М.Эль – Хрустальная ложь (страница 19)
Однажды вечером, когда мягкое мурлыканье Лекса вибрировало сквозь ее тонкую блузку, когда его теплое, крошечное тельце стало частью ее собственного ритма, Лилит закрыла глаза. Это был момент тишины и странного покоя, невиданный в ее обычно бурной жизни. И тогда, впервые за очень долгое время, в ее голове прозвучала тихая, почти несмелая мысль:
Это было откровение, хрупкое и мощное, пробивающееся сквозь слои цинизма и отчуждения, которые она строила вокруг себя годами. Мурлыканье Лекса было тому подтверждением.
Он начал появляться везде. Не просто тенью, скользящей по периферии ее зрения, а ощутимым, почти наглым присутствием, проникающим в каждую щель ее тщательно выстроенной жизни. В коридоре суда, где гулкое эхо шагов не могло заглушить тонкий, тревожащий шорох его плаща, Лилит чувствовала его взгляд на своей спине, словно прикосновение ледяных пальцев, от которого по позвоночнику пробегала дрожь — не страха, но дикой, звериной настороженности. В кофейне на углу, где она обычно искала убежище от мира, он сидел за столиком у окна, его глаза, цвета расплавленного льда, находили ее поверх дымящейся чашки, и внезапно даже самый горький эспрессо казался слаще, а воздух — наэлектризованным предвкушением.
Иногда, когда она поднималась на пыльную крышу старой заброшки, где ветер гулял свободно, унося с собой все лишнее, и где она иногда выпускала пар, стреляя в мишени, он появлялся и там. Беззвучно, словно сотканный из самой тени, он вырастал рядом, его высокая фигура вырисовывалась на фоне серого неба, и его присутствие было таким же неотвратимым, как закон гравитации. И всегда — с тем же невозмутимым, почти ленивым спокойствием, будто их встречи не случайны, а неизбежны, часть тщательно спланированной, эротической игры, в которой Лилит никак не могла понять правил, но уже чувствовала себя участницей.
— У тебя потрясающая меткость, — его голос, низкий и обволакивающий, скользнул по воздуху, когда он подошел, наблюдая, как она целится в ряд пустых бутылок на перилах крыши. Она ведь пока не решалась обустроить пристройку под тир правильно. Дыхание Лилит стало чуть глубже, но рука, державшая пистолет, не дрогнула. Она чувствовала его за спиной, его жар, тонкий аромат дорогого одеколона и чего-то еще, более дикого, животного, что заставляло ее инстинкты вибрировать.
— Я не метаюсь. Я уничтожаю цель, — парировала Лилит, не оборачиваясь, ее слова были острыми, как лезвие, отточенными годами в подворотнях и залами суда. Она знала, что он слышит намек, направленный прямо на него.
— Угроза или признание? — прошептал он, приближаясь настолько, что она почувствовала легкий ветерок от его движения, тонкий аромат мужского парфюма и чего-то еще, более дикого, животного. Его голос был медом и ядом, сладким и смертоносным, скользящим под кожу.
— Напоминание, — отрезала Лилит, спустив курок.
Он встал рядом, заложив руки за спину, его высокая, стройная фигура закрывала солнце, отбрасывая длинную тень.
— Тебе не кажется, что между нами... динамика? — В его голосе прозвучало любопытство, граничащее с откровенным флиртом, который она ненавидела и одновременно, к своему ужасу, находила притягательным, как опасный наркотик.
— Мне кажется, что между нами слишком мало расстояния, — сказала Лилит, и в ее голосе прозвенела сталь, предупреждающая, но и манящая. Она выстрелила. Пуля пролетела в миллиметре от его головы, настолько близко, что Лилит могла поклясться, что почувствовала, как ветер от нее шевельнул прядь его платиновых волос. Стекло бутылки позади него взорвалось брызгами, осколки дождем посыпались на бетон, звенящим эхом отзываясь в тишине.
Он даже не моргнул. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Только усмехнулся, медленно, хищно, словно наслаждаясь игрой на грани. Его глаза, словно два осколка льда, встретились с ее отражением в прицеле.
— Ты же понимаешь, что теперь я должен ответить? — Его голос был низким, обещая продолжение, эскалацию.
— Попробуй, — бросила она, наконец повернувшись, и их взгляды столкнулись — два хищника, оценивающих друг друга, их тела напряжены, готовые к схватке или к танцу.
Он достал пистолет — плавно, почти небрежно, будто это было продолжением его собственного тела. Металл блеснул в лучах заходящего солнца. Его движения были грациозны и смертоносны, словно балетный пируэт, но с лезвием на острие. Выстрелил.
Пуля со свистом пробила бумажную мишень, висевшую в нескольких футах от их головы, — идеально, прямо рядом с ее прежним попаданием, еще глубже, еще точнее.
— О-о-о, — Лилит чуть склонила голову, и в этом единственном звуке было столько же раздражения, сколько и едва скрытого, опасного восхищения. Впервые за долгое время она встретила достойного противника. — У кого-то всё же есть яйца.
— Только для тебя, змейка, — промурлыкал он, и его глаза полыхнули, когда он произнес это прозвище, словно оно было интимным секретом между ними, шепотом, который касался ее кожи.
Она медленно повернулась к нему, ее взгляд был ледяным, обещающим тысячу мучений, но в то же время, в самой его глубине, что-то вспыхнуло. Но губы, тонкие, обычно плотно сжатые в жесткую линию, предательски дрогнули. Едва заметно. Всего на мгновение, но достаточно, чтобы показать ему, что он все же смог пробить ее броню, затронуть что-то глубоко внутри. И он это понял. В его глазах вспыхнул триумф, а на губах расцвела та самая, медленная, опасная улыбка, обещающая, что игра только началась.
…
Лилит была свободна. Впервые за долгое время выдался настоящий выходной — ни клиентов, ни заседаний, ни тайных встреч, ни тем более ночных выслеживаний. И это непривычное затишье оглушало. Она набрала номер.
— Лин, мне скучно. До невозможности.
— Воу, неужели госпожа адвокат решила отдохнуть? — раздался в трубке звонкий голос Селины, полный искреннего удивления. — Чудеса, да и только!
Девушка усмехнулась, закуривая тонкую сигарету. Дым колечками вился в воздухе.
— Типа того. Только не на весь день. Вечером кое-куда надо будет поехать, одно дельце. А так с утра до часов четырех я полностью в твоем распоряжении. Можешь пользоваться мной как захочешь.
Селина хмыкнула. — Отлично. — И, не давая Лилит шанса передумать, сбросила трубку.
Лилит уставилась на мобильный, а потом рассмеялась. — Как ребенок, честное слово. Вся в своего брата, только без павлиньих замашек.
Не прошло и семи минут, как Селина уже стояла у её дверей, запыхавшаяся, с румянцем на щеках. И, самое главное, пришла пешком. Лилит подняла бровь, заканчивая застегивать массивные серьги, которые были единственным её ярким акцентом сегодня.
— Ты по городу летаешь что ли? Или у тебя машина невидимка?
Селина нервно улыбнулась, её взгляд заметался по прихожей, избегая прямого контакта. — Нет, я…
— Где вы живете, мисс Энгель? — Лилит подошла ближе, нависая над девушкой, её голос стал низким, полным опасной мягкости. В глазах мелькнули подозрения, которые она давно отгоняла.
Селина отвела взгляд, словно пытаясь найти спасение в рисунке обоев. — Ну… тут. В этом районе. Совсем рядом.
— И ты живешь с братом, — припомнила Лилит, её губы изогнулись в кривой усмешке, и все кусочки пазла начали складываться. — С Виктором.
Та еле заметно кивнула, её плечи чуть опустились.
Лилит фыркнула, её глаза закатились к потолку, а затем снова опустились на Селину. — То есть в нескольких кварталах отсюда живет этот павлин, этот чертов Энгель. А я думаю, чего он в курсе всего, а? Чего его сообщения приходят сразу после того, как я со стволом помахала?
Селина поджала губы, смущенно выдохнула. — Ну, Лилит… Не злись. Ты действительно ему понравилась. Очень. Да и мне ты близка стала. Мы не хотели… Не обижайся. Рядом живем. Если что случится, я прибегу. Хоть посреди ночи.
— Что со мной может случиться? — Лилит скрестила руки на груди, её взгляд стал жестче. — Максимум какой-то придурок стекла сломает, или попробует ограбить.
— Стекла, вообще-то, пуленепробиваемые, — машинально поправила Селина, а затем тут же прикрыла рот рукой, понимая, что проговорилась.
Лилит уставилась на неё, медленно, с убийственной проницательностью. Её глаза сузились. — Че-то мне кажется, что и в покупке этого дома твой брат поучаствовал. Уж очень удобно он расположен. И слишком быстро все оформилось.
Селина промолчала, опустив голову, её молчание было красноречивее любых слов. Лилит почувствовала, как её пронзает смесь раздражения, гнева и... какого-то странного, почти болезненного осознания, что она не одна, что за ней действительно наблюдают.
Это забота такая? От него? Зачем? Она ничем ему не обязана.
Девушка закатила глаза, но в этот раз в её жесте было больше усталости, чем злости. Она пошла брать сумку, прикрыв дверь за собой. — Боже, помоги мне с этой семейкой. И с этим домом.
Глава 14
Ночь в Нью-Йорке — идеальное прикрытие. Ты можешь потеряться в шуме мегаполиса, раствориться в бесконечной толпе, а можешь — превратиться в охотника, в тень, выслеживающую свою добычу.
Лилит выбралась из здания через задний выход, в чёрной куртке, с низко надвинутым капюшоном, без каблуков — просто тень среди неоновых огней и мелькающих теней. Она следила за ним по едва уловимому звуку шагов, по чуть более густой тени на мокром асфальте, по запаху табака, который, как назло, он не прятал, выдавая себя.