М.Эль – Хрустальная ложь (страница 17)
Через неделю Лилит и Селина занимались переездом. Вещей у Лилит было мало — она жила налегке, словно всегда готовая сорваться с места. Несколько коробок с книгами, одежда, пара картин, и, конечно, её арсенал.
— Ты уверена, что тебе не нужна помощь грузчиков? — спросила Селина, таща небольшую, но тяжёлую коробку.
— Уверена. Чем меньше людей знает, что я здесь, тем лучше, — ответила Лилит, легко поднимая ящик с документами.
Лилит, разбирая вещи в спальне, наткнулась на старую, деревянную шкатулку, спрятанную на дне комода. Открыв её, она увидела лишь один предмет — кольцо. Оно было массивным, из тёмного, почти чёрного серебра, и выглядело древним. На внешней стороне был выгравирован великолепный, детализированный символ — лилия.
Кольцо было ей невероятно дорого — это был подарок родителей. Их наследие. Буквально ключ ко всей власти. Стоило только показать его в Европе и перед ней открыты все двери. Но носить его было опасно, слишком узнаваемо. Она на секунду прижала его к губам, затем положила на прикроватную тумбочку, чтобы убрать в сейф. В этот момент зазвонил телефон, и она, отвлекшись на срочный звонок, забыла о кольце.
Селина, зашедшая в спальню, чтобы забрать пустую коробку, увидела кольцо. Оно не выглядело как обычное украшение. Оно было тяжёлым, мрачным, и символы на нём кричали о чём-то тайном и очень важном. Селина перевернула его и увидела на внутренней стороне гравировку — змея, обвивающая перевёрнутый крест.
В голове Селины зажглась тревожная лампочка. Это не было похоже на семейную реликвию. Это было похоже на печать. На что-то, связанное с тем тёмным миром, о котором она знала лишь понаслышке, но в котором обитал её брат.
Она быстро огляделась. Лилит была в другой комнате, увлечённая разговором. Селина, приняв быстрое решение, незаметно сунула кольцо в карман. Она не собиралась его красть, но она должна была показать его Виктору. Он, как никто другой, разбирался в таких вещах.
Селина ворвалась в пентхаус, где Виктор сидел за рабочим столом, и, не говоря ни слова, выложила кольцо перед ним.
— Что это? — спросила она, её голос дрожал от волнения. — Я нашла это у Лилит.
Виктор взял кольцо. Его пальцы сомкнулись вокруг тёмного золота. Он мгновенно узнал символы. Лилия — родовой знак клана Андрес, клана ее матери, Эмилии. Но внутренний символ — змея с перевёрнутым крестом — принадлежал клану её отца, Киллиана.
Виктор поднял взгляд, его глаза были полны осознания.
— Это печать, Селина. Печать её семьи. Родовое кольцо Андрес.
— Андрес? Что это значит? — Селина была сбита с толку.
— Это значит, что наша мисс Рихтер — не просто блестящий адвокат. Она — Валерия Андрес, дочь Киллиана и Эмилии Андрес, глав центрального региона Европы. А еще внучка знаменитых Адель и Валериана Андрес.
— Валерия Андрес? — Селина ахнула. — Но... Лилит...
— Имя, которое она взяла, чтобы исчезнуть. Лилит — потому что она отвергла правила, Рихтер — потому что она Судья.
— Она... мафиози? — прошептала Селина, её глаза расширились от ужаса и восхищения.
— Наследница. Наследница одного из самых влиятельных криминальных кланов в мире. И она в бегах.
Виктор сжал кольцо в кулаке. — Ты никому об этом не говоришь. Никому. Особенно ей. Поняла?
— Какого дьявола? — воскликнула Селина, отступая на шаг. — Меня окружают одни мафиози! Ты — мафиози, она — мафиози! У меня что, на лбу написано "Пригласите меня в свой криминальный мир"?
Виктор усмехнулся, его улыбка была холодной и опасной.
— У тебя на лбу написано "Сестра Энгеля". И теперь ты знаешь слишком много. А кольцо, — он посмотрел на тёмное украшение, — Я сам ей верну. При следующей встрече. Это будет... интересный разговор.
Глава 13
— Ну, красавица, ты хоть стрелять умеешь? — ухмыльнулся Рико, доставая из ящика старый, видавший виды «Beretta». Её тяжелый металл казался продолжением его руки.
— Я? — Лилит приподняла бровь, её взгляд скользнул от пистолета к его лицу, и в глазах мелькнул вызов. — Вопрос оскорбительный.
Они стояли у импровизированной мишени — стены, где кто-то уже расставил жестяные банки. Вокруг царил шум: приглушенный смех, гул голосов, запах дешёвого табака, который витал в воздухе, создавая атмосферу непринуждённой, но опасной близости. Мэтт, всегда готовый подлить масла в огонь, подыгрывал Рико:
— Только не попади в нас, босс. А то нам потом ползать придётся.
Лилит проигнорировала их шутки. Она достала свой пистолет — не тот, что выдавали в тире, а личный, её собственный, с еле заметной, но изящной гравировкой «A» у основания рукояти. Холодный металл лег в её ладонь, будто старый друг, приветствуя хозяйку, напоминая о корнях, о силе, которая текла в её венах.
— Внимательно, мальчики, — тихо сказала она, её голос стал низким, как шёпот перед бурей. Она прицелилась, не спеша, но с абсолютной уверенностью.
Пять быстрых, точных выстрелов. Пять звонких попаданий. Банки разлетелись в стороны, будто в замедленной съёмке, оставляя за собой шлейф из брызг воды и летящих осколков.
Рико присвистнул, его ухмылка сменилась неподдельным удивлением.
— Да чтоб тебя… Ты что, в армии служила? Или на курсах снайперов обучалась?
— Почти, — усмехнулась Лилит, её губы тронула победная улыбка. — Только моя армия была семейной.
Она ловко сменила магазин, щёлкнула затвором, звук был чётким и резким.
— А теперь — на скорость. Кто последний — моет пол.
И началась буря. Звуки выстрелов стали чаще, резче. Слышались ругательства, смех, ржание. Лилит, быстрая и точная, двигалась, будто в танце, её тело было гибким и пластичным. Каждое движение плавное, отточенное, будто память тела — семьи Андрес — не забывала уроков, выгравированных в самой ДНК. Её волосы прилипали к лицу от напряжения и жара, но улыбка не сходила с губ, освещая её лицо. Вот она — настоящая.
Когда она закончила, выстрелив последний раз, парни просто смотрели на неё, их рты слегка приоткрылись. Рико, первым пришедший в себя, подошёл и подал ей руку, его взгляд был полон уважения.
— Ты опасна, — тихо произнёс он, глядя на неё так, будто видел её впервые. — Очень опасна.
Девушка хмыкнула, кивая. — Впервые достойный комплимент от тебя, идиот.
Ночью, когда город за окнами погрузился в бархатную темноту, Лилит мыла руки в ванной, и запах пороха, въевшийся в кожу, снова коснулся её, напомнив о прошедшем дне. Она улыбнулась своему отражению в зеркале — лёгкой, довольной улыбкой.
— Ну что… мама, папа, бабушка, дедушка, — прошептала она, обращаясь к невидимым теням прошлого, к урокам, которые они ей дали. — Урок усвоен. Стреляю всё ещё метко.
Телефон на полке мигнул уведомлением. Сообщение. Без имени, без предупреждения.
Она застыла, в её руке, сжимавшей полотенце, застыла дрожь. Чьи это слова? Как он узнал? Несколько секунд тишины, наполненной нарастающей тревогой, сменились усмешкой.
— Виктор Энгель, ты чертов ублюдок, — прошептала она, её голос был полон вызова и лёгкой усталости. — Шпионишь за мной?
В ответ — тишина. Только мерцание экрана телефона.
Но где-то там, в сверкающем небоскрёбе на Манхэттене, где огни города мерцали, словно рассыпанные бриллианты, один мужчина пил виски и улыбался. Он действительно видел, как она живёт, стреляет, смеётся. И впервые за долгие годы, что он наблюдал за ней издалека, оберегая, направляя, но всегда держа на расстоянии, он чувствовал, что хочет не контролировать, а просто наблюдать. Быть не властелином, а незримым хранителем. Её прошлого, её настоящего и, возможно, её будущего.
Лилит обустраивалась в новом доме с той же методичностью и точностью, с какой вела судебные дела. Каждая вещь находила своё место, каждый угол был функционален. Она чувствовала себя в безопасности, словно в коконе. Дом был идеален для уединения, и она была уверена, что, сменив район, она сбросила с хвоста не только назойливых журналистов, но и Виктора Энгеля.
Она ошибалась.
Виктор не просто подстроил продажу дома. За два дня до её переезда, пока дом был ещё пуст, его люди установили скрытые камеры и микрофоны, интегрированные в систему "умного дома". Камеры были везде: в гостиной, на кухне, в кабинете, в спортзале. Только спальня и ванная комната оставались вне его поля зрения — не из его этических соображений вторгаться настолько.
Виктор сидел в своём пентхаусе, в специальной комнате, где на огромных мониторах транслировалась жизнь Лилит. Это было его новое, странное хобби. Энгель никогда не следил за женщинами.
Он видел, как она работает. Часы пролетали, пока она сидела в своём новом кабинете, её лицо было сосредоточенным, а пальцы летали по клавиатуре. Он видел, как она созванивается с клиентами, её голос — ледяной, отточенный, не допускающий сомнений.