М.Эль – Хрустальная ложь (страница 16)

— Ты что натворила?! — Киллиан тогда чуть не схватился за сердце, его голос дрожал от смеси гнева, ужаса и гордости.

— Спасла вашу репутацию, — невинно ответила она, потягивая апельсиновый сок, словно только что вернулась с прогулки.

— Ты угнала машину с охраной и подорвала склад!

— Технически, склад подорвался сам, — поправила она. — Я просто создала условия.

Валериан тогда просто рассмеялся, его смех был громогласным и одобрительным. — Вот ведь. Вся в мать. И в меня тоже.

Её мир был красивым, тёплым и живым. Двор наполнялся смехом, когда вся семья собиралась за ужином: вино, паста, истории, шутки. Они спорили громко, обнимались крепко и любили — безусловно.

Адель читала книгу, поучая всех вокруг, Валериан играл жене на пианино, так как это всегда успокаивало его жену. Эмилия и Киллиан спорили о стратегии клана, их голоса были полны страсти. А Лери бегала между ними, с кошкой на руках, вечно куда-то опаздывая, но всегда оказываясь в центре внимания.

Вся вилла звучала её смехом. Её голос, звонкий и упрямый, будто держал дом в тонусе, не давая ему погрузиться в слишком серьёзную тишину.

— Leri mia, — говорил Валериан, её дед, с лёгкой улыбкой, полной гордости и снисхождения, когда она устраивала очередной скандал, нарушая идеальный порядок виллы или внося хаос в скучные семейные собрания. — Ты — буря. Но и буря нужна, чтобы море не застаивалось, чтобы не превратилось в болото. Не меняйся.

И правда. Она была бурей. Маленькая, наглая, яркая буря Андрес, которая могла разрушить всё на своём пути, но делала это с таким очарованием, что на неё невозможно было злиться.

В ней текла кровь четырёх великих семей, чьи имена были синонимами власти и влияния в Европе: Андрес (итальянская страсть и дипломатия), Ауэр (искусство и красота), Рихтер (непредсказуемость и сила) и Росси (точность и хладнокровие). Эта смесь делала её не просто сильной, а уникально опасной и притягательной.

С глазами, в которых отражалось море — глубокое, переменчивое, — и сердцем, которое не знало страха, но умело любить с той же силой, с какой она ненавидела несправедливость.

Тогда, в Италии, в этом защищённом, тёплом мире, она не знала, что однажды ей придётся уйти.

Что тоска по дому станет физической болью, которая будет сидеть под рёбрами, как осколок, напоминая о себе в самые неподходящие моменты.

Что воспоминания о громком смехе семьи, о запахе свежеиспеченного хлеба и оливковых рощ будут греть и мучить одновременно, превращаясь в золотую клетку, из которой она сбежала.

Но в те годы — в доме, где солнце играло в стекле, отбрасывая золотые блики на мраморные полы, в крепких объятиях мамы, под строгим, но всегда справедливым взглядом деда и тёплым, всепрощающим смехом бабушки — она была просто Лери.

Любимая, бесстрашная, невозможная.

И, пожалуй, самая живая из всех. Она была воплощением неукротимой силы, которая ещё не знала, что такое настоящая потеря, но уже предчувствовала, что её ждёт великое будущее, полное как триумфов, так и боли.

Тихим, почти неслышным стуком в дверь лофта Лилит отворилась. На пороге стоял Маркус — высокий, элегантный мужчина лет пятидесяти, с серебряными висками и проницательными, но доброжелательными глазами. Он был одет в безупречный костюм, а его улыбка излучала профессионализм и уверенность. Рядом с ним стояла Селина, которая уже успела вернуться и, кажется, ждала этого момента с нетерпением.

— Мисс Рихтер, — произнёс Маркус, его голос был бархатистым и уважительным, словно он говорил с королевой. — Для меня большая честь наконец-то встретиться с вами лично. Маркус Блэквуд, по рекомендации вашей… подруги. — Он слегка кивнул в сторону Селины, которая старательно делала вид, что не имеет к этому никакого отношения.

Лилит, которая привыкла к тому, что к ней обращаются либо с опаской, либо с циничным уважением, была слегка обескуражена. Она лишь кивнула, пропуская их в квартиру.

— Присаживайтесь, Маркус. Селина. Что привело вас?

— О, Лилит, Маркус — это настоящий волшебник в мире недвижимости! — тут же выпалила Селина, словно стараясь заполнить неловкую паузу. — Я ему рассказала о твоих поисках, и он тут же сказал, что у него есть тот самый вариант!

Маркус, однако, не спешил. Он извлёк из папки несколько тщательно подобранных фотографий, разложив их на журнальном столике.

— Мисс Рихтер, я давно слежу за вашей карьерой. Вы, без преувеличения, один из самых блестящих адвокатов нашего города. Ваша репутация, ваша проницательность... Я не мог не быть впечатлён. Поэтому, когда мисс Энгель упомянула, что вы ищете что-то особенное, я сразу подумал, что обычные варианты вам не подойдут. Вам нужно что-то, что соответствует вашему характеру — сильное, уникальное, с историей.

Лилит слушала его, скрестив руки на груди. Комплименты, хоть и звучали искренне, вызывали у неё привычную настороженность.

— И что же вы мне предлагаете, мистер Блэквуд?

— Я нашёл… кое-что, что, как мне кажется, превзойдёт все ваши ожидания. Это бывший док, переделанный в жилой дом. Старинный кирпич, огромные окна, выходящие на залив, индустриальный шик. Но главное, мисс Рихтер, — он понизил голос, словно делясь тайной, — в этом доме есть… уникальная пристройка. Достаточно просторная и изолированная, чтобы её можно было переоборудовать под любые нужды. Вплоть до… — он сделал многозначительную паузу, — личного тира.

Глаза Лилит сузились. Тир. Это было то, о чём она мечтала, но даже не осмеливалась озвучить вслух, зная, насколько сложно найти такое место в Бруклине.

— Тир? — повторила она, и в её голосе впервые прозвучал неподдельный интерес.

— Именно, — Маркус улыбнулся. — Я провёл небольшое исследование. Зная вашу… любовь к точности и контролю, я предположил, что вам может понадобиться место для практики. Это идеально. И он находится в очень… респектабельном районе. Тихом.

Селина сидела, сжав губы, её взгляд метался между Лилит и Маркусом. Она знала, что этот "респектабельный район" — это тот самый район, где находился частный дом её брата. Она помнила, как Виктор, с его дьявольской усмешкой, говорил ей: "Молчи, как могила, Селина". И Селина молчала, хотя её так и тянуло выдать брата. Но она знала, что Виктор был человеком слова, особенно когда дело касалось угроз.

Лилит взяла фотографии. На них был изображён настоящий шедевр — грубый кирпич, высокие потолки, минималистичный, но уютный интерьер. И, конечно, впечатляющий, огромный подвал, который действительно мог стать идеальным тиром.

— Это… интересно, — признала она. — Каково местоположение?

Маркус назвал адрес, его взгляд был прикован к её лицу, ловя каждую эмоцию. Селина слегка вздрогнула, но Лилит, погруженная в изучение фотографий, ничего не заметила.

— Я бы хотел пригласить вас на просмотр. Сегодня вечером, если вы свободны. Я уверен, что вы оцените этот вариант. Он ждёт вас, Мисс Рихтер.

Лилит кивнула. — Хорошо. Вечером.

Маркус, удовлетворённый, поднялся.

— Для меня было удовольствием. И я искренне надеюсь, что этот дом станет достойным предложением.

Когда он ушёл, Селина облегчённо выдохнула. Лилит подняла на неё задумчивый взгляд.

— Откуда он вообще узнал про тир?

— Эм… Я просто подумала, что это было бы круто! — Селина тут же приняла невинный вид. — Ты же любишь стрелять!

Лилит лишь прищурилась, но ничего не сказала. В её уме уже созревал план, как превратить этот бывший док в свою неприступную, идеальную крепость. И она даже не подозревала, что эта крепость будет находиться в двух шагах от логова её главного противника.

Вечером Лилит стояла перед домом. Это был бывший склад, как и обещал Маркус, с фасадом из тёмного, обожжённого кирпича и огромными, арочными окнами. Он выглядел сурово, но притягательно, словно старый, надёжный воин, ушедший на покой. Внутри царил индустриальный минимализм: высокие потолки, открытые балки, бетонные полы, которые, несмотря на свою грубость, были идеально отшлифованы.

Она провела рукой по холодной кирпичной стене, чувствуя текстуру. Дом дышал историей, но при этом был чист, словно холст. И пристройка. О, была великолепна. Почти, как у нее дома в столице. Огромное, изолированное пространство, идеально подходящее для звукоизоляции и, конечно, для тира.

— Это невероятно, — прошептала Лилит, впервые за долгое время забыв о своей привычной сдержанности.

Маркус стоял рядом, сияя.

— Я знал, что вы оцените, мисс Рихтер. И, как я говорил, район прекрасный. Тихий, респектабельный.

Лилит вернулась к вопросу, который не давал ей покоя.

— Маркус, при всём уважении, цена. Она слишком низка для такого объекта в этом районе. В чём подвох?

Маркус слегка пожал плечами, сохраняя невозмутимость.

— Подвох в том, что предыдущий владелец был эксцентричным художником, который хотел продать дом быстро и только тому, кто оценит его "дух". Он не хотел, чтобы здесь открыли очередной ресторан. Он искал родственную душу. И, кажется, нашёл её в лице самого блестящего адвоката Нью-Йорка.

Лилит, хоть и оставалась настороженной, не могла отрицать очевидного. Дом был идеален. Цена — нереальна. Но она была слишком утомлена поиском, и слишком очарована этим местом, чтобы продолжать сомневаться.

— Я беру, — коротко сказала она.

Сделка была оформлена с молниеносной скоростью, достойной её собственного юридического бюро.