М. Джеймс – Порочный грешник (страница 40)

Первый замечает меня за долю секунды до того, как я всаживаю пулю ему между глаз. Второму удаётся наполовину поднять пистолет, прежде чем я успеваю всадить две пули ему в грудь. Третий быстрее и сообразительнее, он ныряет в сторону и открывает ответный огонь, но промахивается, пуля пролетает мимо, и от стены рядом со мной разлетается плитка.

В замкнутом пространстве выстрелы звучат оглушительно, и я слышу, как Бриджит выкрикивает моё имя, отступая назад и пытаясь спрятаться. Звук её голоса, испуганного, но живого, придаёт мне сил двигаться вперёд.

Я отклоняюсь в сторону, всё ещё пытаясь прикрыть Бриджит, и пытаюсь разглядеть последнего стрелка. Он хорош, лучше, чем двое других, но он также в панике. Когда он выскакивает, чтобы сделать ещё один выстрел, я уже готов к нему.

Пуля попадает ему в горло, и он, булькая, падает.

— Нам нужно уходить. — Я не убираю пистолет, в нём осталась одна пуля, и тянусь к Бриджит, которая прячется за раковиной. — Моя машина рядом с внедорожником. Могут быть ещё. Нам нужно уходить прямо сейчас.

Даже когда я произношу эти слова, мои мысли скачут. Это не было случайностью. Это было спланировано, скоординировано. Кто-то хотел убить Бриджит и был готов убить моих людей, чтобы добраться до неё.

Кто-то заплатит за это кровью.

— Ты можешь идти? — Спрашиваю я, и она кивает.

— Меня просто задело, — выдавливает она сквозь стиснутые зубы. — Больно, но я могу идти. Наверное, быстрее, чем ты сможешь меня нести.

Я качаю головой и беру её на руки.

— Неизвестно, насколько всё серьёзно. Просто держись.

К этому моменту заправщик уже мог вызвать полицию. Они ни черта мне не сделают, но объяснения и взятки отнимут больше времени, чем я готов потратить на что-то, кроме того, чтобы прямо сейчас доставить Бриджит в безопасное место. Я крепко прижимаю её к груди одной рукой, а другой держу пистолет наготове, пока мы выходим из туалета и я ищу других нападавших.

Их чёрный внедорожник припаркован наискосок от заправки, но в нём больше никого нет. Я иду так быстро, как только могу, выбирая путь к «Феррари», который на этот раз не проходит по кровавому следу, на случай, если появятся другие.

— Что, блядь, произошло? — Спрашиваю я, и Бриджит тяжело вздыхает.

— Я правда не знаю, — шепчет она. — На внедорожник напали. Они... — Она с трудом сглатывает. — Они застрелили Марко и Брайса. Я собиралась сбежать, но они схватили меня. Я ударила одного из них, позвонила тебе и попыталась пробраться в заднюю часть машины, но там были ещё...

Она прерывисто вздыхает.

— Они отобрали у меня телефон. Затащили меня в машину, но мне удалось вцепиться одному из них в глаз. Он отпустил меня, и я успела дотянуться до двери, но они последовали за мной. Они пытались меня застрелить, и... — Она опускает взгляд на свою окровавленную ногу. — Они почти добрались до меня. Я побежала к заправке, и, похоже, они отступили.

— Наверное, они запросили инструкции. Они не ожидали, что ты так будешь сопротивляться. — Я испытываю облегчение от того, какая она сильная, насколько более способная, чем я мог себе представить, даже зная её. Тот факт, что она настолько их запутала, что им, скорее всего, пришлось звонить и спрашивать, что делать дальше, спас её. Это дало мне время добраться до неё.

Мы возвращаемся к «Феррари», и я помогаю Бриджит сесть на пассажирское сиденье, а сам спешу к водительскому. В кои-то веки я не беспокоюсь о том, что она сбежит, и даже не подозревал, какое это будет облегчение. Как же приятно знать, что она никуда не денется, по крайней мере пока.

Мы едем обратно в тишине, и когда я оглядываюсь, то вижу, что Бриджит закрыла глаза. На мгновение меня охватывает паника, но потом я понимаю, что её грудь всё ещё слегка вздымается и опускается… она спит.

Я борюсь с желанием протянуть руку и прикоснуться к ней, стараясь ехать как можно быстрее, но при этом безопасно, чтобы вернуться как можно скорее. Я уже отправил сообщение доктору Эркли с требованием бросить всё и немедленно приехать в пентхаус. Она и глазом не моргнёт при виде подозрительного пулевого ранения, она слишком долго работала на криминальные семьи Майами.

Пока я веду машину, мои мысли скачут, я перебираю все возможные варианты, пытаясь понять, кто за этим стоит. Я снова и снова возвращаюсь к Тристану, хотя это мог быть и кто-то другой. Я всё думаю о том, как он молчал во время встречи, и как он опоздал на несколько минут.

Это не самое рациональное подозрение, но оно имеет право на существование. Но мне кажется, что это засело у меня в голове, и с каждой минутой я злюсь всё больше и больше и всё больше убеждаюсь, что это он.

Если он пытался причинить вред Бриджит, я убью его. Нравится это Константину или нет.

Вернувшись в пентхаус, я несу Бриджит прямо в главную спальню и укладываю её на кровать, а доктор Эркли заходит следом за мной. Бриджит смотрит на неё с отвращением, но ничего не говорит, лишь прижимает руку к животу.

— Ребёнок, — шепчет она, кусая губу. — О боже, а что, если…

— Эй. — Я протягиваю руку и прижимаю ладонь к её щеке. Всё моё тело реагирует на ощущение её тёплой кожи под моей ладонью, когда я поворачиваю её лицо так, чтобы она смотрела на меня. — С вами обоими всё в порядке, всё будет хорошо. Я не допущу, чтобы с вами что-нибудь случилось.

Она заглядывает мне в глаза, и я вижу, что в этот момент она решает довериться мне. Это маленькая победа, но сейчас я возьму то, что могу.

— Кто мог это сделать? — Шепчет она. — Кто мог желать мне зла?

— Я пока не знаю, — признаюсь я. Мои подозрения не имеют для неё никакого смысла, пока у меня нет более конкретных доказательств. — Но я собираюсь это выяснить.

Я не выхожу из комнаты, пока доктор Эркли осматривает её. Я не могу. Я не могу ни на секунду выпустить её из виду. Я наблюдаю, как она проверяет давление у Бриджит, осматривает её, чтобы убедиться, что с ребёнком всё в порядке, промывает и обезболивает рану от огнестрельного ранения, прежде чем начать зашивать её, беспокойная и напряженная. Я вижу, что доктор хочет, чтобы я ушёл, но я остаюсь на месте, с тревогой наблюдая за происходящим.

К тому времени, как доктор Эркли перевязывает рану и заканчивает, Бриджит бледна и измучена.

— В целом с матерью и ребёнком всё в порядке, — спокойно говорит она, собирая свои вещи. — Ей нужно как можно больше отдыхать, питаться здоровой пищей и стараться сохранять спокойствие и расслабленность. Я вернусь, чтобы проверить швы, через несколько дней и оставлю вам всё необходимое для смены повязки.

Я киваю и провожаю её до двери, после чего напоминаю, чтобы она выставила мне счёт, и сразу же возвращаюсь к Бриджит. Она сидит, и я прищуриваюсь.

— И куда ты, по-твоему, направляешься?

— Мне нужно принять душ, — раздражённо говорит она. — Или, наверное, ванну, раз уж я не могу намочить это. Она указывает на повязку, закрывающую её икру.

Я начинаю подходить, чтобы помочь ей, но она отмахивается.

— Я справлюсь.

— Я знаю, что справишься. — Я смотрю на неё, и усталость прошедшего дня наваливается на меня. — Просто позволь мне помочь тебе, Бриджит. Разве я не доказал, по крайней мере, что забочусь о твоей безопасности?

Она долго смотрит на меня, закусив пухлую нижнюю губу и прищурившись. А потом, наконец, кивает.

— Хорошо. Ты можешь помочь мне дойти до ванной. Но потом ты уйдёшь.

Я помогаю ей подняться, и она опирается на меня, пока мы идём в ванную. Я достаю её туалетные принадлежности из соседней ванной, пока она наполняет ванну, и раскладываю их перед ней, а она молча наблюдает за мной. Она бросает на меня многозначительный взгляд, выключая воду, и я понимаю, что это сигнал мне уходить.

— Мне нужно отлучиться ненадолго, — говорю я через мгновение. — Мне нужно уладить кое-какие дела. Я уже вызвал дополнительную охрану за пределами пентхауса.

— На случай, если я решу сбежать? — Бриджит саркастически улыбается мне, и я поджимаю губы.

— На случай, если кто-то ещё придёт за тобой, — прямо говорю я ей, но мы оба знаем, что они здесь для того, чтобы держать её здесь и не подпускать других. — Я скоро вернусь и принесу ужин.

Она кивает, и мне больше нечего сказать.

Даже после всего, что произошло сегодня, когда я закрываю за собой дверь и знаю, что она там, раздевается, погружается в горячую воду, я чувствую, как у меня встаёт при мысли о ней обнажённой. Я очень хочу её, и надеяться, что что-то изменилось… это уже слишком.

Я понятия не имею, что теперь будет. Я должен убедиться, что она в безопасности, чего бы мне это ни стоило.

Я напряжённо веду машину к особняку Тристана. Меня останавливают у ворот, где охранники спрашивают, как меня зовут, и через мгновение пропускают. Когда я подъезжаю к особняку, который раньше принадлежал Джованни Руссо, я вижу, как Тристан спускается по лестнице.

Он выглядит раздражённым.

— Цезарь. Я не припомню, чтобы приглашал тебя к себе домой...

— Кто-то сегодня пытался убить Бриджит. — Мой голос звучит убийственно спокойно, и я вижу, как он напрягается. — Трое профессиональных стрелков, вооружённых и действующих слаженно. Они убили моих охранников и убили бы её, если бы она не проявила смекалку и не сбежала, чтобы спрятаться.

Тристан стискивает челюсти, не сводя с меня глаз.

— Мне жаль это слышать. Ты хоть представляешь, кто...