Мадина Вестчестер – Зелёная могила Персиваля (страница 6)
Её голос окончательно сорвался на хриплый, лающий кашель, сотрясавший все тело, и Кэт ощутила, как костяные пластины корсета с каждым новым спазмом болезненно вонзаются в ребра, перекрывая доступ к воздуху.
- Я... я больше не могу бежать в этих колодках... Погоди... Дай мне минуту... Всего одну минуту... Я задыхаюсь...
Кэт вырвала руку из ладони мужа и бессильно привалилась спиной к деревянной стене депо. Бревна скользили от сырости. Пальцы сразу увязли в мягкой, влажной плесени, которая за одну ночь превратила прочный брус в подобие дышащей губки.
Она попыталась сделать глубокий вдох, но воздух, плотный и пахнущий прелыми листьями, застрял в горле. От быстрой ходьбы китовый ус корсета безжалостно вонзился под ребра, выбивая из груди лишь сухой, свистящий всхлип. Металлические застёжки на спине раскалились от духоты и жгли кожу между лопатками, отзываясь пульсирующей болью в такт с бешеным стуком сердца. Кэт лихорадочно рванула воротник, пачкая пальцы в горячем поте, который струился по шее, смывая старую угольную копоть.
Вокруг клубилась серая дымка болот, и Рик казался в ней размытым, нереальным силуэтом. В этой удушливой мути Кэт вдруг почудился призрак - белые, величественные колонны отцовского особняка в Бостоне. Мираж стоял так близко, что она слепо протянула руку вперёд, надеясь коснуться прохладного камня, но пальцы поймали лишь пустоту и липкий туман.
- Рик... стой... - она сорвалась на лающий кашель, намертво хватаясь за его мокрый рукав. - Назад... Давай вернёмся в барак и запрёмся. Это ошибка, понимаешь? Кто-то перепутал телеграммы в порту. У отца связи в Бостоне, сенаторы, закон... Правительство вышлет за нами кавалерию или корабль. Надо просто переждать, закрыть двери и подождать! Корабли уже идут, Рик, я знаю... Если мы бросим станцию сейчас - мы потеряем последний шанс на спасение!
Она захлёбывалась словами, и этот панический поток лился из неё, как вода из прорванной плотины. В её расширенных, тёмных зрачках застыла слепая детская надежда, какая бывает у людей только на самом краю отчаяния, когда они готовы ухватиться за любую иллюзию, лишь бы не смотреть в лицо надвигающемуся кошмару.
Рик резко развернулся, схватил её за плечи и встряхнул с такой силой, что у неё стукнули зубы. Его пальцы глубоко впились в мокрый изумрудный шёлк, с корнем сминая дорогую ткань. Кэт почувствовала, как его руки крупно дрожат от напряжения. Бледное, иссечённое копотью лицо инженера дышало в упор. В его воспалённом взгляде горела лихорадочная, почти безумная решимость, являвшаяся ей прежде только в самые отчаянные минуты их жизни.
- Катарина, очнись! - его голос сорвался на хриплый, яростный шёпот. - Какая ошибка?! Посмотри на эту площадь! Посмотри на людей! Ты видишь здесь консульский корабль? Ты слышишь гудки спасательных пароходов? Нет никакого синдиката, Кэт. Бумага лопнула. Бостонские векселя, на которых мы выстроили свои иллюзии, превратились в пепел. Мы остались здесь одни. Понимаешь? Совершенно одни! С нами только Хейл и его проклятая фляжка. Ни твоего отца, ни сенаторов, ни правительства. Есть только мы, металл депо и эта светящаяся зелёная полоса, пробитая в никуда.
Он замолчал, до белизны сжав пальцы. Суставы отозвались сухим костяным хрустом. Прежде этот звук Кэт узнала бы из тысячи других, но сейчас он прозвучал не привычным жестом раздражения. Он щёлкнул как выстрел - предупреждение о том, что терпение Рика на исходе. Инженер находился на грани, готовый сорваться на крик, размозжить кулаки о склизкие бревна, лишь бы выпустить ярость, копившуюся в нем долгие месяцы.
- Мы не можем вернуться, Кэт, - произнёс он уже тише, и тон его смягчился, хотя в нем по-прежнему звенела сталь. - Там, в бараке, нас караулит только смерть. Медленная, гниющая смерть в темноте. Мы угаснем от лихорадки или от голода, наши тела растворятся в этой жиже, и никто в мире никогда не узнает, что мы здесь были. Ты этого хочешь? Мечтаешь, чтобы твоя плоть превратилась в пищу для рыжих муравьев? Чтобы Макгрегор лениво ковырял свой гноящийся ноготь, стоя над твоей могилой?
Кэт смотрела на мужа, и в её глазах промелькнула тень сомнения. Она порывалась возразить, выкрикнуть, что он ошибается, что в Бостоне снаряжают спасательную экспедицию, но слова застряли в перехваченном горле. Рик был прав. Она сознавала это с первой секунды, как Хейл переступил порог их барака. Женщина просто отказывалась верить. Она судорожно цеплялась за иллюзию, точно утопающий за щепку, - признать реальность было слишком страшно. Правда означала абсолютное одиночество. Бостон вычеркнул их из списков. Сенаторы, на которых она уповала, сейчас мирно пили чай в своих гостиных, даже не догадываясь, что в Амазонке, в этом прелом мареве, угасают люди. Её близкие. Её муж. Она сама.
- Ваш почтенный папа сейчас пьёт херес в Бостоне, леди, - раздался хриплый, саркастичный голос из тумана.
Хейл вынырнул из серой пелены, точно призрак из разрытой могилы. Кэт вздрогнула - в панике она совершенно забыла о докторе. Старик стоял в нескольких шагах, привалившись спиной к склизким брёвнам депо. Он лениво чиркнул спичкой о подошву дырявого левого ботинка. Серная головка зашипела, выбросила жёлтый язычок пламени и тут же захлебнулась от влажности. Хейл выругался сквозь зубы, сплюнул рыжую табачную слюну в грязь и сунул огарок в карман.
- Сенаторы далеко, Катарина. Слишком далеко. Амазонка... эта проклятая лужа уже переваривает наши имена. Она растворила их в болотной прели, смешала с гнилыми листьями и корнями орхидей. Никто в Новой Англии не заметит нашего отсутствия. Мы исчезли. Превратились в тени, леди.
Доктор извлёк серебряную фляжку, со скрежетом отвинтил крышку и сделал долгий, жадный глоток. Жидкость булькнула. Кэт увидела, как судорожно дёрнулся его худой кадык. Врач глотал ром со слепым, лихорадочным наслаждением. Вытерев губы тыльной стороной ладони, испачканной в карболке, он уставился на Кэт со своей неизменной язвительной усмешкой.
- Наша кавалерия - ржавый котёл в депо, моя дорогая, - продолжал доктор с тягучей, вязкой иронией. - Единственные сенаторы, способные вытащить нас отсюда, - поршни и клапаны «Чёрной Марии». Переставляйте ноги, леди, если не горите желанием сгнить на этом перроне. Я успел привыкнуть к вашему обществу. Терять столь изысканную компанию в болотной жиже - непозволительная роскошь.
Он повторно чиркнул спичкой о подошву. На этот раз серный наконечник вспыхнул. В жёлтом дрожащем отсвете лицо Хейла показалось Кэт обтянутым кожей черепом. Скулы резко заострились, глаза провалились в глазницы, а желтоватые белки лихорадочно блестели от хронического похмелья и бессонницы. Доктор затянулся. Горький дым пополз к стропилам, мешаясь с туманом и создавая въедливый, удушливый запах.
- Хейл прав, - Рик шагнул к ней, его тон окончательно затвердел. - Ждать нельзя. Время иллюзий вышло. Шагай, Кэт. Мы обязаны пробиться к путям, пока маневровый состав не пустили на лом.
Но Кэт застыла. Она по-прежнему стояла, вжавшись лопатками в мокрые бревна, и переводила взгляд с Рика, исходившего лихорадочным мышечным зажимом, на Хейла с его неизменным серебром фляжки. Туман оседал на губах, крупные капли конденсата ползли по щекам, смешиваясь с грязным потом и скупыми слезами. Женщина опустила взгляд на свои ладони. Испачканные угольной копотью пальцы, обломанные ногти, багровые волдыри от укусов мошек и ожоги солнца казались ей чужими. Накатил морок. Ей почудилось, будто она всё ещё сидит в Бостоне, в светлой гостиной у камина, неспешно пьёт чай из тонкого фарфора Паркера и смотрит на чистый белый снег за окном.
Сверху, с раскидистого мангового дерева у самой стены депо, раздался глухой влажный треск. Кэт не успела вскинуть голову. Тяжёлый полусгнивший плод сорвался с ветки и с чавкающим звуком рухнул ей прямо на плечо. Перезревший, почерневший изнутри, он исходил удушливым запахом забродившего сахара и прели. Жирная липкая мякоть с ходу размазалась по изумрудному шелку. Тёмное вонючее пятно мгновенно въелось в ткань, пропитывая нити сладковато-гнилостным соком. Кэт ощутила, как тёплая масса ползёт по ключице, оставляя влажный холодный след. Приторный дух брожения забил ноздри, мешаясь с гарью, потом и керосином.
Она судорожно отшатнулась, но свисавшая с кроны мокрая лиана качнулась и с хлёстким шлепком мазнула её по щеке. Сырая влага пропитала лицо, капли поползли по шее, смывая грязь. Природа бесхитростно отвечала на её иллюзии. Лес за досками депо осязаемо заявлял:
- Идём, - произнёс Рик тихо. Ярость угасла, уступив место усталой, бесконечной преданности. - Надо миновать площадь. Добраться до путей. Без тебя я сломаюсь, Кэт.
Она безмолвно кивнула. Они двинулись дальше. Рик осторожно заглянул за угол депо, его лицо мгновенно посерело, а веки сузились. Кэт протиснулась следом, глянула через его плечо, и кровь застыла в её жилах.
Перед ними открылась страшная картина. Площадь перед главным складом превратилась в пекло. Огромная дубовая бочка, выволоченная из подвала, лежала на боку, и из её расколотого днища хлестала темная маслянистая жидкость. Она лилась в рыжую грязь, смешиваясь с болотной водой, нечистотами, битым стеклом и щепками, образуя густую, зловещую жижу. Технический спирт пах резко, химически. Запах ударил в ноздри с такой силой, что Кэт зашлась сухим кашлем, прижимая ладонь к губам.