М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга IХ (страница 36)

Если бы сестра этого не сказала, я бы, верно, и не заметил — настолько свыкся с собственной хромотой, что в целом уже не обращал на неё внимания. Но после упоминания сестры я действительно, просканировав собственное состояние, пришёл к выводу, что она абсолютно права. Источник не оставил и меня без подарков: и рука полностью вернула все свои кондиции, и нога. Другой вопрос, что кристалл, содержащий душу горга, всё также виднелся там же, никоим образом не растворившись и не впитавшись в мой организм. Но уже за такой подарок я был искренне благодарен Источнику, в том числе намотав себе на ус отправиться всё же в библиотеку к Берсеньевой и получить информацию об Источниках. Мало ли, она сможет хотя бы нечто из мифологии мне подобрать — очень хотелось понимать, с кем и с чем я имел дело при торгах за восстановление бабушкиных магических кондиций.

— Спасибо, дорогая. Если честно, за всем происходящим на себя не было времени обратить внимание. Если бы не ты, я бы действительно даже не заметил этого, — извиняющимся жестом пожал я плечами.

— Да, так всегда с тобой. Ты не обращаешь на себя никакого внимания, полностью отдавая всего себя текущей задаче. Увлекающиеся натуры они такие, а у тебя делом жизни стала защита нашей семьи и возвеличивание её в политических и аристократических кругах.

Прозвучало это отчасти как упрёк. Или, возможно, мне это только показалось. Эльза отвернулась от меня к пылающему камину, отчего тени на её лице устроили дикую пляску, делая её лицо походим на гротескную карнавальную маску.

— Я что-то делаю не так, на твой взгляд? — осторожно уточнил я у сестры, всё ещё не понимая её минорного настроения.

— Да нет, всё ты делаешь правильно, — грустно улыбнулась она лишь половиной лица, что выглядело жутковато. — Но за этой правильностью видна расчётливость политика. А мне бы хотелось чаще видеть возле себя брата.

Её приглушённый голос дрожал, а на глаза наворачивались слёзы, блестевшие в багровых отсветах.

— Эльза, что случилось, дорогая?

Я обнял сестру и, взяв за руки, усадил на постель рядом с собой. Та несмело шмыгнула носом — раз, два, а после попросту разрыдалась. Слёзы текли у неё ручьём, и она всхлипывала, позволив себе быть тем, кем она, по сути, и являлась — слабой девушкой, которой очень многое пришлось пережить за последнее время, точно так же, как и мне, но которая безропотно выполняла всё на благо нашей семьи, не задавая лишних вопросов и всегда следуя в фарватере моего курса.

Откуда-то пришло понимание, что женские слёзы — далеко не всегда способ манипуляции. Иногда это её биологический способ уменьшить стресс, м которым психика попросту не справляется. Потому я просто обнимал сестру, укачивал её, словно маленького ребёнка, и позволял выплакаться, пытаясь услышать и разобрать бормотания, которые изливались из неё в процессе. И выходило следующее: Эльза напирала на обучении в лекарском деле не просто так, а потому что мечтала спасти мать. Но княжна была ещё в самом начале своего пути, в то время как я, словно волшебник, неведомым образом умудрился излечить бабушку от потери источника и от старости заодно, что ранее считалось невозможным. Эльза же рыдала из-за того что её мать — не княгиня Угарова, но, может быть имелся хоть малейший шанс на то, что и ей тоже можно было бы вернуть ментальное здоровье? Ведь лекарей, занимающихся именно этим вопросом, в империи нет, да и за её пределами о них не было слышно. А мать, свихнувшаяся после стычки с отцом и находящаяся в доме для душевнобольных была.

Честно говоря, я едва с досады не выругался. Пришлось сдержаться, чтобы не разрушить момент доверия. А ведь чисто гипотетически, из того, что я знал, ситуация для матери сестры была не безнадёжна. Другой вопрос, что за ворохом проблем я попросту упустил этот вопрос из виду.

Когда мы обменивались с сестрой клятвами крови, Эльза поведала, что мать сошла с ума из-за обрыва связи с костяными гончими во время их развоплощения. То есть одновременное уничтожение стаи переполнило эмоциональную и психическую чашу терпения женщины, и та в шоковом состоянии ушла глубоко в себя. Но если гипотетически предположить, что я смогу вынуть души именно тех костяных гончих, с которыми мать Эльзы была в связке, из снов душевнобольной женщины, а после попытаться воссоздать их тела и вселить в них души, то… можно было попытаться восстановить связь между сворой и самой погонщицей.

Конечно, в этой схеме было очень много допущений, начиная с того, что я нихрена не представлял, как выглядят костяные гончие. Вряд ли это были самые обычные химеры. В качестве похожего примера я видел лишь их летающих собратьев в посмертии костяных виверн. Так те были просто наборами косточек, которые приводились в движение некими некромантскими чарами. Где там душа держалась и была ли она вовсе, мне было неведомо. Судя по всему, мне нужна была консультация Керимова. Но сам факт попытки выудить души тех самых гончих уже был реальностью. Я уже мог это сделать. А это значило, что попытаться как минимум стоило.

Обняв сестру и успокоив её, я ответил единственное верное из того, что считал на данный момент.

— Милая Эльза, к сожалению, за бабушкино восстановление Источник запросил с меня такую цену, которую я и так пока не знаю, каким образом выплатить. Я отказал Андрею Алексеевичу в повторном посещении Источника с Ермолаем Морозовым. Но тебе скажу нечто иное.

У Эльзы опустились плечи, услышав про то, что я отказал даже принцу.

— Тебе я скажу, что у меня есть идея, как попытаться помочь твоей матери восстановить связь с утраченной сворой. Правда, мне предварительно нужно изучить особенности связи между погонщиками и костяными гончими, а ещё само строение и сущность этих существ. Я проконсультируюсь с Керимовым. Поможет это или нет, я не знаю, но я хотя бы попытаюсь. Я не могу тебе обещать, что вылечу твою мать по щелчку пальцев. К сожалению, я не мифический волшебник или бог, каковыми их здесь считают. Однако я могу обещать тебе, что сделаю всё, чтобы вернуть твою мать к нормальной жизни.

Эльза хлюпнула носом, а после обняла меня крепко. Отстранившись, она взглянула мне в глаза с такой надеждой, что меня невольно мороз пробрал по коже. За один такой взгляд мужчины свергали правителей, разрушали империи, шли на самоубийственные подвиги, да делали всё что угодно, ведь в них верили так истово, как, наверное, верили первожрецы в своих божеств.

— Спасибо, — только произнесла она. — И… позволишь, я вас познакомлю?

Вопрос был неожиданный, но отказываться я не стал.

— Конечно. Когда и куда поедем?

— У мамы завтра день рождения. Я приготовила подарок и хотела сама съездить. Но пока тебя не было, Алексей перевёл нас на осадное положение и запретил отлучаться куда-либо, кроме академии. Но поскольку вы вернулись, у меня теперь есть возможность вручить маме подарок лично. Поедешь со мной завтра после занятий? Я отпросилась с обеда.

— Конечно, без проблем. И, Эль, какие у твоей мамы любимые цветы?

— Жасмин… она очень любила жасмин… — с грустной улыбкой ответила сестра.

— Не любила, а любит, — поправил я её. — Значит, порадуем сударыню жасмином.

Утром в академию мы отправились вместе с Эльзой, но если повеселевшая сестра вприпрыжку побежала на учёбу, то я, воспользовавшись имеющимся у меня свободным посещением, решил сперва посетить библиотеку. Мария Анатольевна встречала меня с улыбкой, при этом рядом с её рабочем местом красовался ещё один шикарнейший букет. Судя по тому, как светилось радостью лицо библиотекаря, она получала искреннее удовольствие от подобного рода ухаживаний. Я же про себя сделал пометку — поговорить ещё раз с Алексеем на тему брака с Берсеньевой. С другой стороны, думаю, что он и сам в нужный момент вернётся к этому разговору, а это значило, что не стоило торопить родственника в его амурных делах. Но нельзя было не отметить, что вид довольной Берсеньевой радовал глаз.

— Юрий Викторович, как скоро вы обернулись! Я-то планировала вас увидеть через недельку, может быть, полторы. Неужто ваша командировка завершилась столь скоро? — открыто улыбнулась мне девушка, поправляя очки.

— Можно и так сказать, Мария Анатольевна. С другой стороны, книги возвращать я вам пока не намерен. Уж очень много интересного я там вычитал.

— И что, действительно читали? — удивлённо приподняла она бровь.

— А как же. Учусь я не для галочки, а для саморазвития и более глубокого понимания происходящих в империи и в мире процессов.

— Все бы так реагировали на обучение, Юрий Викторович. Ведь большинство наследников аристократических родов относятся к обучению исключительно как к каторге, на которой им ещё необходимо завести соответствующие знакомства, — хохотнула библиотекарь.

— Поверьте, в последнем вопросе я не оригинален. Этот пункт тоже стоит в моём списке дел, к сожалению, — развёл я руками. — Однако, это не мешает мне получать удовольствие от обучения.

— Похвально, Юрий Викторович! В любом случае, как мы и договорились, я подготовила для вас список литературы по Источникам. Правда, литература сия сплошь ненаучная и относится к теологическим текстам и мифологии.

Берсеньева перекинула косу через плечо и принялась составлять передо мной стопку книг, поверх которых улёгся громоздкий словарь. Неожиданно.