М. Вербена – Кровь - не вода, кости - не камень (страница 8)

Приободрившись от этой маленькой лжи самой себе, я уставилась в окно.

Пейзаж за стеклом автобуса сменялся, как кадры старой кинохроники. Вековые деревья уходили макушками в самое небо, раскинув свои тяжелые, лиственные гривы. Они стояли как древние стражи, жадно перехватывая солнечный свет и не давая молодняку внизу ни единого шанса. На залитом золотом лесном лугу пара косуль лениво обдирала кустарник; их уши чутко вздрагивали, ловя шум нашего мотора.

Эта мирная, почти пасторальная картинка начала убаюкивать меня. Веки налились свинцом, звон в ушах от магического истощения сменился мягким гулом. Я почувствовала, как моя голова медленно опускается на плечо Мирона. В этот раз я не стала сопротивляться. Тьма сна была теплой и глубокой.

⚔️ ——— Глава 7 ——— ⚔️

Аделисия

Дорога растянулась на несколько изнурительных дней. Мы меняли поезда на автобусы, автобусы на такси, путая следы и стараясь забиться в самую гущу людей, где запах оборотня и ведьмы растворится в городском смоге. Мы выбрали столицу южной стороны — огромный, шумный муравейник, где легче всего стать невидимками.

Деньги имели скверное свойство заканчиваться. Наш общий бюджет стремительно таял, но на первое время должно было хватить.

За всё это время я так и не нашла в себе сил на серьезный разговор. Я смотрела на Мирона, на его заботу, на то, как он прикрывает меня собой в толпе, и чувствовала, как внутри прорастает пугающая привязанность. Мысль о его потере теперь отдавалась в сердце настоящей, физической болью. Но принимать его нежность было пыткой: я была уверена, что всё это тепло предназначалось не мне, а той призрачной сестре, которую он нарисовал в своем воображении из-за моей магической ошибки.

Мы сняли крошечную, пропахшую старостью и дешевым табаком квартирку. Интерьер когда-то претендовал на уют, но время безжалостно его обглодало. В спальне под окном стояла кровать с пружинистым матрасом. Он повидал на своем веку слишком много тел разного веса — местами сталь не выдерживала и вырывалась наружу острыми, ржавыми клыками. Рядом жалась фанерная тумбочка, чей голубой цвет давно выцвел до грязновато-серого. Шкаф напротив окончательно сдался: одна из его дверец сиротливо прислонилась к стене, больше не пытаясь ничего скрывать.

В гостиной нас встретил раскладной диван цвета морской волны и журнальный столик, покрытый сетью старых царапин. Кухня была предельно честной в своей нищете: раковина с налетом ржавчины, газовая плита и холодильник, который, кажется, хранил в себе запахи всех своих бывших владельцев. Ни обеденного стола, ни шкафчиков. Только дырявый линолеум, стыдливо прикрытый пестрыми деревенскими коврами.

Осмотревшись, я скинула рюкзак. Тело гудело от бесконечного сидения в креслах транспорта. Я быстро привела себя в порядок, смывая дорожную пыль, пока Мирон уже ждал меня у порога. Мы здесь. Мы пока живы. И нам нужно было как-то начинать эту новую, общую жизнь.

— Оу, мадам, вы собрались покорить столицу своей красотой? — Мирон театрально прикрыл глаза ладонью, имитируя ослепление от моего вида. Его смех — низкий, вибрирующий — заполнил тесную прихожую, вытесняя запах пыли.

— В нашем союзе кто-то должен отвечать за эстетику. Так уж и быть, я возьму на себя это непростое бремя, — я по-детски показала ему язык, чувствуя, как внутри теплеет.

Мы покинули квартиру и направились в торговый центр. Первым делом зашли в отдел мужской одежды — нужно было восполнить гардероб Мирона, чьи вещи остались в брошенной квартире. Слава богу, документы он всегда держал при себе, в кармане куртки.

Шопинг превратился в абсурдное шоу. Мирон, этот грозный оборотень, ломавший шеи на трассе, внезапно превратился в большого ребенка. Он исчезал в примерочной и выплывал оттуда в таких сочетаниях, от которых у любого стилиста случился бы инфаркт.

Сначала он явился в широченных леопардовых штанах и ядовито-оранжевой рубашке с пальмами, нацепив на нос очки в виде ананасов. Но апогеем стали короткие розовые шорты со слоновьей мордой: по бокам хлопали огромные уши, а спереди задорно торчал хобот. Довершал образ фиолетовый топ и шляпка, утыканная яркими перьями всех цветов радуги.

— Мадемуазель не желает провести вечер в компании неописуемого красавца? — он манерно протянул мне руку, а второй начал ритмично трясти слоновьим ухом на бедре.

Я не выдержала. Смех, который я подавляла годами, вырвался наружу колючим фонтаном. Я хохотала до слез, до колик, хватаясь за живот и едва не сползая по стеллажу с носками на пол. Глядя на этого огромного, мускулистого парня в розовых шортах, я на мгновение забыла о Пожирателе, о Гримуаре и о том, что мы — изгои.

Спустя полчаса непрерывного веселья мы всё же взяли обычные джинсы и футболки. Но внутри меня что-то изменилось. Щёки болели от улыбки, а на душе стало непривычно легко. Впереди были покупки продуктов и генеральная уборка в нашем новом «замке», но сейчас мне казалось, что мы со всем справимся.

Мы проходили мимо полок, заставленных десятками видов сыра. Резкий, специфический запах молочных продуктов обычно бил по моим чувствам, но внезапно всё перекрыл звук. Тихий, вибрирующий, словно эхо в пустом колодце, голос Мирона отчетливо прозвучал у меня прямо в черепной коробке: «Она любит цветы?»

— Что?! — я мертвой хваткой вцепилась в руку Мирона, заставляя его остановиться. Моё сердце пропустило удар.

— Ты козий сыр не любишь? — он ошеломленно замер, глядя на мою побелевшую кисть на своем предплечье. — Ладно, ладно, не кипятись. Возьмем другой.

— Я не про сыр! — я почти сорвалась на крик, чувствуя, как по затылку ползут ледяные мурашки. — Что ты сказал секунду назад? Про цветы?

— Лисия... — Мирон аккуратно, почти нежно повернул меня к себе. Его ладони легли мне на плечи, заземляя, возвращая в реальность торгового зала. — Я молчал.

Он заглянул мне в глаза, и в его взгляде я увидела смесь вины и растерянности.

— Я просто... я очень хочу сделать тебе приятно. Давно об этом думаю, но в башке пусто. Скоро домой, а я так ничего путного и не придумал. Раздражен собственной глупостью. Как раз подумал, не купить ли тебе букет, и в этот момент ты меня схватила. Как ты узнала?

— Ха-ха. Так себе шуточка, Мирон. Начинаешь сдавать позиции, — я резко отмахнулась и почти сбежала в другой отдел, чувствуя, как горят щеки.

Это бред. Ведьмы не читают мысли, нас этому не учат, в этом нет природной логики. Он издевается? Но он выглядел таким искренним...

Дорога домой прошла в тяжелом, вынужденном молчании. Мирон пару раз пытался разрядить обстановку какой-то нелепой шуткой, но я лишь коротко кивала, погруженная в себя. Странное раздражение, которое вспыхнуло во мне в магазине, теперь казалось чужим. Словно эта эмоция принадлежала не мне, а я просто «поймала» её хвост.

Как только переступим порог, сразу засяду за Гримуар. Мне нужен наставник, кто-то, кто объяснит: я схожу с ума или эта связь с оборотнем ломает все известные мне законы магии?

Совместная уборка под грохочущую музыку из старого радиоприемника вымела из головы лишние мысли. Мы драили эту конуру так, словно пытались смыть само прошлое. Я как раз заканчивала протирать зеркало в ванной, когда в отражении показалась физиономия Мирона. На лице — ехидная ухмылка, в глазах — шкодный огонек, не предвещавший ничего хорошего.

Я не успела даже рот открыть, как на меня обрушился водопад теплой воды.

— А я смотрю, ты от жары мучаешься, думаю — дай помогу бедной ведьмочке! — захохотал этот нахал.

Секунда на осознание — и я, вооружившись мокрым тяжелым полотенцем, кинулась в атаку. Мирон рванул в гостиную, ловко отбиваясь от моих ударов диванными подушками. Наша «смертоносная» схватка закончилась в спальне: он обезоружил меня, и мы оба, обессиленные от смеха и беготни, рухнули прямо на дырявый линолеум. Мы лежали и смотрели в потолок, пытаясь отдышаться, и в тот момент я почти поверила, что мы — обычные люди.

Ближе к ночи, когда квартира наконец-то запахла чистотой и тушеной картошкой, мы уселись на ковер возле окна. Город за стеклом мерцал тысячами равнодушных огней.

— Завтра пойду на собеседование, — подал голос Мирон, сосредоточенно работая вилкой. — Присмотрел пару вакансий на стройке и в охране. Нужно закрепиться.

Я смотрела в свою тарелку, и еда казалась мне пеплом. Чувство стыда, копившееся последние дни, комом встало в горле. Будь что будет. Если он прогонит меня сейчас — это будет честно.

— Мир… — я назвала его так впервые вслух, и это имя отозвалось во мне странной вибрацией. — Я должна признаться.

Он замер. Вилка звякнула о край тарелки. Мирон медленно перевел на меня настороженный, потяжелевший взгляд. Я чувствовала, как сердце колотится о ребра, а пальцы, сжимающие край футболки, мелко дрожат.

— Заклинание поиска… оно не получилось, — слова давались с трудом, будто я глотала битое стекло. — Я пробовала магию крови впервые и, видимо, где-то фатально ошиблась. Те линии на карте… они просто случайность. Я запутала тебя, дала ложную надежду. Прости меня, Мир.

Я зажмурилась, ожидая вспышки ярости или холодного разочарования.

— Давай завтра попробуем еще раз? Возьмем карту мира, я подготовлюсь лучше. Обещаю, в этот раз я не ошибусь.