М. Джеймс – Порочный грешник (страница 41)

— Кончай нести чушь, О'Мэлли. — Я делаю шаг ближе, моя рука рефлекторно тянется к спрятанному оружию. — Мы оба знаем, что ты с самого первого дня сопротивлялся моему возвращению. Мы оба знаем, что ты предпочёл бы, чтобы территория Дженовезе вошла в состав твоей империи.

— Это бизнес, — спокойно говорит Тристан.

— Выглядит как личное. А когда дело касается моей семьи, я не потерплю никаких личных выпадов. — Я делаю ещё один шаг ближе. — Бриджит и мой ребёнок под запретом. Прикоснёшься к ним ещё раз, и я сожгу всю твою организацию дотла.

Тристан вздыхает.

— Ты делаешь поспешные выводы. Я знаю, ты расстроен, Дженовезе, но…

— Я не расстроен, — перебиваю я, не сводя с него глаз. — Я даю обещание. Если с Бриджит что-нибудь случится, если она хотя бы порежется бумагой, я приду за тобой. И когда я это сделаю, от тебя не останется ни косточки.

На щеке Тристана дёргается мышца, и воздух между нами потрескивает от напряжения. Он опасный человек, я это о нём знаю, но прямо сейчас мне на это наплевать. Сейчас я могу думать только о страхе в голосе Бриджит, о том, как она дрожала в моих объятиях, и о том, как я мог потерять её сегодня, не потому, что отказался от неё, а потому, что кто-то забрал её у меня.

— Я не имею никакого отношения к тому, что произошло сегодня, — наконец говорит Тристан. — Но я понимаю твоё желание сорваться. На твоём месте я, наверное, поступил бы так же.

— Ты не на моём месте, — огрызаюсь я.

— Я это понимаю. — Челюсть Тристана снова дёргается. — Так что не приходи больше на мою территорию с угрозами, Дженовезе. Я не имею к этому никакого отношения.

— Повторение этого не заставит меня поверить тебе, — рычу я в ответ. Тристан долго смотрит на меня, между нами повисает тишина, густая и опасная. Наконец, он прочищает горло.

— Я вынужден попросить тебя уйти. Или я прикажу тебя вывести. — Его тон резок и холоден. — Сейчас же.

У меня нет выбора, кроме как отступить. Я не могу убить его здесь и сейчас, без доказательств. Но если доказательства можно найти, я их найду.

Потому что в одном я уверен… это было только начало.

ГЛАВА 17

БРИДЖИТ

Я просыпаюсь в постели Цезаря.

Не с Цезарем, его нигде не видно, а в его огромной двуспальной кровати с нелепыми простынями и видом на Майами. Солнечный свет льётся сквозь окна от пола до потолка, и на мгновение я теряюсь, не понимая, почему всё такое мягкое и дорогое.

Потом всё возвращается. Заправочная станция. Мужчины с оружием. Марко и Брайс погибли, потому что пытались защитить меня.

Я инстинктивно подношу руку к животу и с облегчением понимаю, что не чувствую ни спазмов, ни боли. Доктор Эркли сказала, что всё в порядке, но после вчерашнего я не хочу рисковать.

Я медленно сажусь, пытаясь прийти в себя. Прошлая ночь как в тумане. Я пролежала в ванне слишком долго, пока вода не остыла, а пальцы не стали деревянными, после чего вытерлась и, прихрамывая, вернулась в постель. Цезарь достал мой чемодан из разбитого внедорожника, и я, пока ждала его возвращения, достала из него мягкие удобные домашние штаны и майку.

В конце концов он вернулся с «китайской едой на вынос», которая на вкус была намного дороже всего, что мне когда-либо доставляли. В кои-то веки я не стала притворяться, что не хочу есть. Я съела всё до последней крошки, а потом, минут через пятнадцать, вырубилась, совершенно обессиленная после этого дня.

Судя по солнечному свету, я проспала до середины утра. Может, и дольше. Дверь открывается, прежде чем я успеваю взглянуть на часы, и я резко поднимаю голову и вижу, как входит Цезарь с тарелкой, на которой лежат сэндвич и чипсы.

Значит, уже день.

На нём тёмные джинсы и мягкая на вид футболка-хенли цвета лесной зелени с короткими рукавами, которая открывает его мускулистые руки с татуировками, и от этого зрелища у меня невольно пересыхает во рту. Я не могу отвести от него взгляд, он по-прежнему самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, несмотря на наше более чем запутанное прошлое.

— Ты очнулась. — Его голос звучит мягче, чем раньше, почти осторожно. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня сбил грузовик. — Я сжимаю край матраса обеими руками, пытаясь удержать равновесие. — Сколько времени?

— Чуть больше полудня. — Цезарь начинает улыбаться. — Ты долго спала.

— Мне это было нужно. — Я провожу рукой по спутанным волосам. Я спала на мокрой подушке, так что теперь они в полном беспорядке. Должно быть, я выгляжу ужасно, но Цезарь по-прежнему смотрит на меня с тем же жаром в глазах, и этот огонёк разгорается всё сильнее, когда он видит меня сидящей на его кровати. — Где ты спал?

— На диване внизу. — Он ставит тарелку на стол.

— Ты это приготовил? — Я показываю на сэндвич, и он смеётся.

— Нет. Я умею кое-что готовить, но одно из преимуществ денег в том, что в этом нет необходимости. Это из кафе дальше по улице.

Я облизываю пересохшие губы и замечаю, как его взгляд мгновенно опускается на мой рот.

— Есть какие-нибудь зацепки о том, кто пытался меня убить?

Он сжимает челюсти.

— Я работаю над этим.

— Я хочу знать, что происходит. Почему кто-то напал на меня по дороге домой и убил Марко и Брайса?

Цезарь долго смотрит на меня.

— Причин могло быть несколько, — говорит он наконец. — У моего отца было много врагов, когда он был жив. Вполне возможно, что я унаследовал это, и что они решили нанести удар, пока я слаб, пока я всё ещё утверждаюсь. Возможно, кто-то узнал о тебе и захотел исключить вероятность того, что я женюсь на тебе и у нас родится ребёнок, который станет моим наследником и не будет связан с семьями. Возможно, кто-то просто хотел втянуть меня в ситуацию, в которой меня, скорее всего, убьют, зная, что я приду за тобой. — Он делает паузу. — В моём мире полно опасностей, Бриджит.

— И всё же ты втянул меня в это. — Я пристально смотрю на него и вижу, как он напрягается, ожидая очередного спора.

— Не нарочно. — Он проводит рукой по волосам. — Я не хотел, чтобы ты забеременела, Бриджит. Я хотел оградить тебя от всего этого, если бы ты вообще у меня была. То, что произошло… всё это случилось из-за случайности. Но теперь, когда это произошло, я должен обеспечить твою безопасность.

Я опускаю взгляд на свои руки. В кои-то веки я не могу с ним спорить. Понятно, что он не лгал, когда говорил, что есть люди, которые хотят причинить мне вред. Я попыталась уйти от него, вернуться домой, чтобы сбежать от всего этого, и меня тут же выследили.

Нравится мне это или нет, но он мне нужен. По крайней мере, пока.

— И что теперь? — Я поднимаю на него глаза и вижу, как напряжённо он стиснул зубы.

— Я собираюсь выяснить, кто за этим стоит, и покончить с ними.

От того, как непринуждённо он говорит об убийстве, у меня сводит желудок.

— Это безумие. Это полное безумие, чёрт возьми.

— Я знаю. — Он подходит ближе, опускается на кровать рядом со мной и протягивает мне руку. Я удивляюсь, что не отдёргиваю её. — Прости, что я втянул тебя в это.

Мне хочется верить, что он говорит серьёзно. Я поражена тем, как сильно мне вдруг захотелось в это поверить, после всего, что произошло вчера, было бы так здорово найти безопасное место. Полагаться на кого-то, кто могущественен, силён и способен положить конец тому, что мы невольно начали той ночью.

Но я видела, на что он способен, когда чего-то хочет. Было бы глупо полностью доверять ему сейчас.

— Это не имеет значения, — говорю я наконец. — Извинения не имеют значения, и это ничего не исправит. Важно то, что я в опасности, и ребёнок тоже. Так что же нам теперь делать?

Цезарь медленно вздыхает.

— Нам нужно пожениться.

Я моргаю, глядя на него.

— Прости, что?

— Бриджит, пожалуйста, просто выслушай меня. — Он поворачивается ко мне лицом и хватает меня за руки, не так сильно, чтобы я отпрянула, но достаточно крепко, чтобы я почувствовала, как сильно он хочет, чтобы я его выслушала. — Я знаю, что ты не хочешь выходить за меня замуж. Я знаю, что ты пиналась, кричала и ясно дала понять свою позицию по этому вопросу. Но Константин ждёт, что я выберу себе невесту прямо сейчас. Я должен был согласиться ещё вчера. Я был на чёртовом совещании, когда ты мне позвонила.

По какой-то иррациональной причине мысль о том, что он был на совещании, посвящённом заключению брака с другой женщиной, через час после того, как я ушла, вызывает у меня лёгкую тошноту. Я осознаю, что ревную, и изо всех сил стараюсь подавить эти эмоции. Этому нет места, и в этом нет никакого гребаного смысла.

Лучшее, что могло бы со мной случиться, это если бы Цезарь женился на ком-нибудь другом. По крайней мере, до сих пор я медленно осознаю это.

— Брак со мной означает, что ты носишь моё имя. Официально. Любой, кто нападает на тебя или на нашего ребёнка, подвергается гораздо большему риску. Это может полностью остановить любые дальнейшие нападения. Это официально делает нашего ребёнка моим наследником. Это сделает и тебя, и ребёнка гораздо менее уязвимыми, а это значит, что другие начальники, такие как Константин, будут обязаны помочь защитить и вас.

— Я думала, что этот пентхаус надёжно защищён. — Я пристально смотрю на него. — Ты не можешь обеспечить достаточную охрану, чтобы я была в безопасности здесь?

— Может быть. Может, и нет. Это зависит от того, кто за этим стоит. У них может быть целая армия. Столько же людей, сколько у меня, или даже больше. И если мы не поженимся как можно скорее, мне придётся жениться на ком-то другом, Бриджит. Скоро. Я не смогу оставаться здесь с тобой. Защищать тебя станет сложнее. У нашего ребёнка не будет статуса. Это делает тебя более уязвимой, потому что они могут знать, что ты мне небезразлична, но они также будут знать, что в глазах всех, кроме меня, ты и наш ребёнок — расходный материал.