М. Джеймс – Порочный грешник (страница 38)

Последний вариант отпадает. Я делаю глубокий вдох и сажусь во внедорожник.

Он просторный и прохладный, пахнет свежей кожей. Я пристёгиваюсь, и у меня сжимается сердце, когда Марко садится за руль и заводит машину, а Брайс присоединяется к нему на пассажирском сиденье. Никто не спрашивает у меня адрес, должно быть, Цезарь дал Марко все необходимые указания. Или меня обманом заставили сесть в эту машину.

Внедорожник выезжает из гаража, и я пытаюсь дышать, хотя от волнения у меня перехватывает горло. Я не успокоюсь, пока не доберусь до дома, и даже тогда, я уверена, пройдёт несколько дней, прежде чем я снова почувствую себя в безопасности. Может, и больше.

Пока мы едем, Марко и Брайс молчат. Через некоторое время Брайс включает радио на одной из топовых радиостанций, и Марко бросает на него взгляд, но не выключает его. Мы приближаемся к окраине города, когда я слышу, как Брайс вздыхает, и вижу, как он наклоняется вперёд, пристально глядя в боковое зеркало.

— Кажется, у нас компания, — говорит он, понижая голос и глядя на Марко. — Не очень хорошо выглядит.

Я поворачиваюсь на сиденье, чтобы посмотреть в заднее окно, и у меня сводит желудок. За нами едут два чёрных внедорожника, они агрессивно лавируют между другими машинами, чтобы не отставать от нас, как я понимаю после секундного замешательства. Я вижу, как один из них поравнялся с нами, и замечаю внутри тёмные фигуры мужчин, их лица скрыты тонированными стёклами.

У меня в горле начинает бешено колотиться сердце. Я не очень-то верила Цезарю, когда он говорил, что кто-то может причинить мне вред. Я думала, он блефует, пытается меня напугать, заставить думать, что он мне нужен. Но теперь, видя фигуры мужчин в машине рядом с нами, слыша гудки проезжающих машин, когда другой внедорожник подъезжает ближе, я чувствую, как по телу разливается тошнотворный холод.

— Держись, — мрачно говорит Марко, и внезапно мы начинаем ускоряться, двигатель ревёт, а он жмёт на газ. Внедорожники легко догоняют нас, и я с нарастающим ужасом понимаю, что это не совпадение. Кто-то преследует нас. Кто-то хочет нас остановить.

— Кто они? — Спрашиваю я дрожащим от страха голосом.

— Не знаю, — резко отвечает Брайс, доставая пистолет из-за спины, когда Марко, резко поворачивает. Мы находимся в более бедной части города, в нескольких милях от моего дома и далеко от оживлённого центра Майами. Когда Марко сворачивает на другую улицу, машин становится всё меньше, пока не остаются только мы и две машины, которые нас преследуют. — Но это не люди Цезаря, могу тебе сказать.

Внедорожник, который ехал рядом с нами, снова подъезжает и теперь едет по встречной полосе в переулке, чтобы не отставать от нас. Внезапно он сворачивает и врезается в нашу машину с пронзительным скрежетом металла о металл. Меня отбрасывает на дверь, ремень безопасности врезается в грудь, пока Марко пытается удержать нас на дороге. Меня пронзает боль, а за ней быстро следует страх.

Ребёнок. О боже, мой ребёнок.

— Вызови подкрепление, — кричит Марко Брайсу, но прежде чем тот успевает ответить, лобовое стекло взрывается, осыпая нас осколками. На груди Брайса расплывается кровавое пятно, и он падает вперёд, выронив пистолет.

Я не могу сдержать крик, который срывается с моих губ, — высокий и испуганный. В ушах звенит, а в воздухе пахнет кровью: густой медный запах, который я чувствую на языке. Кажется, что мой мир трещит по швам, я и раньше видела, как кто-то умирает, но никогда не было ничего подобного.

Смерть моего отца была своего рода насилием: рак разъедал его тело изнутри, но это другое. Брайс обмякает на ремне безопасности, и я вижу повсюду кровь. Не могу поверить, что ещё минуту назад он был жив, а теперь мёртв.

Марко ругается, пытаясь одновременно вести машину и достать оружие. Машину резко заносит, и я слышу новые выстрелы, чувствую, как машина содрогается от пуль, пробивающих металл.

— Пригнись! — Кричит мне Марко, но уже слишком поздно. Что-то ударяет его по голове, отбрасывая в сторону, окно разбивается, и внезапно мы начинаем кружиться, а мир за окнами превращается в размытое пятно из асфальта и неба.

Машина врезается в дерево, и от удара меня отбрасывает на сиденье передо мной. Боль пронзает мои рёбра, ремень безопасности удерживает меня на месте, и я не могу дышать от удара. Я не могу думать. На мгновение всё вокруг закружилось, и я уставилась вперёд, не в силах осознать происходящее.

Когда зрение проясняется, я вижу, что машина остановилась. Из смятого капота идёт пар, а на приборной панели, сиденьях и передней части машины — кровь. Марко безвольно свесился над рулём. Брайс точно мёртв, его глаза бессмысленно смотрят в пустоту.

Я одна.

У меня кружится голова, звенит в ушах. Я не знаю, смогла бы я встать, если бы попыталась. Всё вокруг кажется странным и расплывчатым. Сквозь звон в ушах я слышу хлопанье автомобильных дверей и понимаю, что нападавшие выходят из машин. Они идут за мной. Чего бы они ни хотели, кто бы они ни были, они ещё не закончили.

Мои руки дрожат, когда я нащупываю телефон, который дал мне Цезарь, тот, в котором запрограммирован его номер. Другой рукой я хватаюсь за ремень безопасности, молясь, чтобы он не был заклинен. Я испытываю облегчение, когда он отстёгивается, и бросаюсь к двери, которая не заблокирована деревом, надеясь, что смогу выбраться и убежать, прежде чем меня поймает тот, кто там снаружи. Цезарь может отследить сигнал телефона, я в этом уверена. И я также уверена, что, как бы я к нему ни относилась, он придёт и найдёт меня.

Мне просто нужно сбежать.

Мне нужен Цезарь.

От этой мысли у меня сводит желудок, но выбора нет. Я заперта в машине с двумя мертвецами, возможно, ранена, а вооружённые нападающие приближаются ко мне. Мне нужна помощь, и Цезарь — единственный, кто, я уверена, может её оказать.

Дверь распахивается как раз в тот момент, когда я нахожу его контакт в телефоне, и я отступаю назад, а мужчина в чёрной военной форме с закрытым лицом бросается на меня и хватает за руку.

Я с силой бью его ногой, одной рукой сжимая телефон и пытаясь найти другой выход. Я не опытный боец, но отец научил меня защищаться, когда я была подростком, и я не уйду с ними из этой машины без боя.

Сзади. Если я переберусь через сиденья, то, возможно, смогу открыть задний люк и выбраться наружу. Я начинаю подтягиваться через сиденье, на котором сижу, ко второму ряду позади меня, но прежде чем успеваю это сделать, чувствую, как грубая рука хватает меня за лодыжку и тянет назад.

Я вскрикиваю, отскакиваю назад и бью его другой ногой в челюсть. Он хрипит, на мгновение ослабляя хватку, и я использую свой шанс.

Я карабкаюсь по сиденьям, лихорадочно тыча пальцем в контакт Цезаря на экране, пока перебираюсь через второй ряд. Звонит телефон, и я слышу, как он отвечает.

— Бриджит? Что…

— Они убили их, — выдыхаю я срывающимся голосом. — Марко и Брайс мертвы, и они идут за мной. Я не знаю, кто они, но они...

Как только я дотягиваюсь до заднего люка, он распахивается, и двое мужчин преграждают мне выход. Они хватают меня и вытаскивают из-под обломков. Я кричу, сжимая телефон и пытаясь сопротивляться, пока они тянут меня к одному из внедорожников.

— Бриджит! — Теперь в динамике телефона звучит отчаянный голос Цезаря. — Где ты? Бриджит, ответь мне!

— Я не знаю! — Кричу я. Я вырываюсь из их хватки, пытаясь убежать, и запрокидываю голову, пытаясь ударить головой мужчину позади меня. — За городом...

Телефон вырывают из моих рук и топчут тяжёлым ботинком. Я снова кричу, зовя на помощь, дёргаюсь и извиваюсь, пытаясь укусить руку, которая хватает меня за волосы. Один из мужчин бьёт меня, нанося резкий удар по голове, от которого перед глазами вспыхивают звёзды.

Я слышу, как Цезарь всё ещё выкрикивает моё имя, пока они тащат меня к ожидающему их автомобилю.

— Пожалуйста, — задыхаюсь я, думая о ребёнке, которого я только начала воспринимать как нечто реальное. — Пожалуйста, не делайте мне больно. Я беременна.

Мужчина, который меня держит, смеётся, и от этого холодного звука у меня кровь стынет в жилах.

— Мы знаем, — говорит он с акцентом. — Именно поэтому ты поедешь с нами.

Они заталкивают меня на заднее сиденье внедорожника, и последнее, что я вижу перед тем, как захлопывается дверь, — это разбитый телефон Цезаря, лежащий на дороге, с тёмным экраном и беззвучный.

ГЛАВА 16

ЦЕЗАРЬ

Хрустальный бокал в моей руке кажется тяжелее, чем должен быть. Я сижу напротив Константина в его роскошном кабинете, на этот раз не в офисе, и почти не притрагиваюсь к янтарной жидкости внутри. Я глубже погружаюсь в мягкое кожаное кресло и оглядываю книжные полки, заставленные первыми изданиями книг, и элегантные украшения. Я знаю, что должен чувствовать себя так, будто меня впустили в святая святых, будто это проявление доверия, ведь я соглашаюсь на брак, о котором просил Константин, но всё, что я чувствую, — это зияющую пустоту в груди.

Бриджит ушла.

Я её отпустил.

Эти две фразы крутятся у меня в голове, отвлекая меня, пока дверь снова не открывается и не входит Тристан. Он подходит к барной тележке и наливает себе того же виски, который выбрал я, и это меня раздражает. У него не должно быть такого хорошего вкуса.