М. Джеймс – Порочный грешник (страница 39)

— Кэтрин, Изабелла, Элиза. — Константин садится напротив меня и делает глоток выдержанного рома из своего бокала. — Винсент Торино требует от меня подтверждения, что ты собираешься просить руки его дочери. Я рекомендую Изабеллу. Он поджимает губы. — Но я сомневаюсь, что ты согласишься с моей оценкой.

Его тон раздражает меня, заставляя чувствовать себя непослушным подростком, который не согласен с родителем, а не наследником, и будущим доном, по праву рождения. Я вздыхаю, заставляя себя сохранять спокойствие.

Бриджит ушла.

Я отпустил её.

Теперь не имеет значения, на ком я женюсь, кроме того, что это способствует достижению моих целей.

— Думаю, Элиза не подходит, — спокойно говорю я, когда Тристан садится напротив нас с Константином. — Я разговаривал с ней и танцевал на нескольких вечеринках и не думаю, что мы подходим друг другу. Изабелла настойчива, и, как ты сказал, у её отца есть ценные связи. Хотя Кэтрин была бы моим первым выбором.

— Она подходит, — медленно произносит Константин, делая ещё один размеренный глоток рома. Теперь, когда я согласился на его условия, он не торопится. — Но она не с этой территории. Из этих двоих тебе больше подойдёт та, чьё имя и фамилия тебе знакомы. А связи в сфере грузоперевозок, это не шутки. Я много лет работаю с семьёй Торино. Им можно доверять. Это будет хорошим дополнением к твоему возвращению в семью, чтобы ты мог заняться делами своего отца.

Я хмурюсь. В кои-то веки Тристан молчит и ничего не говорит. Интересно, злится ли он из-за того, что шанс заполучить империю моего отца ускользает от него.

— Изабелла не из тех женщин, на которых я бы женился.

— Тебе не обязательно проводить с ней так много времени, — Константин машет рукой. — Достаточно жениться на ней, зачать ребёнка и появляться на важных мероприятиях с ней под руку. Хотя, — усмехается он, — я уверен, что Валентина тоже предпочла бы, чтобы ты женился на Кэтрин. Она бы нашла её гораздо более сносной, когда жёны собрались бы вместе.

— Тогда мне нравится мнение твоей жены. — Я опрокидываю в себя виски. Как только я вернусь домой, я намерен как следует напиться. — Но ты считаешь, что Изабелла — лучший выбор?

Константин кивает, наблюдая за мной ястребиным взглядом. Тристан по-прежнему молчит. А я перебираю в голове варианты.

Я правда не могу выносить Изабеллу. По крайней мере, долго. Но Константин прав, мне не нужно проводить с ней больше времени, чем это строго необходимо, а Изабелла была воспитана как жена дона. Она подчинится любому моему требованию.

Теперь, когда Бриджит ушла, разве имеет значение, что мне не нравится женщина, на которой Константин хочет меня женить? Я не хочу жениться ни на ком другом, так почему бы не выбрать самый выгодный вариант, тот, который не сопряжён с какими-либо препятствиями или потенциальными проблемами? И кроме того… Мне действительно нравится Кэтрин. Она красивая, умная, остроумная и, я думаю, заслуживает лучшего, чем брак с мужчиной, который её не хочет и женится на ней только под давлением. Скорее всего, она всё равно окажется с каким-нибудь богатым придурком, но, по крайней мере, я не буду тем, кто свяжет её узами брака без любви и страсти.

— Хорошо, — начинаю я. — Я...

В моём кармане раздаётся звонок, достаточно громкий, чтобы оба мужчины услышали его в тишине кабинета. Константин прищуривается, и я понимаю, что лучше не доставать телефон, но всё равно это делаю. Шансы на то, что это Бриджит, ничтожно малы, но...

На экране её имя. Я отвечаю, не раздумывая, и у меня сжимается сердце от страха. Я не могу представить, почему она уже звонит мне, если только что-то не пошло совсем не по плану.

— Бриджит? Что...

— Они убили их. — Её голос срывается, она тяжело дышит. — Марко и Брайс мертвы, и они идут за мной. Я не знаю, кто они, но они…

Кровь стынет в жилах, каждая мышца в моём теле напрягается, как у хищника, готового к прыжку. Кто-то забрал мою…

Я почти назвал её своей женой, но это не так. Пока нет. Не совсем. Но она в опасности.

Я слышу её крик, и каждая клеточка моего тела реагирует, когда я вскакиваю со стула и направляюсь к двери, мой стакан с виски со стуком падает на ковёр. Я слышу, как Константин за моей спиной спрашивает, что происходит, но я не утруждаю себя ответом. Мне нужно добраться до Бриджит.

— Бриджит! — Я слышу, как отчаянно звучит мой собственный голос, когда я зову её по имени. — Где ты? Бриджит, ответь мне!

— Я не знаю! — Кричит она в трубку. — За городом...

Я слышу её голос откуда-то издалека, как будто трубку кинули. Я выкрикиваю её имя, но прежде чем успеваю сказать что-нибудь ещё, связь обрывается.

Позади меня раздаются тяжёлые шаги, и я слышу голос Константина.

— Что происходит? — Спрашивает он.

— Мне нужно идти. — Я уже иду к главному входу. Нельзя терять время. — Кто-то напал на Бриджит.

— Цезарь…

Но я уже спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, и бегу к главному входу. Я пытаюсь сообразить, кто мог осмелиться напасть на неё. У моего отца было много врагов, но большинство из них не осмелились бы так открыто выступить против меня. Только не тогда, когда я под защитой Константина.

Если только они не боятся Константина.

Если только у них нет собственной защиты.

Мог ли Тристан сделать это? Этот вопрос не даёт мне покоя, пока я сажусь за руль «Феррари» и с такой силой выезжаю с круговой подъездной дороги Константина, что гравий разлетается по его безупречной лужайке. Почему? Хотел ли он избавиться от Бриджит, чтобы я не смог отказаться от своего обещания? Месть за то, что я не отказался от попыток завладеть наследием отца?

Или это кто-то другой?

Я не знаю. У меня нет времени разбираться, но вопросы роятся в моей голове, пока я мчусь к точке на карте, где был телефон Бриджит, лавируя в потоке машин, как одержимый. Потому что я такой и есть, одержимый желанием добраться до неё, убедиться, что она в безопасности, убить любого, кто посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Я отпустил её, но она всё ещё моя. Она всегда будет моей, даже если я больше никогда её не коснусь.

И никто другой тоже не коснётся.

Я резко торможу, увидев разбитую машину. «Феррари» ненадолго заносит, прежде чем остановиться. Я выхожу из машины, пока она ещё на ходу, в поисках хоть каких-то следов Бриджит.

Марко и Брайс лежат мёртвые на переднем сиденье. У меня сжимается сердце. Они оба были хорошими, преданными людьми. Они не заслужили такой смерти, и меня охватывает гнев.

Тот, кто это сделал, умрёт. Медленно.

Я вижу разбитый телефон в траве на обочине, вижу следы от шин другой машины, которая уехала в спешке. На мгновение у меня замирает сердце, потому что я не знаю, что делать дальше. Если Бриджит увезли отсюда, на её поиски потребуется время. Время, которого у неё может не быть, в зависимости от того, что похитители собираются с ней делать.

Мне не следовало её отпускать. Меня охватывает чувство вины, пока я ищу её взглядом, но затем я испытываю странное облегчение, когда вижу на асфальте несколько капель крови, ведущих в сторону от дороги.

Возможно, это кровь Бриджит. Но это также означает, что она ранена.

Я иду по следу. Он ведёт в траву вдоль обочины, примятую тяжёлыми ботинками. В земле виднеется след от пули, с другого дерева слетела кора. Кровь растекается по траве, мимо нескольких обветшалых домов, и мой пульс учащается, когда я думаю о том, удалось ли Бриджит сбежать… но они бы последовали за ней.

Я сам пускаюсь бежать, следуя за каплями крови, пока они не пересекают другую улицу и не приводят меня к заправке, которая выглядит так, будто вот-вот закроется. В таких местах чаще торгуют наркотиками, чем обслуживают клиентов.

Кровавый след ведёт за дом к боковой двери. Я, не раздумывая, распахиваю её и, поморщившись от кислого запаха, вбегаю в ванную, которая знавала и лучшие времена.

На плитке кровь. Кровь на раковине. Моё сердце бьётся так сильно, что мне больно, и я выкрикиваю её имя.

— Бриджит!

Проходит мучительно долгая секунда, и я думаю, не последовали ли они за ней сюда. Вдруг она ушла. Вдруг я опоздал.

И тут дверь дальней кабинки распахивается, и из неё, пошатываясь, выходит Бриджит с побелевшим лицом и окровавленной джинсовой тканью, прикрывающей правую икру.

— Цезарь. — Она выдыхает моё имя, и я, не раздумывая, двумя длинными шагами пересекаю разделяющее нас расстояние и заключаю её в объятия. — Цезарь, боже мой...

Я чувствую, как в моём мозгу на мгновение происходит короткое замыкание от осознания того, что она снова в моих объятиях, прижимается лицом к моей груди и всхлипывает, не в силах перевести дыхание, от ощущения того, что она хочет меня, нуждается во мне, пусть даже всего на мгновение.

— Бриджит... — Я смотрю на неё сверху вниз и убираю волосы с её лица. — Нам нужно идти. Что случилось? Что...

Прежде чем она успевает ответить, я слышу тяжёлый хруст гравия под ногами и замираю.

— Она точно там?

— Дежурный сказал, что видел, как она вошла.

— Босс хочет, чтобы она была жива. Постарайся не причинить ей слишком много боли, когда ты...

Я инстинктивно толкаю Бриджит за спину и достаю пистолет в тот момент, когда дверь в ванную распахивается и я вижу троих мужчин.

Они одеты в чёрное, вооружены пистолетами и выглядят как профессионалы. Не уличные бандиты — это солдаты.