М. Джеймс – Порочный грешник (страница 32)
В итоге я выбираю королевского лосося, а Цезарь заказывает пасту с лобстером. Официант доливает ему вина и приносит мне ещё один бокал спритца после того, как мы съели закуски. Цезарь смотрит на мой суп, подцепляя тонкой рыбной вилкой кусочек размером с лист бумаги.
— Вкусно? — Спрашивает он, когда я ем, и я не могу заставить себя солгать.
Это лучшее, что я когда-либо пробовала. Суп кремовый, бархатистый, с кусочками крабов, которые восхитительно сладкие, и специями, которые я не узнаю, но которые каким-то образом превращают всё это в такое совершенство, что, я уверена, спагетти из продуктового магазина уже никогда не будут такими вкусными. Проглотив, я перевожу дыхание и смотрю на Цезарь.
— Всё в порядке.
Он закатывает глаза и откусывает ещё кусочек своей пасты. Несколько мгновений мы едим в тишине, честно говоря, я так сосредоточена на еде, что не думаю, что смогла бы что-нибудь ответить, даже если бы захотела. Наконец Цезарь смотрит на меня и тянется за своим бокалом вина.
— Как долго ты работаешь в мастерской?
Я чуть не роняю ложку. Вопрос ошеломляет. Я не ожидала, что он спросит о чём-то настолько личном, и не сразу проглатываю, прежде чем отложить ложку и посмотреть на него.
— Может, это не твоё дело.
Цезарь медленно втягивает воздух через ноздри, и я понимаю, что испытываю его терпение. Хорошо. Может, я начну его так раздражать, что он задастся вопросом, зачем вообще меня захотел. Может, он откажется от меня и ребёнка, потому что просто не сможет больше меня выносить.
— Я пытаюсь узнать тебя получше, Бриджит.
— Думаю, время для этого прошло. — Я ем ещё ложку супа, но удовольствие от него уже не такое сильное, и это ещё больше злит меня. — Время для этого было до того, как ты меня похитил. На самом деле, до того, как ты оскорбил меня, предложив стать твоей любовницей, пока ты женишься на другой.
— Но ты не хочешь выходить за меня замуж.
— Это из-за похищения.
Мы смотрим друг на друга поверх тарелок. На шее Цезаря бьётся жилка, и я сжимаю руку на коленях, чтобы не потянуться и не коснуться её. Меня всё ещё влечёт к нему, несмотря ни на что, и я чувствую, как борюсь с искрами между нами, которые не угасли, как бы я к нему ни относилась.
Нам приносят еду, и Цезарь снова замолкает, приступая к трапезе. Лосось просто невероятный, мягкий и нежный, с лимонно-сливочным соусом, и я не против есть в тишине, пока он снова не заговорит.
— Ты так и не ответила мне.
Я вздыхаю и поднимаю на него глаза. Выражение его лица говорит мне, что он не оставит это без внимания.
— Технически, я думаю, я работаю там с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы отец научил меня различать гаечные ключи и подавать ему инструменты. — У меня внезапно щиплет в глазах, и я опускаю взгляд в тарелку, с трудом сглатывая. — Я не хочу сейчас об этом говорить.
Я ожидаю, что Цезарь будет настаивать, требовать большего. Но, к моему удивлению, он просто кивает.
— Хорошо.
Мы продолжаем есть в тишине, пока я не выдерживаю. Я проглатываю кусочек лосося, бросаю салфетку на стол и встаю.
— Извини, — я стараюсь говорить как можно спокойнее. — Я пойду поищу дамскую комнату.
Я почти ожидала, что он предложит мне свою помощь или пойдёт за мной, но Цезарь просто кивает. У меня внутри всё переворачивается, он ведь не может не знать, что я попытаюсь сбежать, когда он не будет следить за мной, верно?
Может, он и правда такой высокомерный. Может быть, он настолько уверен, что никто в этом городе мне не поможет. Но его долго не было. Неужели все, кто мог бы помочь, у него в кармане?
Я заставляю себя идти обычным шагом, просто ещё одна посетительница, направляющаяся в дамскую комнату. Я не знаю, следит ли за мной Цезарь, но я не хочу давать ему повод для подозрений, повод думать, что я делаю что-то, чего делать не следует.
Направляясь по коридору, я проскальзываю в почти пустой женский туалет. Я захожу в одну из кабинок, чтобы отдышаться, но не могу оставаться здесь надолго. Каждая прошедшая секунда, это ещё одна секунда, когда Цезарь начнёт что-то подозревать.
Я выхожу через пару минут, бросаю взгляд на своё отражение в зеркале и радуюсь, что на мне балетки, а не туфли на каблуках. Так я смогу двигаться быстрее.
Я почти дошла до конца коридора, когда чья-то рука схватила меня за плечо.
— Куда-то идёте, мисс Льюис?
Я узнаю голос Марко ещё до того, как оборачиваюсь и вижу его. Он стоит прямо за мной и крепко держит меня за руку — достаточно крепко, чтобы я не могла сдвинуться с места, но не настолько, чтобы было больно. Его лицо бесстрастно.
— Я... — я с трудом сглатываю. — Я заблудилась. Я искала дамскую комнату.
— Конечно, искала. — Он даже не моргает. — Давайте вернёмся за столик.
Его рука не сжимается, он осторожен со мной, но ясно, что на этом мои возможности сбежать сегодня закончились. Марко идёт со мной обратно к столику, размеренно и непринуждённо, держа меня за руку так, чтобы никто другой не догадался, что что-то не так. Когда мы заходим в зал, я вижу, что Цезарь наблюдает за нами с выражением, которое трудно прочесть.
— Всё в порядке? — Спрашивает он, когда я сажусь обратно. Марко уходит, не сказав ни слова, и я знаю, что даже если я снова попытаюсь пойти в дамскую комнату, он, скорее всего, будет наблюдать за мной.
— В порядке, — сухо говорю я. — Я просто заблудилась.
— Планировка этого места может сбить с толку, — Цезарь говорит это так непринуждённо, словно соглашается со мной, но что-то в его взгляде говорит мне, что он точно знает, что я пыталась сделать.
Остаток ужина проходит в тишине. Цезарь несколько раз пытается завязать светскую беседу, но я не в настроении. Я заказываю ещё один спритц, отчаянно желая выпить чего-нибудь покрепче, и ковыряюсь в десерте, который он заказывает, чтобы завершить трапезу. Я могу думать только о том, насколько сильно я в ловушке, даже в ресторане, полном людей, я полностью в его власти.
Когда мы наконец уходим, мне кажется, что я возвращаюсь в клетку.
Цезарь поглядывает на меня, пока мы едем обратно. Обстановка в машине напряжённая, даже у него, я вижу, что вечер прошёл не так, как он надеялся.
— Тебе понравился ужин?
— Еда была превосходной, — говорю я нейтральным тоном. Я едва взглянула на него с тех пор, как мы сели в машину. Я смотрю на проезжающие мимо огни, гадая, что бы он сделал, если бы я открыла дверь и выскочила из машины… но я не могу из-за ребёнка.
Я не могу, несмотря ни на что. Я бросаю взгляд на замки и вижу, что он их защёлкнул. Значит, он мне совсем не доверяет. Я не против.
— Но?
— Но это ничего не меняет, — решительно говорю я ему. — Ты можешь наряжать меня в дорогие одежды и водить в изысканные рестораны, но я всё равно твоя пленница. Ты не купишь моё сотрудничество красивыми вещами.
— Я и не пытаюсь купить твоё сотрудничество, — вздыхает Цезарь. — Я пытаюсь показать тебе, какой могла бы быть твоя жизнь. Какой могла бы быть жизнь нашего ребёнка.
— Нет, это ты так пытаешься мной манипулировать, — поправляю я. — И это не работает.
Он молчит до конца поездки, а когда мы добираемся до пентхауса, без единого слова провожает меня до комнаты. Я жду, что он что-нибудь скажет, начнёт очередной спор, но он просто выходит, заперев за собой дверь. В комнате тихо и темно, если не считать сияния над горизонтом Майами, и я чувствую, как у меня необъяснимо падает сердце, когда он уходит.
Я не понимаю почему. Я не хочу быть рядом с ним. Но в тот момент, когда за ним закрывается дверь, я чувствую себя одинокой.
Я сижу на кровати, всё ещё в дорогом платье и с бриллиантовым ожерельем, и чувствую себя в ловушке как никогда. Сегодняшний вечер должен был показать мне, что я могу получить от него, но всё, что он сделал, — это укрепил меня в мысли, что он полностью контролирует каждый аспект моей жизни.
Даже одетая как принцесса, я всё равно всего лишь пленница в очень красивой клетке.
И я начинаю задаваться вопросом, найду ли я когда-нибудь выход.
ГЛАВА 14
ЦЕЗАРЬ
Прошло две недели с тех пор, как я привёз Бриджит домой, и она так и не смирилась с ситуацией, как и в ту первую ночь. Если уж на то пошло, она стала ещё более дерзкой и решительной в своём сопротивлении всему, что я ей предлагаю.
Моя новая жизнь в Майами превратилась в рутину, которая мне совсем не нравится. По утрам я просыпаюсь, обычно после снов, в которых мелькают воспоминания о той ночи с Бриджит в её гараже, и я испытываю сильную тоску по ней. Я пытался игнорировать это в течение нескольких дней, задаваясь вопросом, смогу ли я заставить себя перестать хотеть её, но всё, что я делал, только расстраивало и раздражало меня. Так что теперь я кончаю тем, что дрочу, как только просыпаюсь или иду в душ, чтобы немного расслабиться перед началом рабочего дня.
Я навещаю Бриджит два-три раза в день, когда бываю в пентхаусе, и всегда слышу одну и ту же версию разговора. То же самое сопротивление. Она перестала пытаться объявить голодовку, что уже неплохо, но на этом всё.
Я не приглашаю её на очередное свидание. Я больше не пытаюсь её баловать. Всю следующую неделю я максимально сосредоточен на работе, стараюсь не ссориться с ней, встречаюсь с женщинами, которых мне предлагает Константин, чтобы «принять решение» о моей будущей невесте, и делаю всё возможное, чтобы понять, как заставить Бриджит сдаться.