М. Джеймс – Порочный грешник (страница 31)

— Ты прекрасно выглядишь, — говорит Цезарь от двери, и что-то в его голосе заставляет меня обернуться.

Он смотрит на меня так, словно никогда раньше не видел, и в его голубых глазах горит огонь, от которого, несмотря ни на что, у меня учащается пульс. Он переоделся в другой костюм, на этот раз угольно-серый, идеально сшитый и подчёркивающий мышцы под облегающей тканью.

— Я знал, что это платье тебе подойдёт.

— Оно хорошо сидит, — осторожно говорю я, с трудом сглотнув. Я не хочу, чтобы он видел, как этот взгляд действует на меня, как от него у меня закипает кровь. Это напоминает мне о том, как я стояла на коленях на холодном бетоне, как проводила по нему языком, как он заставлял меня чувствовать то, о чём я и не подозревала до той ночи.

— Идеально, — говорит он, подходя ближе. — Ты выглядишь потрясающе, красавица.

Я выдавливаю из себя улыбку, чувствуя, как дрожу. Потому что сегодня я могу найти способ сбежать от него, твёрдо говорю я себе. Не из-за того, как он на меня смотрит, и не из-за того, как меня окутывает его одеколон, когда я подхожу ближе. В нём чувствуется слабый аромат апельсина, который напоминает мне о солнечных днях во Флориде. Не из-за чего-то другого, кроме предвкушения наконец-то обрести свободу.

Он ведёт меня вниз, и я ещё раз оглядываю пентхаус. В прошлый раз я была так взбешена и зла, что почти ничего не замечала, но на этот раз я оглядываюсь по сторонам, пока Цезарь ведёт меня к входной двери. Он огромный, с открытой планировкой, с отделкой кожей и блестящей латунной фурнитурой, полированными полами из тёмного дерева и железной лестницей, ведущей на первый этаж. Похоже, что его оформлял профессионал, без каких-либо личных штрихов. Всё выглядит идеально, слишком идеально, как в каталоге.

— Ты купил его недавно? — Спрашиваю я, невольно испытывая любопытство. — Или он достался тебе по наследству?

— Я купил его как раз перед тем, как вернуться. Забрал ключи как раз перед тем, как купил «Феррари». — Цезарь бросает на меня многозначительный взгляд, и от осознания того, что он имеет в виду, у меня по спине бегут мурашки. Этот взгляд напоминает мне о том, чем мы занимались вскоре после этого.

Я вопреки всему надеюсь, что он возьмёт другую машину, наймёт водителя или вызовет Uber. Но то ли он особенно привязан к этой машине, то ли просто хочет помучить меня, он ведёт меня к «Феррари», и я заставляю себя не думать о том, как я лежу на капоте, и о том, как его губы касались меня, как его член...

Цезарь открывает мою дверь как раз в тот момент, когда я чуть не спотыкаюсь, он бросает на меня ещё один многозначительный взгляд, от которого мои щёки краснеют.

— Я очень привязан к этой машине, — говорит он с ухмылкой на губах, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не дать ему пощёчину.

— Не стоит, — сухо говорю я, садясь на пассажирское сиденье. — Она явно неисправна.

Он ухмыляется и наклоняется, чтобы закрыть мою дверь.

— Один только взгляд на неё напоминает мне, как хорошо мне было с тобой, красавица. И каждый раз, когда я выезжаю на ней, я так возбуждаюсь, что не могу ясно мыслить.

Цезарь отступает, закрывая дверь, и по моей спине пробегает волна нежелательного жара. С той ночи, когда он меня похитил, он стал совсем другим человеком по сравнению с тем, кто соблазнил меня в первую ночь: более холодным, сосредоточенным, высокомерным, целеустремлённым преступником, который соответствует моему представлению о мафиози. Но на секунду, когда он закрывал мою дверь, я снова увидела того мужчину из первой ночи — дерзкого, сексуального, ухмыляющегося мужчину, который уговорил меня встать на колени быстрее, чем кто-либо другой.

И это привело меня сюда, мрачно напоминаю я себе, пытаясь избавиться от покалывания в коже, когда Цезарь садится за руль. В «Феррари» пахнет тёплой кожей и его цитрусовым одеколоном, и у меня сводит желудок от того, как близко он сидит ко мне в тесном салоне спорткара.

Не так уж сложно вспомнить, что я здесь против своей воли. Но почему-то, когда он так близко, когда вокруг меня всё напоминает о том, что мы делали, и я чувствую его запах, меня необъяснимо тянет придвинуться к нему, вдохнуть его запах, прикоснуться к нему.

Я напрягаюсь, сжимаю пальцы на коленях и изо всех сил стараюсь не смотреть на него.

Машина урчит, и Цезарь выезжает из гаража, направляясь на улицы Майами. Мы едем в тишине, а я упрямо смотрю в окно машины и наблюдаю за проплывающим мимо городом. Дорога недолгая, вскоре мы останавливаемся перед великолепным зданием из белого камня на берегу. К нам подходит парковщик, чтобы забрать ключи у Цезаря, который выходит из машины и открывает мою дверь.

Я выхожу, и тёплый ночной воздух обдувает мои щёки. Цезарь берет меня за руку. Я почти уверена, что это попытка удержать меня от побега, но в этот момент я слишком увлечена открывающимся передо мной видом, чтобы даже думать о побеге.

Глупая, ругаю я себя, пока мы идём к выходу. У меня был шанс, когда Цезарь отдавал ключи. Я могла бы выскользнуть и сбежать, но я была слишком потрясена красотой ночного города, чтобы вспомнить, что мне нужно валить отсюда к чёртовой матери.

Я говорю себе, что у меня будет ещё один шанс, когда мы заходим внутрь и направляемся прямо к стойке администратора, где Цезарь называет своё имя стоящей там милой брюнетке. Она ведёт нас через ресторан, и я не могу удержаться, чтобы не оглядеться по сторонам. Светильники с голубым оттенком заливают всё вокруг океанским сиянием, а интерьер выполнен в белых тонах с использованием тёмного дерева и каменной плитки на полу. Нас проводят в дальнюю часть зала с видом на воду. Стены и потолок полностью стеклянные, что позволяет любоваться заливом и ночным небом.

Цезарь отодвигает для меня стул, и я сажусь, прищурившись, когда он садится рядом.

— Ты пытаешься притвориться джентльменом, но меня не проведёшь.

Он щёлкает языком и усмехается, протягивая руку за винной картой.

— Я могу быть джентльменом, Бриджит. Ты просто предпочитаешь этого не замечать.

— Джентльмены не похищают женщин.

Его губы кривятся.

— Ты, должно быть, не читала много исторических любовных романов.

Я фыркаю на это. Я ничего не могу с собой поделать.

— А ты читал?

— Моя мама любила их. — Он приподнимает бровь, и я понимаю, что он пытается вывести меня из себя. — Может, я и заглядывал разок-другой, когда был подростком. Хотя в основном я получал сексуальное образование более… практическим путём.

Я закатываю глаза.

— Я уверена, что так и было. Ты сам выберешь, что я буду пить, или мне можно посмотреть?

— Конечно. — Он протягивает мне буклет, и я быстро просматриваю безалкогольные варианты, которых оказывается гораздо больше, чем я ожидала. Когда подходит официант, Цезарь заказывает бокал белого вина, а я прошу безалкогольный вариант спритца.

— На закуску я бы порекомендовал салат «Капрезе», — говорит Цезарь, бегло просматривая меню, как будто он уже бывал здесь. — У них отличная паста с лобстером, как и филе, если ты не любитель морепродуктов.

— Я живу во Флориде. Не любить морепродукты — это, по-моему, преступление.

— Нет. Если бы это было так, я бы знал. — Он ухмыляется, и я понимаю, что он пытается пошутить. Он ведёт себя так, будто это свидание… настоящее свидание, и я смотрю на него, удивляясь, как он может быть таким тугодумом.

— Ты же понимаешь, что я не хочу быть здесь с тобой, верно?

Цезарь поджимает губы и не отвечает, пока официант не принесёт нам напитки и не примет заказ на закуску: мне — крабовый суп, а ему — карпаччо из лосося с трюфелем.

— Ты могла бы насладиться вечером, Бриджит. Я пытаюсь... — он медленно вздыхает. — Я пытаюсь дать тебе то, чего ты хотела. Провести вечер вне дома. На свежем воздухе. Поужинать в одном из самых красивых и эксклюзивных ресторанов Майами. Почему ты постоянно ссоришься?

— Потому что я ни о чём таком не просила, — тихо шиплю я сквозь зубы, прежде чем взять свой напиток и сделать глоток. Это намного лучше, чем должно быть, и я вижу, как Цезарь наблюдает за мной, и в его глазах мелькает веселье, когда я не могу притвориться, что мне не нравится.

— Можешь попробовать, — тихо говорит он, а затем снова опускает взгляд в меню. — Лосось здесь тоже хорош.

Я смотрю в своё меню, но на самом деле не думаю о том, что собираюсь съесть. Вместо этого я краем глаза пытаюсь найти выход, понять, где находятся туалеты, и выяснить, есть ли отсюда путь к отступлению. Лучший план, который я могу придумать, это в какой-то момент во время ужина пойти в дамскую комнату, а затем попытаться сбежать оттуда. К тому времени, как он поймёт, что происходит, я уже буду далеко от него. А потом… А потом я не знаю. У меня нет ни мобильного телефона, ни денег на такси. По словам Цезаря, если я пойду в ближайший полицейский участок, меня отправят обратно к нему. Может, мне поможет больница.

Я разберусь с этим позже. Сейчас мне просто нужно сбежать как можно скорее.

— Бриджит? — Голос Цезаря прерывает мои размышления. — Ты какая-то рассеянная.

— Просто наслаждаюсь происходящим, — мило говорю я, возвращаясь к своему меню. — Не каждый день жертву похищения приглашают на ужин в пятизвёздочный ресторан.

Его челюсть слегка напрягается, но он не поддаётся на провокацию.

— Заказывай, что хочешь.