Ма. Лернер – Перекрестки Берии (страница 21)

Портсигар с махоркой. Западный человек. Сигареты отсутствуют, но табак все равно не в кисет. Всякая ерунда вроде ключей. Вряд ли ему требовался замок такого рода в чаще. Скорее всего, от прежней квартиры. Символ с собой таскал. Впрочем, спросить, в любом случае, имеет смысл. Заодно перевязал прострелянные ноги. Если левая получила от него горячий привет в мясо, то в правой колено раздроблено напрочь. Больше не побегает. Оказывается, осколками гранаты ему прежде зад покорябало. Кто думает, что это смешно, очень ошибается. Можно запросто истечь кровью. А уж ходить и сидеть мука натуральная.

Выполнив первоочередное, сел рядом на землю и с наслаждением закурил трофейный табак. Явно не покупной, сами и выращивают. Горло дерет не хуже наждачной бумаги. Попутно принялся мысленно составлять словесный портрет. Рост средний, волосы русые, лоб широкий. Глаз не видно, н лицо с квадратным подбородком. Нет, навскидку не вспомнить ориентировку. Пол сотни рыл в розыске только из самых опасных, да две сотни на подхвате и каждый второй блондин. Шрамов на теле хватает, но у любого воевавшего они есть.

Мускулатура развитая, фигура атлетическая, не смотря на плохое питание. И чистый. Нет этой обычной вони, когда сидят в схронах, не имея возможности нормально помыться. Да это и не удивительно. Вещмешка с собой не имел ни один из троих. Наверняка здешние и по хатам сидят, изображая мирных жителей.

- Ну-ну, - сказал с насмешкой, обнаружив дрожание ресниц. - Хорош придуриваться.

- Was? - спросил тот, изображая недоумение.

- Фуяс, - пробурчал Воронович. - Нет времени в игры играть.

Первую часть он сказал на немецком, вторую на эстонском и продолжил на русском.

- Или сдохнешь тут, или поедешь в больничку, если на вопросы ответишь.

- Фот именно, - сказал бандит с характерным местным акцентом, отнюдь не немецким. - Плефать на тебя. Фсе конец один - умру.

- Дурашка, - почти ласково заверил Воронович. - Я Ворон. Тот самый, что в Паневежисе на площади вешал литовских полицейских и их родню. Слышал?

В глазах невольного собеседника нечто мелькнуло. Он знал. Почти наверняка и про сожженные деревни, откуда родом каратели. На площади обычно вешали старосту с табличкой на шее, где объяснялась причина казни. В Литве все в курсе.

- Слышал, - отметил Воронович с удовлетворением. - Я очень просился в Вильно, но и здесь давить вас, сук можно. Мне на законы растереть. Как вы с нами, так я с вами. Но просто убить? Есть участь пострашнее смерти. И я тебе ее обеспечу. Смертную казнь у нас по неведомым мне причинам отменили , даже для таких выродков, как вы. Ты у меня будешь жить, но очень несчастливо. Правую ногу ампутируют, но люди и на костылях прыгают. Так что левое колено отстрелю в последнюю очередь. А начну, пожалуй, с рук.

Осмотрелся, подыскивая подходящий чурбачок и поднявшись, под невольные крики боли, поволок с гнилому пеньку.

- Раны непременно прижгу, - пообещал, прижимая ладонь, - чтоб заражения, упаси бог, не случилось и концы раньше срока не отдал, - тяжелым тесаком, взятым у самого бандита одним движением отсек четыре пальца, вогнав далеко в дерево острие.

Человек закричал, выгибаясь всем телом и с ужасом глядя на обрубки.

- Неудачно, получилось, - пробурчал Воронович, глядя на кривые остатки пальцев. У мизинца даже две фаланги сохранилось. - Ну ничего, поправить недолго и ударил вторично.

- Хватит! Не надо!

- Штаны сам не расстегнешь, - беря вторую ладонь. Небрежно двинул поддых и не смотря на судорожные попытки вырваться, положил на импровизированную плаху. - Еще и язык вырежу, чтоб не мог попросить.

- Нет! - взвыл бандит в голос, теперь от него несло, как положено, а штаны обмочил. Он был неглуп, жесток и неоднократно убивал. Причем далеко не всегда легкой смертью. Но сейчас ему продемонстрировали запредельную жестокость. - Я все скажу.

- Имя?

- Ильмар Таавет!

Есть такой. И по приметам схож. Ага, было там про тяжелое ранение в живот. Шрам присутствует. Не из самых отпетых, есть и похуже. Но кроме службы в полицейском батальоне, участия в массовых расстрелах и боев в составе эсэс на нашем фронте, куча послевоенных художеств. Грабежи, убийства. За ним много крови и не удивительно, что не рассчитывал на пощаду. Но сломать можно любого. Это Воронович твердо знал. Тут важно, знать, чего добиваешься и мучать не зря. Под пыткой что угодно скажут.

- Я ведь знаю про твою жену, - сказал вслух. - Она сейчас в тюрьме. Соврешь - лично матку ей вырву. Ты меня понял?

- Да!

Он нисколько не сомневался. Ворон и не на такое способен.

- Кто предупредил о нашем приезде?

- Антс, председатель сельсовета!

- На тебя работает? Врешь! - и недвусмысленно поднял клинок.

Ильмара прорвало и он заговорил без остановки.

С окна чердака хлестко ударил винтовочный выстрел. Странно было б, если б не заметили происходящее. Смысла красться не имелось никакого, да и вряд ли б вышло. А вот уйти через заборы и соседние дома могли. Потому требовалось оцепление и подъехали прямо на грузовиках к кварталу с нескольких сторон, стараясь не дать время удариться в бега. На сложные операции и дальние подходы не имелось возможностей и желания. Сегодня бандиты здесь, завтра уже в лесу.

Моментально заполошно ответило несколько стволов. В окруженном доме зазвенели выбитые стекла и заработал из глубины комнаты автомат. Его поддержал, судя по хорошо знакомому звуку MG 42. Стрелявшие не собирался сдаваться. Но это и неважно. Главное все вышло удачно. Полученный адрес правильный и есть кого брать.

В какой-то момент установилась тишина. И воспользовавшись представившейся возможностью летеха прокричал явно заранее заготовленное:

- Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь!

В ответ опять началась беспорядочная стрельба.

- Не знаю точно, - сказал Воронович, присевшим у сарая офицерам. - Мне сдали двоих, в избе только старуха проживает.

- Так, - сказал милиционер из местных с сержантскими погонами. - Сын у нее погип еще в 44м. Отна жифет.

Офицер, если судить по сапогам, он был в танкистском комбинезоне, издевательски хмыкнул. От него даже на расстоянии несло перегаром.

Большинство солдат в роте молодняк, призванный уже после войны, но для оцепления вполне годились. Других все равно взять негде, а с этими удалось договориться почти случайно. Не дозвонившись до отдела, никто не брал трубку, двинулся напрямую в комендатуру Тарту. Объяснил ситуацию. Тамошний дежурный вошел в положение и моментально пригнал на окраину подчиненных, включая собранных с бору по сосенке. Откуда старший лейтенант в новенькой шинели, нервно теребящий кобуру, взял несколько офицеров, Воронович не имел понятия. Может по пьянке загребли на губу, а тому хватило ума с собой прихватить. Оружие явно не свое, уже на месте выдали. Вряд ли офицеры в свободное время гуляли с ППШ и гранатами.

По крайней мере трое с нашивками за ранения. На фронте были, что и требовалось. Еще двое сержантов и почему-то штатский присутствовали на импровизированном совещании.

- Не пыло сигналоф.

- Уже не важно. Потом станем разбираться, - оборвал неуместные оправдывания Воронович.

- Вам живые нужны? - спросил майор с зелеными петлицами пограничника.

- Как получится. Рисковать солдатами не требуется.

- Тогда все проще. Товарищи офицеры, стандартная тактика, - он явно взял на себя командование. - Пулеметчик умелый?

- Да, - заверил комендантский лейтенант.

- Заткнуть гиду с MG в доме, не давая поднять головы. Он самый опасный. Хоть бесконечной очередью, пока во двор проскочим.

- Прохор сможет, - подтвердил один из сержантов.

- Ты, ты и ты, - показывая на офицеров, включил и штатского, - в помощь по два-три человека взяли на каждое окно с этой стороны. Чтоб сплошное море огня. Мы, с капитаном, - посмотрел на Вороновича, - идем впереди.

Справедливо, подумал Иван. Кто заварил кашу, тому и отвечать. Посылать молодых солдатиков душа не лежала. Не обстрелянные. Зачем грех на душу брать.

- Под прикрытием влетаем во двор. Никто не бежит прямо к окнам.

Танкист хмыкнул. Пограничник посмотрел на него многообещающим взглядом.

- Молчу.

- Наискосок к стене и гранаты внутрь. Вопросы есть?

Молчание.

- Сверим часы. 17.32.

Комендантский лейтенант принялся подводить стрелки. Один из сержантов пожал плечами, показывая пустую руку.

- Услышишь. Через восемь минут начинаем. По местам!

'Эмка' приехала когда оцепление уже сняли и разбитом доме остались лишь милиционеры, старательно обыскивающие помещения на предмет оружия, бумаг и всего любопытного. Мертвых положили у крыльца в ожидании труповозки. Трое, не считая хозяйку. Бабке не повезло или напротив, словила удачу. В ее возрасте ничего хорошего в лагере не ожидало, а так быстро отмучалась. В прямом смысле сразу. Поймала пулю в самом начале. Остальным настолько счастье не привалило. Пулеметчик комендантского взвода оказался настоящим мастером и сумел подавить своего противника. Того буквально нафаршировало свинцом. Двум, стрелявшим из окон, повезло меньше. Разрыв гранаты в замкнутой комнате еще никому на пользу не пошел. Кроме осколков еще и ударная волна. Один еще минут пять дергался в агонии. Сердце крепкое, молодое, никак на тот свет не отпускало. Второму снесло нижнюю челюсть и продырявило горло. Быстро истек кровью, но опознать его будет сложно.