеся.

– Просто лифчик гэдээровский, особой конструкции, – призналась подруга.