Ма. Лернер – Чистилище для неудачника (страница 22)

Нельзя сказать, они просто умирали. Из задних рядов навесом летели стрелы, кое-кто прыгал прямо с коней на телеги, рубя всех подряд и пытаясь проделать брешь, в которую ворвутся остальные. Внизу пытались расцепить колеса, отодрать доски на бортах и дернуть арканом. Все это оказалось бесполезным. Хотя мы и несли потери от храбрецов, практически каждый батыр, перескочивший огромную кучу трупов, еще живых людей и животных на земле, добравшийся до гуляй-городка, достаточно быстро получал даже не одно, а два-три острия в брюхо. Стена достаточно короткая и из-за каждого фургона било разом с десяток человек по любой цели. И долго это продолжаться не могло. Слишком много погибших без малейшей пользы. Куманы не привыкли к таким сражениям.

Наверное, с треть успели повернуть обратно и внезапно обнаружили, что на том берегу Фрол со своими людьми 'ласково' встречает. Орда окончательно развалилась, уходя мелкими группами и одиночками. Часть успели прикончить, но даже после всего их было достаточно много, чтоб гоняться за каждым. Многие сумели удрать. И не важно. Когда последние номады ускакали, отряд выполз из-за оборонительных стен и двинулся вперед, добивая вражеских раненых, обшаривая трупы и ловя уцелевших коней. Мы, на первый взгляд, настрогали под две сотни, потеряв полтора десятка. Прекрасное соотношение.

- Там полон, - сообщил примчавшийся Фрол.

- Много? - отвлекаясь от кучи трофеев, притащенной для дувана, лениво спрашиваю.

Конечно, кое-что по мелочи всегда прилипает к лапам, но если такого ловят, то свои же укорачивают жадные грабки. Дележ обычно производится наиболее авторитетными ветеранами и редко вызывает ругань. Кто ж с тобой пойдет снова, если честным не будешь.

- Не меньше сотни.

- Это хорошо, доброе дело зачтется на небесах, - киваю.

Если б их догоняли, кочевники б просто посекли пленных. А нашей подлянки не ожидали и не успели поступить, как обычно. Какая там могла быть охрана? С десяток стариков и молокососов, впервые попавших в набег. Их порубить должны были моментально.

- А скота много? - жадно потребовал неизвестно откуда вынырнувший Синезуб.

- Пять дюжин коров, за тысячу овец и баранов, добрых две сотни лошадей. Запасные и вьючные.

- Це добре, - Синезуб остался доволен.

Кони в здешних местах немалая ценность, теперь каждый получит минимум по две, считая и пойманных здесь. А кое-кому из ополченцев попроще корова гораздо полезнее. Она стоит дешевле, зато в нормальной жизни полезнее.

- Так что делать с ясырем? - настойчиво спросил Фрол.

Ему явно хотелось заняться более интересным делом, разбором трофеев. Приневолить в смерды или даже холопы нельзя. Мы ж их освободили, да и языки всем не отрезать, слухи пойдут. А пока возись, корми, да носы вытирай. Кому это надо? Я мысленно плюнул, хотя очень хорошо понимаю.

- Сам займусь, - произнес вслух. - Асен, проследи.

Он с готовностью оскалился, занимая мое место. Этот своего не упустит, не Унг, ради красного словца и широкого жеста раздающий все. Уж не знаю какой из него разратник был, раз особых богатств не нажил, а хваткий мужик так и лезет наружу.

Пленные оказались все молодые. Парни и девки от шести-семи до семнадцати. Редко старше. Пожилых кочевники кончали сразу, а кто и в дороге помирал. На самом деле, с угнанным скотом скорость была не шибко велика, можно было продержаться несколько дней. Но сейчас уж больно неподходящее время. Холод, ветер. Далеко не все одеты и обуты нормально. Как выскакивали наружу под дикие вопли нападавших, так их и повели, связанных, подгоняя плетьми и практически не кормя. Кто падал и встать не мог - добивали. Самые крепкие и выносливые потом на рынке Кафы за немалые деньги продаются. Впрочем, самые мелкие обычно сидели в мешках на вьючных конях по обе стороны. Тоже приятного мало. Четвертые сутки везут, не задумываясь о необходимости отлить. На пустой желудок особо и нет, да все равно пованивают ребятишки изрядно.

Пришлось развить бурную деятельность. Лошадей вокруг, недавно еще живых, полно. Это ж не запрещенная падаль, а только что приконченные, пусть и не забойщиком. Нарезать конины побольше, пока не смерзлось в лед, сварить похлебку под жадными взглядами, благо большой котел у меня имелся для собственных людей, которым мясо почти все досталось, так что они не в обиде. С голодухи лучше ничего серьезного в желудок не совать, то всем известно. Можно сдохнуть от тяжелой пищи. А для поддержания сил мясной бульон с чутком пшенки сойдет. С последним оказалось проще всего. Пограбили куманы знатно. Среди груза нашлась мука, мед, крупа, овес, ячмень и даже солонина. И на наш отряд, и на этих прекрасно хватит.

Пока варилась похлебка малолеток купали. Никакой бани, естественно, посреди степи днем с огнем не найти. Тут и с дровами напряг немалый. Не случайно с собой притащили на телегах. Основной вес как раз натуральные дрова. Так как тогда мыться? Обычный шалаш из шестов, покрытых одеялами и шкурами животных. Внутри очаг с камнями, которые кладут в воду, нагревая. А ей уже моются. Выпрямится взрослому человеку там невозможно, ведь при малом объеме проще нагнать горячий воздух. Плюс пар от камней. Баня не баня, но мыться гораздо приятнее, чем на ветру. Дети боялись, они вконец перепуганные. Пришлось отправить с ними парочку девушек. Все ж лица знакомые. Как я понял, все они происходили из нескольких соседних поселков и друг друга знали.

- Господин, - сказал нерешительно один из парней постарше, - а что с нами будет?

- Ничего не будет, - доброжелательно улыбнувшись, отвечаю. Все поблизости насторожено слушают. - Вы вольные люди и никто вас не неволит. Отведем в Лапишки... Знаете такие?

Несколько голосов в разнобой подтвердили. Слышали. Кто-то даже был или его отец навещал.

- На них тоже напали, но тамошние жильцы отбились. Все ж есть потери, да и дома пожгли. Для вас место найдется. Кто захочет сам по себе станет проживать, а кого возьмут в семью. Либо крестьянствовать, либо в ремесленники, как уж выйдет. Не бросят - обещаю.

На самом деле, чистое лукавство. Конечно, вряд ли на пустом месте будет лучше, да и припасов, наверняка, в тех деревнях не осталось. Что не увезли, можно не сомневаться, спалили. А в городке Сирик не только нужны рабочие руки, но и с удовольствием объяснят какая вера правильная. Уж малышню точно не выкинут на улицу. Эти быстро станут своими.

Зачем это мне? Во-первых, все лучше, чем кому в холопы за кормежку. Во-вторых, не могут не оценить жест. Как я к вам, так и вы ко мне.

- А корову, нашу Пеструшку, отдадут? - это уже девчонка лет тринадцати.

Правильная баба вырастит. Сразу главное выцелила. Какое хозяйство без главной кормилицы.

- В стаде?

- Да! Я видела!

Не сомневаюсь. Свою такая не пропустит.

- И моя, моя!

- Потом покажете, - говорю, без особой радости.

Опять придется за свой счет добро творить. Хороша корова стоит 90-100 грошей. Отнюдь не маленькие деньги. Хорошему ремесленнику месяца два работать, ничего не тратя. Крестьянину и полгода придется. Все хорошо в меру. А! С чего это я должен платить? Пусть Лапишки отдариваются. Для них старался.

- Но чтоб без вранья! Кто на чужую корову укажет, тому без порки не обойтись!

Опа, как у вон того лицо погасло. Наверняка хотел слегка нажиться на добром дяде. Нет уж, поспрашиваю остальных, прежде чем раздавать. Не могут не знать соседскую скотину.

- А если не хочу на земле сидеть, - с вызовом сказал некогда крепкий парнишка, сейчас изрядно отощавший. - Душа просит мести?

- Вряд ли найдешь своих обидчиков, - говорю тихо. - Кто вон там лежит, - показываю на дорогу, где таскают трупы, скидывая в ближайший овраг. Ну не по мертвякам же ходить. - Кто удрал, но таких немного.

- А остальные лучше? - с прорвавшейся злобой воскликнул еще один, того же возраста. - Всех вывести, под корень!

- Пусть не своих родичей, но других спасу, - твердо сказал первый.

- То есть в черкасы собрались.

- А сам-то кто будешь? Разве не из них? Не господский человек и не кмет наемный.

- Все хотят, да не все могут, - отвечаю, пропустив мимо ушей простецкий наскок. - Вот это Мефодий, - показываю на разливающего из котла по горшкам варево. - С утра к нему подойдете. Потом вместе ко мне. Посмотрю, на что сгодитесь.

А и в самом деле, разве мне люди не нужны? Не ополченцы, которые скоро в город вернутся, а лично свои. Причем платить им без надобности, за одни харчи учиться станут. Эти уж точно не станут рассуждать про мою молодость и неопытность. А через пару лет, если не убьют, подрастут и дальше пойдут. В десятники. Если, конечно, уцелеют.

Мы просидели у речки еще неделю, пока не примчался гонец от польного гетмана Лозинского и не сообщил, что компания закончена. Где-то треть перехватили на Ворксле и посекли, остальные ушли мелкими отрядами, угоняя ясырь и скот. Если кто еще шарится по степи, ловить бессмысленно. Ополчение можно считать распущенным и начальство благодарит за труды праведные. Не буквально, но с таким смыслом.

Все дружно вздохнули с облегчением, собираясь по домам. Торчать на холоде в паршивых землянках не только неудобно, еще и противно. Зато хватило времени честно поделить трофеи. Даже после выделения солидного куска родичам погибших и раненым, худо-бедно каждому досталось минимум по коню, да пяток овец плюс всякие тряпки, оружие и чуток серебра. Можно с месяц погулять или опять же парочку коров приобрести.