М. Вербена – Кровь - не вода, кости - не камень (страница 7)

Она остановилась и на мгновение закрыла глаза, словно возвращаясь в тот ад.

— Они пытались заставить мою магию работать на них. Каждый день ко мне приходили «учителя» — грубые, потные оборотни, которые не понимали магии, но понимали боль. Если у меня не получалось заставить воду кипеть или воздух дрожать, меня наказывали. Не били по лицу — Альфа берег «товарный вид». Они били по спине, по ребрам, туда, где не видно под одеждой.

Я почувствовал, как внутри меня Зверь встал на дыбы, обнажая клыки. Мои кулаки сжались до хруста.

— Три года, Мирон, — она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел ту самую маленькую девочку, которую ломали об колено. — Три года я была для них живым гримуаром. Альфа заставлял меня сидеть у его ног во время пиршеств, чтобы я «освящала» его вино своей силой. Я была красивой куклой, которой запрещали говорить, плакать и даже закрывать глаза без приказа. Библиотека была моим единственным спасением — там я была одна, там я могла не чувствовать их сальных взглядов и не слышать их рычания. Я выучила о них всё: каждую слабость, каждую кость, которая ломается дольше других. Я не просто сбежала, когда на них напали конкуренты. Я помогла нападавшим, открыв ворота изнутри. Я видела, как горел этот особняк, и это был самый прекрасный рассвет в моей жизни.

Я замер, и внутри меня всё выжгло ледяной яростью на самого себя. Она страдала. Её ломали, использовали как вещь, пока я разгружал фуры и считал себя несчастным. Где я был? Почему не учуял её раньше?

Я рванул Лисию к себе, прижимая так крепко, словно боялся, что она сейчас растворится в утреннем тумане.

— Прости меня... — шептал я ей в самое ухо, и мой голос, голос Альфы, дрожал как у мальчишки. — Прости, что не нашел тебя раньше.

Я пытался уловить её запах, тот самый «родной» шифр, но безрезультатно — Лисия пахла только лесом и сыростью. Мы стояли так минут пять. Моя футболка, пропитанная подсохшей кровью, стала тяжелой и мокрой от её тихих, надрывных слез. Эти слезы жгли мне кожу сильнее, чем серебряная пуля.

Чтобы сменить тему и не дать нам обоим окончательно расклеиться, я спросил о том, что не давало мне покоя:

— Сколько тебе лет? — вырвалось как-то слишком прямолинейно. Я мысленно отвесил себе подзатыльник.

Лисия косо посмотрела на меня, вытирая лицо ладонью.

— Двадцать три, кажется. Я не знаю точной даты. Так уж вышло в тех местах, где я росла.

Моя улыбка сама поползла вверх. Двадцать три. Мы ровесники. В груди разлилось странное, щемящее чувство — пазл складывался. Мы могли быть близнецами, двумя половинками одного целого, которые мир пытался раздавить поодиночке. Я оглядел её: тот же цвет волос, тот же упрямый разворот плеч... Нос, конечно, другой, но он у неё хотя бы был, и это уже казалось мне величайшим сходством во вселенной.

Оставшуюся дорогу мы шли, перебрасываясь несмешными анекдотами и короткими смешками — это была защитная реакция психики, попытка вытолкнуть ужас ночи.

К утру мы вышли на пыльное, залитое солнцем шоссе. Удача, эта капризная дама, наконец-то повернулась к нам лицом. Спустя час ожидания, когда над асфальтом уже начал дрожать марево, рядом притормозил старенький пикап. За рулем сидел Аркадий Степанович — дедушка с добрыми глазами и запахом махорки. Нашу байку про автобус и «туалет на остановке» он проглотил не глядя.

Лисия забралась на заднее сиденье и вырубилась через три минуты — её тело просто отключилось после магического истощения. Я сидел впереди, глядя на мелькающие столбы и слушая мерный рокот мотора. Боль в плече стала тупой и терпимой. Первый раунд остался за нами. Но я кожей чувствовал: Пожиратель не из тех, кто прощает. Нужно готовиться к следующей схватке.

⚔️ ——— Глава 6 ——— ⚔️

Аделисия

Я проснулась от того, что рокот мотора пикапа сменился тишиной и скрипом тормозов. Аркадий Степанович высадил нас у вокзала в крошечной деревушке, которая пахла пылью, разогретым гудроном и дешевым табаком. Поблагодарив старика, мы поспешили за билетами. Деньги у меня были — я привыкла хранить свой «неприкосновенный запас» в потайном кармане рюкзака.

Ближайший рейс шел в крупный город. Пять часов в душном салоне автобуса — не предел мечтаний, но это был шанс раствориться в толпе. Купив билеты и немного еды, я потащила Мирона в комнату матери и ребёнка. Это было единственное место на вокзале, где можно было закрыться изнутри.

— Лисия, что ты задумала? — Мирон стоял посреди тесной каморки, заваленной сломанными игрушками, и выглядел здесь как дикий зверь в кукольном домике.

— «Пелена» скоро развеется. Нужно обновить защиту, — я достала нож.

Сталь полоснула по внутренней стороне кисти, оставляя ровный, пунцовый след. Я протянула вторую руку Мирону. Он обречённо вздохнул, но послушно вложил свою ладонь в мою. Я прошептала заклинание. Резкий порыв ветра в замкнутом пространстве заставил занавески взметнуться к потолку.

Голова закружилась так, что пол под ногами стал ватным. Вода реки залечила плоть, но она не могла наполнить пустой резервуар моей магии. Я почувствовала знакомую щекотку в носу и металлический привкус на языке. Кровь вот-вот должна была хлынуть. Я резко отвернулась, делая вид, что поправляю рюкзак, — Мирону не нужно было видеть цену этой защиты.

— Так вот почему я тебя не чувствую! — Глаза Мирона округлились. — А я-то голову ломал, думал — всё, нюх потерял напрочь. Минут пять назад в нос ударил легкий аромат полевых цветов, я уже обрадовался... и он вновь пропал.

Он смотрел на меня с таким искренним восторгом, что я невольно улыбнулась. Ничего, большой волк, скоро ты привыкнешь к моим фокусам.

Мы заняли свои места в конце автобуса. Я прижалась лбом к пыльному стеклу, наблюдая за суетой на перроне.

— Всё хорошо? — Мирон накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были горячими, надежными.

Это было так странно. Годами я выстраивала вокруг себя колючую проволоку, не позволяя никому даже стоять рядом. А сейчас… сейчас я ловила каждое его движение. Моё нутро, израненное и уставшее от одиночества, буквально тянулось к нему, как растение к солнцу. Когда в лесу он прижал меня к своей окровавленной футболке и шептал те слова… это было сильнее любой магии. В этом грубом, огромном оборотне оказалось больше нежности, чем во всём мире, который я знала до него

— Да, просто многое произошло. Нужно всё обдумать, — я выдавила улыбку и крепче сжала его пальцы, переплетая наши руки в замок.

Через полчаса мерная тряска автобуса убаюкала Мирона. Он сладко посапывал на соседнем сиденье, но даже во сне его хватка не ослабевала. Ко мне сон не шёл. Мысли роились в голове, как встревоженные осы, не давая ни секунды покоя. Одно я знала точно: в ближайшем будущем я не расстанусь с этим оборотнем.

Я посмотрела на его спящее лицо — спокойное, лишенное привычной жесткости Альфы. Кто мы друг другу? Возлюбленные? Я попыталась представить нас целующимися, и к горлу тут же подкатил комок тошноты. Физическое отвращение было таким резким, что меня передернуло. Нет. Мирон — видный парень, в нем есть дикая, притягательная красота, но моему сердцу он был «не мил» в том самом смысле.

Брат? Я едва не рассмеялась про себя. Глупость. О его существовании я бы знала... наверное. Обрывки той роковой ночи навсегда впечатались в мою память, как выжженные кадры на старой пленке.

Холод, пробирающий до костей. Темнота, густая, как смола. Я помню, как бежала, захлебываясь собственным плачем, спотыкалась и снова падала, разбивая колени о рваный асфальт. При очередном ударе мне помогли подняться. Женщина. Я помню запах её кожи — смесь материнского тепла, пороха и свежей крови. Её волосы были растрепаны, на скуле наливался багровый синяк, но руки держали меня крепко. Она подхватила меня и рванула дальше.

«Мама, мне страшно», — шептала я, вжимаясь в её грудь.

А потом раздался вой. Звериный, торжествующий клич охотников. Мы замерли у вонючего мусорного бака в каком-то тупике. Мама положила меня внутрь, засыпая мерзкими, холодными отходами. «Тише, Лисенок, тише...» — это было последнее, что я слышала перед тем, как крышка захлопнулась, погружая меня в удушливую тьму.

Мирона там не было. Я уверена. Да и как у ведьмы может быть брат-оборотень? Это противоречит всем законам природы.

Друг? Возможно. Но жизнь научила меня: предательство всегда приходит от тех, кому ты открыл спину. Я остановилась на формулировке «надежный спутник». Это звучало честно и безопасно. Он оберегает меня, он удивительно ласков для такого зверя, и он смотрит на меня так, будто я — его единственная связь с реальностью.

И тут меня осенило, словно по затылку ударили: то заклинание! Оно просто сбило его с толку. Сердце забилось сильнее, но уже не от близости спутника, а от липкого, едкого чувства вины. Я ведь обещала помочь, а он своими глазами видел, как кровь ползет по бумаге. Конечно, он поверил в эту бессмыслицу, он же хочет верить!

Когда правда выплывет наружу, он возненавидит меня. Решит, что я специально играла на его самой больной мозоли. «Мирон… — я прорепетировала это имя про себя, смягчая его до короткого "Мир", чтобы прозвучало искренне. — Я просто неопытна. Я перепутала потоки, магия крови слишком сложна. Давай попробуем еще раз, сделаем всё правильно». Да, это звучало как план. Исправлю всё по ситуации. Мирон добрый, он должен понять, что ошибки случаются, особенно у таких самоучек, как я.