Ма. Лернер – Чистилище для неудачника (страница 21)

Пусть не был там, но слухи ходили и не может не знать.

- Кто достал оружие, тот в глазах случайных свидетелей неправ.

- Я должен был стерпеть?

- Иногда приходится. А можно было спросить чем он-то прославился в его возрасте, раз под чужим урядником ходит. И побольше наивности во взоре.

Он хмыкнул, прекрасно поняв. Не настолько у нас разница в возрасте и болтается постоянно рядом, когда общаюсь с людьми. Бывает и дурачка приходится из себя строить, и польстить. Я зря не ругаюсь и гонор не демонстрирую. Нам сотрудничать приходится с другими, а они считают себя гораздо более опытными и знающими. Продавить кое-что знакомое, но применяющееся не часто не так просто. А ты кто такой, чтоб умничать?

- Кровь в голову бросилась, - пробурчал Меф.

Нисколько он не раскаялся. С его точки зрения повел себя правильно и достойно. С моей тоже. Тем не менее, ратник явно провоцировал и нарывался. Я б все равно не дал устроить дуэль. В походе нельзя. И выпивши тот не был. Алкоголь полностью запрещен и секут за него жестко. Он не мог не знать. Тогда поверял реакцию. И не Мефодия, а лично мою. Зачем?

- Научись жить с холодной головой, - сухо говорю. - Иначе долго не протянешь. Сабля последний довод. Сила в тебе. Можно выстоять с пустыми руками против ножа, но даже среди своих не расслабляйся. Верить здесь можно только нашим, Асену, Ляху, Унгу и то, пока речь не зашла о бабе. Из-за женщин убили гораздо больше народу, чем на дуэлях.

- И госпоже Сирик? - спросил он с изрядным удивлением.

- Ты дурак, Меф? Для нее род, община богумилов и интересы города идут раньше наших жизней. Именно в такой последовательности. Понадобится, пошлет на смерть ради них. Не потому что плоха. Напротив, хороша. Не от злобы, обиды или ревности. Ради своих. Такое я уважаю. Тем не менее, помнить о необходимости стеречься с ней, всегда необходимо.

- А как же любовь? - спросил Мефодий с вызовом.

Не знаю, как остальные домочадцы, хотя подозреваю вполне могли ведать, лично он ночевал у моих дверей и прекрасно знал, когда посещала по ночам госпожа Сирик. Сама пришла и было нам хорошо вместе. Только постель одно, а окружающий мир нечто иное. Это на мальчика могло произвести впечатление, а я достаточно пожил той жизнью, чтоб догадываться, зачем и почему женщины себя частенько предлагают. Практически уверен - понравился и все ж не только в том причина. Привязать к себе и использовать в своих интересах - важнее.

О, не отдавать приказы из-за спины! Она слишком умна для такого. А вот когда разомлевшим лежу, обнимая горячую штучку, буквально сейчас страстно ласкавшую, подкидывает вроде случайно идейки. Могу поручиться, большинство мужчин потом и не вспомнит откуда мысль пришла. Опять же ничего опасного на данный момент не обнаруживаю. Советы полезные. Кое-что сам бы не догадался насчет снабжения. А если выгадывает нечто таким образом, то мне не жалко. Пока наши желания совпадают, зачем обрезать ее? Напротив, внимательно выслушаю.

- Это ты у нашего Красавчика спроси, - отвечаю вслух. - Большой специалист!

Мефодий хмыкнул. По-моему, он завидует Унгу, способному любую служанку обаять и затащить в постель. И одновременно в башке странные романтичные бредни. Будто не мужик, а барышня, начитавшаяся глупых сказаний о вечной паре.

- Это не любовь!

- Когда родители скажут, что нашли тебе невесту с хорошим приданным из приличной семьи, попробуй возразить главе семьи.

Он ничего не сказал, но само по себе молчание достаточно выразительно.

- Счастье, когда жена окажется лучше внешне, чем боялся, да еще и достаточно умной. Тогда, быть может, со временем, не просто залезать на бабу станешь, а притретесь друг у другу. Не любовь, от которой сносит голову, но для семьи важнее спокойная и надежная дружба с уважением. Это выше физического влечения и не нужно путать разные вещи. Тихо!

Топот копыт ни с чем не спутать, но здесь места такие - холмистые. Знающие люди говорят большинство пригорков древние курганы, но искать в них нечего. Только кости и иногда остатки тризны. Ценностей не бывает. Или нашедшие молчат. Главное, вроде бы степь, а далеко ничего не углядеть. Далеко не случайно выбрали место для встречи врага. В худшем случае сами спрячемся.

Пищали уже смотрели на приближающихся всадников, но морды знакомые, стрелять не стали.

- Идут! - возбужденно сказал старший из караульных. - Прямо к броду.

Речка промерзла и пройти можно не обязательно здесь, но кроме бугров здесь еще масса неудобных оврагов. Обойти их можно, но время уйдет. А набег всегда делает ставку на скорость. Упасть неожиданно на голову, схватить самое ценное и быстро уносить ноги.

- Много?

- Сотни две, не меньше, - молодой напарник закивал.

Если б он сказал, я б усомнился. Врагов всегда кажется больше, чем на самом деле. Но старший опытный ратник и не раз в походы ходил.

- И скот гонят.

А вот это уже приятная добавка. Победить врага почетно и красиво, а набрать трофеев гораздо выгоднее.

- Пощупаем за вымя? - говорю, поворачивая Околотеня.

Жеребец охотно пошел во весь мах, легко оставив позади остальных, включая, Мефодия. К лагерю подлетел первым, сходу подняв крик. Нас не так уж и много и через минуту оба урядника и старший черкас, откликающийся на удивительную кличку Синезуб, притом, что все у него нормально во рту, аж на удивление, уже отдавали приказы. Диспозицию, называя общий план ученым словом оговорили давно и каждый знал, чем ему заняться. Я б, к примеру, с гораздо большей радостью оказался на месте Фрола, однако это у него три дюжины всадников. У меня их всего десяток, остальные сорок пешие. Потому каждый занимается своим делом. Я со своими иду снова к речке, а остальные, во главе с Минаем и Синезубом занимаются подготовкой к встрече.

С десяток разведчиков-куманов уже были на этом берегу. Мы их обстреляли, завалив троих. Они тоже ответили. Один из товарищей охнул, получив стрелу в плечо.

- Уходи, - приказываю, продолжая кидать стрелы. - К Ляху.

Гжегож с Унгом приехали через три дня, когда еще утрясали куда идти и в каком составе. Оба в прекрасном виде. Красавчик сейчас азартно лупил из лука рядом и не скажешь, что едва не помер на днях. Лях оказался прекрасным хирургом. Зашить рану многие могут, но вот сложить поломанную ногу, знать чем помочь при лихорадке или просверлить череп раненому, вынимая осколки кости из мозга, вставив пластину - это очень высокий уровень. Подозреваю, что при лечении использует магию, пусть и не столь явно. Какая разница? Напротив, пусть творит что угодно, раз способен спасти человека. Ценнейший специалист и в отряде не лишний. Это я уж молчу, что сам тоже могу словить железо.

Раненый не стал доказывать геройство, повернув к лагерю и уехал скособочившись. Еще у одного подстрелили коня и ратник матерно выражаясь опустошал колчан в сторону противника, к которому подошло еще пара десятков. Куманы не перли в лобовую. Привычно рассыпавшись поливали дождем стрел, заставляя пятиться и прикрываться щитами. На том берегу уже черным-черно от подходящих кочевников.

- Отступаем! - гаркнул, заставляя Околотеня идти задом и уже не пытаясь в кого-то попасть.

Задержать мы их все равно не сможем, главное не дать передовому отряду проскочить вперед, прощупав оборону, иначе все провалится. Еще один наш поник в седле, наваливаясь на шею коня и сползая. Пеший подскочил, глянул и сдернул, на землю. Ему скакун важнее. Мы уходим рысью, прямо напрашиваясь на погоню. И они не выдержали, сорвались в погоню. Правильно! Молодцы!

С холма по скачущим ударил заранее приготовившийся Асен с двумя десятками односумников-богумилов. Он у меня официально младший урядник и старается держать подчиненных в узде. А сейчас - это ж чистая резня. Три дюжины лучших, а впереди других не бывает, полегли мгновенно. Кое кто успел отреагировать, но попытка заскочить на невысокий холм закончилась плачевно. Склоны старательно поливали водой и там каток. Отрядники ворчали, недовольные дополнительной работой. Полагаю, теперь никто не возмущается, когда вместо получения саблей по дурной башке, конь с изумленным всадником съезжает, а то и падает и можно безнаказанно отстреливать на выбор.

Все это происходило прямо на глазах переправляющихся куманов и они дико завыли, посылая коней в атаку. Мы поспешно скачем, изображая панику. Последнее самое трудное. Бежать, помахивая лисьим хвостом перед носом собаки, но не так чтоб быстро. В последнюю секунду по команде, расходимся в стороны. Кто-то не успел и вылетел из седла, валясь на грязный, утоптанный снег, прямо под колеса фургонов. Тут-то и самый смак! С речки ничего не видно, дорога идет чуть вверх, а затем вниз. И прямо за порогом стоят скованные цепями возы. По правилам положено на десять ратников один, с амуницией, продовольствием, стрелами и прочим добром. У нас даже чуток больше. И теперь поперек дороги, в два ряда поставлены. Причем это не телега, которую можно лихо перепрыгнуть. Борта обшиты толстыми досками, а за ними сидит пешее войско с длинными копьями и боевыми топорами. Даже возчики имеют дубины. Им прекрасно известно, что прорвавшиеся кочевники в живых никого не оставят. Но сначала они должны опрокинуть приготовившихся к обороне.

Первые ряды скачущих номадов буквально рухнули под дружным залпом. Все имеющиеся пищали заранее поделены на три части. Пока одни палят, другие заряжаются. И выходит это одним бесконечным залпом в упор. На таком расстоянии и слепой не промахнется. В образовавшуюся кучу раненых, убитых, бьющихся в агонии лошадей и кричащих от боли людей врезаются следующие, увеличивая неразбериху и получая свою порцию свинца. Развернуться на дороге негде, оба холма по бокам превращены в катки и сверху продолжает стрельбу Асен с его людьми. В узкий проход, куда убрались мы, заманив под удар, пройти можно исключительно под тыкающими копьями в брюхо лошадей, а пытающихся залезть на фургоны бьют сразу в несколько клинков. В результате образовалось еще парочка завалов, не дающих возможности дотянуться до обороняющихся.