М. Вербена – Кровь - не вода, кости - не камень (страница 9)

— Иными словами, хочешь сказать, что не являешься моей сестрой? — голос Мирона прозвучал удивительно спокойно. В нем не было ни грамма ожидаемой ярости, только ровная, глубокая уверенность.

Я лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В носу нестерпимо защипало от подступающих слез, а в горле встал колючий ком.

— Ты ошибаешься, — он заставил меня поднять глаза, и то, что я в них увидела, заставило моё сердце пропустить удар. — Я не дурак, Лисия. Твоё заклинание — это не фундамент моей веры, а лишь маленькая деталь огромного пазла, который нам еще предстоит собрать.

Он подался вперед, и его присутствие заполнило всю комнату, вытесняя тени.

— Я оборотень. У меня обостренные инстинкты, которые не обманешь красивыми картинками на бумаге. Я практически сразу понял, что нас связывает нечто более могущественное, чем простое знакомство. Осознать это мешали наши сущности — волк и ведьма, лед и пламя, — но и на этот вопрос мы найдем ответ. Мой зверь знает правду, ему не нужны доказательства из книг. Я верю ему. А значит — верю тебе.

Мирон протянул руку и на мгновение коснулся моей щеки.

— Поэтому не терзайся. Ты не обязана принимать меня в роли брата прямо сейчас, но и не вправе запретить мне считать тебя сестрой. А теперь ешь. День был паршивым, нам обоим нужны силы.

Мирон невозмутимо вернулся к своей тарелке, а я сидела, оглушенная его милосердием. Я готовилась к шторму, к изгнанию, к ненависти, а получила… дом.

Бурю эмоций внутри было не сдержать. Заметив, как я дрожу, парень отставил ужин, пододвинулся ближе и крепко, до хруста в ребрах, обнял меня.

— Тш-ш… всё хорошо, — шептал он мне в макушку, и его голос вибрировал в грудной клетке, успокаивая мой бешеный пульс.

Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах его кожи, и наконец-то дала волю слезам. Это были слезы облегчения. Я не потеряла его. Я приняла эту новую, пугающую, но такую желанную реальность. Пусть логика шепчет, что это невозможно, пусть я всё еще не верю до конца в наше родство, но сейчас это не имело значения.

Через время я обязательно повторю ритуал. Сделаю всё идеально. Но сегодня… сегодня я просто позволю себе быть его сестрой.

⚔️ ——— Глава 8 ——— ⚔️

Аделисия

Не тратя времени зря, Мирон устроился охранником в небольшой частный отель. Работа была нервной, он часто задерживался до глубокой ночи, возвращаясь домой, когда город уже погружался в сон. Я тоже не привыкла сидеть без дела: вскоре нашла место официантки в ближайшем кафе.

Наши графики «два через два» редко совпадали. Когда квартира пустела, я расстилала на полу Гримуар и практиковала новые заклинания, чувствуя, как магия становится всё более послушной. Но ритуал поиска я постоянно откладывала. Причины находились сами собой: то не было нужной карты, то я чувствовала себя слишком уставшей... А на самом деле я просто боялась. Боялась, что новая линия крови разрушит ту хрупкую, но такую идеальную реальность, которую мы создали.

За год у нас сложился собственный, теплый уклад. Вечера после тяжелых смен мы проводили в обнимку перед старым телевизором или до хрипоты спорили над настолками. Одной из любимых стали карты — Мир частенько обставлял меня в «Дурака», победно ухмыляясь и щелкая меня по носу. В редкие совместные выходные мы становились обычными горожанами: ходили в кино, покупали смешные сувениры или просто часами сидели в кофейне, наслаждаясь десертами и тем, что нам не нужно никуда бежать.

Но раз в месяц наступало время, когда городская маскировка сбрасывалась. Мы «выгуливали» Зверя.

Изначально Мир категорически отказывался брать меня с собой. Он придумывал нелепые отговорки, злился, запирал дверь, но моя настойчивость, подпитанная ведьминским упрямством, в итоге одержала верх.

Как выяснилось позже, этот огромный, бесстрашный волк просто до смерти боялся моей реакции. Он всерьез думал, что я увижу в нем монстра и оттолкну. Весь путь до глухого лесного массива, подальше от людей, он читал мне лекции, пытаясь подготовить к «зрелищу». А я лишь смотрела на его напряженную спину и сгорала от нетерпения. Я не боялась. Я хотела увидеть его настоящего — ту дикую силу, что жила внутри него и так гармонично сплеталась с моей магией.

Вечерний лес дышал покоем. Последние лучи солнца, словно пальцы старого друга, ласково гладили траву, прощаясь до рассвета. Дневные цветы покорно закрывали свои чашечки, а в воздухе начинал разливаться терпкий, дурманящий аромат ночных трав.

Мирон начал раздеваться. В его движениях не было стыда — только спокойная сосредоточенность. Когда он остался в одном белье, его кожа в свете поднявшейся луны приобрела странный, почти жемчужный оттенок. Я уселась на мох, обхватив колени руками. Сердце в груди трепетало, как пойманная птица, но не от страха, а от предвкушения тайны.

Природа не терпит пустоты, и человеческое тело слишком тесно для оборотня.

Первый звук разорвал тишину, как выстрел — это с сухим, мерзким треском вывернулись плечевые суставы. Мирон рухнул на колени, его спина выгнулась дугой, и под кожей отчетливо проступил позвоночник, удлиняясь и перестраиваясь. Он издавал протяжные стоны, я видела, как на его шее вздулись вены, превратившись в тугие жгуты.

Это не было магическим мерцанием — это была хирургия без наркоза.

Коленные чашечки с влажным хрустом подались назад, ломая привычную анатомию. Слышно было, как перетираются кости, как лопаются мелкие сосуды, заливая ткани изнутри. Мирон тяжело, надрывно дышал, и каждый его выдох превращался в хриплый стон. Его пальцы вонзились в землю, вырывая мох, когда фаланги начали укорачиваться, переламываясь, чтобы дать место когтям.

Самым интересным было лицо. Лицевые кости начали двигаться, череп перестраивался, челюсть с хрустом выдвигалась вперед. В глазах Мирона на мгновение отразилась такая запредельная мука, что я едва не отвела взгляд. Но в ту же секунду сквозь поры пробилась густая серебристая шерсть, скрывая под собой израненную, раскрасневшуюся кожу.

Спустя несколько минут передо мной стоял огромный серебристый волк. В его мощном теле чувствовалась скрытая пружина. Он встряхнулся всем телом — от кончиков ушей до пушистого хвоста — и его шерсть замерцала под луной, как россыпь алмазной крошки.

Волк посмотрел на меня. В этих глазах не было безумия, только бесконечная, бездонная любовь и признание. Он подошел вплотную, обдав меня жаром своего тела, и доверчиво положил массивную голову мне на колени.

— Какой же ты… необыкновенный, лохматик, — прошептала я.

Я запустила пальцы в его загривок. Шерсть оказалась невероятно нежной, почти как шелк, но под ней я чувствовала стальные перекаты мышц. Волк прикрыл глаза, шумно выдохнул и легонько боднул меня в плечо, приглашая разделить его мир.

Когда я взобралась на его широкую спину, вцепившись в густой мех, он замер на секунду, проверяя, удобно ли мне. А потом… потом мы стали ветром. Это был танец среди теней, полет над землей. Мы неслись сквозь чащу, и мне казалось, что я сама становлюсь частью этой дикой, первобытной силы.

Волк вскинул морду к луне, и над лесом поплыл его чистый, торжествующий вой. Я, не помня себя от восторга, обняла его за мощную шею и закричала в унисон с ним, чувствуя, как наши души сливаются в этой безумной ночной песне. Мы были живы. Мы были свободны. И мы были вместе.

Неважно, чем именно мы занимались — работали, спорили или молчали — главное, что мы делали это вместе. Наш быт оброс милыми, колючими мелочами. Мы могли разругаться из-за того, что он заправил диван, забыв про мои любимые декоративные подушки, или из-за того, что я запустила стирку с его единственной чистой рубашкой, которая была нужна ему прямо сейчас. Но все эти препирания неизбежно заканчивались одинаково: коротким смешком, а затем — безумной беготнёй друг за другом по тесному коридору.

Наши отношения крепли, прорастая друг в друга, как корни вековых деревьев. Я начала ему доверять. Заботливый, ласковый, местами невыносимо серьезный и ворчливый, но чаще всего — просто мой нелепый и смешной Мир. Он стал для меня тем, о ком я не смела просить даже у звезд. Он стал моей семьей. И хотя разум ведьмы всё еще отказывался верить в кровное родство, моё сердце уже давно признало в нем брата.

Но было и кое-что еще. Участились моменты, когда я чувствовала «лохматика» кожей, даже когда его не было рядом. Иногда тихим, вибрирующим эхом в моей голове проносились обрывки его мыслей. Проведя параллель, я выяснила: когда эмоции захлестывают Мирона, они пробивают любые расстояния, резонируя во мне.

Вчера, пока я наводила порядок на кухне, меня внезапно обдало волной звериного гнева. Это было так реально, что во рту появился привкус раскаленного железа. Немного придя в себя, я решила пойти на эксперимент. Села на пол, закрыла глаза и начала вызывать его образ: резкие черты лица, широкие плечи, массивные ладони... я вспоминала его дурацкие шуточки и то, как он щурится, когда смеется.

Через мгновение моя душа, словно по натянутой струне, потянулась к нему. Я снова почувствовала его злость — густую, тяжелую, — но она уже не обжигала. Он успокаивался. Я «видела», как его дыхание становится ровным.

Я вскочила на ноги и начала метаться по квартире, сбивая углы. Это не было случайностью. Между нами образовалась связь, которую не опишешь ни в одном учебнике магии. Мы стали сообщающимися сосудами.