Ма. Лернер – Чистилище для неудачника (страница 23)
Денег по хатам особо не наскребешь, но кое у кого из убитых кроме монет нашлись украшения, браслеты, кольца, фибулы и тому подобное. За что черкасы обожают номадов, те вечно на себе таскают все ценности. Чем богаче твоя одежда и навешанное на нее, тем красивее и больше почета. Бабы у них и вовсе носят монисто с золотыми и серебряными монетами, приделанными к цепочке. Все личное достояние на шее и в ушах. И хотя до их девок нам не добраться и без того народ остался сотрудничеством и общим итогом премного доволен. Не каждый поход заканчивается столь малыми потерями, да еще и солидным прибытком.
В общем мы бодро ехали домой, громогласно обсуждая героические подвиги, когда сзади показались всадники. Поскольку их было всего пол дюжины никто пугаться не стал. Так и ехали дальше, для острастки прикрыв скот и бывших пленных, да я поотстал вкупе с верными Мефом и Унгом. Правда, когда конные приблизились, мое воинство изрядно посмурнело и будто невзначай взялось за оружие. Не узнать орденцев в их белых плащах с изображением солнца на груди разве совсем тупые способны. А богумилам и зиндакам, составляющим основную часть моего отряда и вовсе любить их не за что. На войне и то вечно лаются, а сейчас мы не в походе и с удовольствием при случае проломят глупую голову орденского брата или тамошнего кмета. Нелюбовь взаимная и не вчера родилась. Полагаю, не сектанты первые начали, хотя это исключительно мое мнение. Корни той вражды столетние и не в одной вере причина.
Когда подлетевший первым на прекрасном вороном жеребце, в последний момент красиво его остановил, я не моргнул и глазом. Нечто подобное ожидалось. А вот лицо светловолосого, тщательно выбритого всадника приятнейшая неожиданность. Он, поганец, всегда умудрялся выглядеть чистеньким, даже извалявшись в грязи. Меня в детстве это крайне раздражало и неоднократно пытался мордой сунуть в землю. С переменным успехом. Чаще сам оказывался бит, а он все равно смотрелся щеголем, получив люлей. И сейчас, смотрит надменно, как болярин на раба, а на торчащего сзади меня Асена с плохо скрытой брезгливостью. Вид у того непрезентабельный. Платье грязное, да и руки и лицо черное. Я и сам немногим лучше смотрюсь, пусть и переоделся в дорогу в чистое. Ничего не поделаешь. Не на снегу ж ночевать в мороз. А в землянке топят по-черному и сажа садится на тело одежду.
- Ба, - говорю громко, в душе крайне довольный немалой удаче, - как всегда добрый и любезный пан. Как поживаете прапор Волович?
- Я брат ордена, - автоматически ответил Добромил, - а не...
По чести он не наследовал титул, будучи третьим сыном. Шестой пророк, фактически прихлопнул лествицу , провозгласив прямое наследование к сыновьям. Именно за это и возлюбил его первоначально Владимир, пока не пришло время писать завещание. Оказалось, он предпочитает младшего сына. Потом это вылилось в несколько войн, но главное было сделано. Не имеющие права на герб и землю шли в Орден и священники, давая силу и связи.
Тут он подался вперед, всматриваясь.
- Радослав?
- К твоим услугам, дорогой родич, - демонстративно протягивая пустую ладонь, сдернув рукавицу предварительно. Кроме всего прочего, это еще и этикет равных, с показом отсутствия оружия.
На лошадях обниматься не слишком удобно, но пожать руки сколько угодно, что он и сделал машинально. Родственники мы очень дальние, однако корни у предков общие и родители друг друга в прежние времена навещали. Общий круг. Клан. Это все не пустые слова. И пусть мне глубоко плевать на троюродную тетку и за кого она вышла замуж, имена прекрасно помню. Не поинтересоваться здоровьем и хозяйством величайшая грубость и глупость. Ко всему это перебрасывает мостик между нами и уже неудобно начинать с крика. Он же отнюдь не случайно заявился. Побольше вопросов, не давая слово вставить. Вечно это продолжаться не могло и он вклинился в неудачную паузу.
- Откуда, как?
Добромил явно растерялся от нежданной встречи и внезапно стал косноязычным.
- А ты не слышал?
- Нет.
Пришлось выдать краткую и слегка лукавую версию моего появления в здешних краях. Поведал по дуэль, возможную месть и плачевное состояние финансов поместья.
- И понесло меня по воле Святовита, - сознательно надавливаю, - сначала спасать Лапишки, затем на речку-невиличку, где накрошили ворогов без счета. Ты у нас нынче кто?
- Старший брат ордена, - ответил он с заметной гордостью, - командую дюжиной младших братьев.
Неплохо. Фактически у каждого минимум три кмета.
- А я уже пятидесятник. Какая карьера, а? Ничуть не хуже, зато гораздо быстрее!
- У богумилов? - он скривился.
Не помню, откровенно говоря, особого религиозного рвения прежде за ним. Видать правда: 'С кем поведешься, от того и наберешься'.
- Не чувствую в себе признания служить исключительно Свету, - говорю с постной рожей. - Молодой ишо. Погулять охота, баб пощупать. Тебя разве не тянет? Ну, чуточку?
В глазах у него нечто мелькнуло. Может быть, в другой обстановке, без свидетелей, ответил бы свободней.
- Приглашаю выпить. С собой не имеется, все давно выдули трофейное и собственное, однако город близко.
- Вот насчет добычи...
- Что взято с бою, то свято, - резко говорю.
Уж чего не собираюсь отдавать, так взятого с кровью. Не потому что жаден. Есть приказы, которые не выполнят, сколько не уговаривай. Здесь законы простые. Пожалеть сироту могут, а чтоб вернуть тот же скот, пусть он с клеймом - шиш! Что с возу упало, то попало. Не могли защитить от налетчиков, теперь не ваше.
- Мы не мужиков ограбили, у куманов отобрали. Все честно. Да и поделили давно.
- А люди?
- Что, люди? - тут я натурально не понял.
- Это наши люди. Орденские.
- Смерды? - удивляюсь показательно.
- Сам знаешь, вольные. На наших землях жили, помощь получали.
Это правда. Переселенцам выделяли кроме земли стройматериалы, иногда давали скот и посевное зерно, если нуждались. Отнюдь не бесплатно. Нельзя сказать все соки выпивали, но либо деньгами, либо трудом вернуть обязаны были. А как иначе строить очередную цепочку крепостей, отбирающих русские земли в державу? Только через выдвинутые на ключевые земли замки и укрепления. Не всегда они помогали, как вот сейчас и, тем не менее, давали существенную защиту и возможность укрыться за стенами при набеге.
- Какие проблемы? - бодро соглашаюсь. - Вон они идут. Забирай!
Похоже он ждал возражений и аж удивился. Но я ж свой брат шляхтич, да еще и родич дальний, с чего не поверить. Подлетел гоголем к остановившимся по моей команде телегам.
- Я старший брат Святого Ордена Волович, - гордо объявил. - Препровожу вас в Сурск.
- Чаво? - с тупым видом спросила хозяйка Пеструшки. - Куды это?
- На ваше прежнее место, где жили.
- Не знам никакага Сурска, - нагло заявляет, - мы Шацкие. Дярявня такая с пад града Юшанского.
- Из Хитрова я, - поддержал какой-то парень. - Черносошинские мы. Не податные.
- Из Лыскова, Шацка, Тагана, - зашумели остальные.
Рано или поздно не те, так эти должны были приехать, выяснять отношения. Поэтому я поведал будущим жителям городка Лапишки, что, при возвращении, во-первых, на них повесят старые долги, во-вторых, никакие коровы им не вернутся, а поскольку это моя добыча. Последнее крайне обидело хозяев скота. Возможно ссудят орденцы, но это придется отдавать. А скорее всего, поставят их в слуги и никакой воли. Ну и в-третьих, куда им возвращаться, в чистое поле, к сожженным избам? А пупок не развяжется поднимать землю за всю семью, без помощи?
Старшие прониклись и спросили совета. Я его охотно дал. Тем более от госпожи Сирик прискакал человек, подтвердивший обещания. В Лапишках неволить не станут. Не понравится - вольному воля. Но большинство разберут по семьям. Младших точно. Кто повзрослее либо в ученики, либо на самостоятельные хлеба. Это ведь не от доброты душевной. Они свою общину пополняют. Станешь существовать среди тех богумилов или маздакитов, рано или поздно по-ихнему молиться станут. А парни и девки молодые, им еще жить и жить, да детишек строгать.
Кстати несколько ушло и с Фролом, с десяток забрал Минай. За их судьбу я не отвечаю. Сами решили. Малолеток они не звали. Но этим в городе точно будет лучше. Совсем счастливой судьбы не обещал, но и прежде им приходилось в поле спину ломать с детства. И розги получали неоднократно. Все дети одинаковы и без твердой руки никак. Вся-то разница, здесь их доводить и морить не станут. Здешним нужны последователи, а не враги. Строгость - наверняка. Издевательства - никогда. А я сделал очередное доброе дело. Как я это понимаю.
- А ведь врут, - сказал, оборачиваясь ко мне Добромил. - Не могут все быть чужие. Хоть кто-то должен быть из Уреня и Хитрово.
- Видать в Хитрово уродилось сплошь хитрозадое мужичье, - без улыбки соглашаюсь так же тихо. - И что? Доказать то как? Да и нужно ли? Большак отвечал за долги. Он смерть принял, когда прорвались куманы. Я вас не виню, а ты их не трогай. Сами судьбу выбрали, к лучшем ли, к худшему, но это их решение. А что говорили Пророки? Не заставляй людей плетью. Добра из того не выйдет. Я прав?
- Не тогда, - зло отвечает, - когда уйдут к богумилам.
- Лучше к ним, чем в полон и на рабский рынок. Да и не останутся в большинстве. Меня уже четверо просили их принять в кметы. А я, как тебе известно, отнюдь не еретик. Терплю иноверцев, потому что платят и на государевой земле.