М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХII (страница 7)

Она скользила в толще, как рыба в воде, почти не тратя сил, позволяя земле самой нести её туда, куда нужно. Юрий просил пробраться под лагерь австро-венгров и устроить там небольшой переполох с артиллерией. Задача была плёвой, металла у них там немерено, а уж с металлом она работала виртуозно. Можно было заставить стволы гнуться, снаряды рваться прямо в казённиках, затворы заклинивать. Красиво, эффектно, смертоносно. Уже призвав силу для начала своей симфонии металлов, Эсрай вдруг замерла. Всё её существо вычленяло в арии минералов и зуде голосов людей на поверхности нечто неуместное. То, чего быть здесь не могло и должно было.

Что-то звенело на такой высокой, отчаянной ноте, что у неё невольно защемило сердце. Это был плач. Самый обычный детский плач, которому неоткуда было взяться посреди военного лагеря австро-венгров.

Она замерла, пытаясь понять, откуда доносился столь неуместный звук. Стихия охотно подсказала расположение. Совсем рядом, на поверхности, чуть в стороне от артиллерийских батарей. Это могла быть ловушка, но Эсрай не простила бы сама себе, если бы устроила диверсию, поставив под удар детей. Пришлось на ходу менять планы.

Земля расступалась перед ней легко, она будто чувствовала детский страх, и, кажется, сочувствовала этим маленьким существам. Эсрай скользила на звук, слушая подсказки стихии, и через несколько минут вынырнула из толщи земли прямо внутри какой-то металлической конструкцией, оказавшейся на поверку самой обычной клеткой из толстых прутьев, соединённых между собой заклёпками. Это богиня смогла определить в полной темноте с помощью дара, ведь кто-то даже не пожелал тратить заряд артефакторных светильников на это место.

Эсрай пришлось использовать наследие матери Луны, чтобы осмотреться.

Клетка стояла в углу просторного шатра. Никого из солдат внутри не было, вероятней всего, охрана стояла снаружи.

А в клетке Эсрай ждал «сюрприз».

«Уж лучше бы это была ловушка», — зло подумала она, глядя на детей, жмущихся друг к другу у дальнего от неё угла клетки. Они, словно воробьи, сбились в кучу на грязном, соломенном полу. Самые маленькие — совсем крохи, годика по два-три — сидели на руках у тех, кто постарше, и тихонько поскуливали, уткнувшись носами в плечи старших. Дети постарше — лет от десяти до четырнадцати — стояли плечом к плечу, загораживая младших, и в глазах их, испуганных и затравленных, горела какая-то отчаянная, недетская решимость. Они сжимали кулаки и смотрели на Эсрай с опаской, готовые, кажется, наброситься в любой момент.

Эсрай насчитала два десятка детей, запертых в клетке, словно звери.

Она шагнула к ним навстречу, но те вздрогнули все разом и шарахнулись в глубь клетки, прикрывая друг друга. Самые маленькие заплакали громче, старшие зашипели на них, зажимая рты ладошками.

— Тише, тише, — прошептала Эсрай, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Я не обижу. Я хочу помочь.

Дети недоверчиво смотрели на неё. Ещё бы, из-под земли вышла женщина в странных одеждах, светящаяся в полумраке, и говорит, что она не обидит. Для них, переживших плен и разлуку с родителями, любой взрослый была врагом.

Эсрай понимала это. Она не стала настаивать, не стала приближаться. Она просто присела напротив, на уровне глаз детей, и замерла, давая им время и возможность привыкнуть к её странному виду.

Прошла минута, другая. Плач поутих, старшие перестали шикать на младших. Малышка лет пяти, с огромными испуганными глазами и тёмными косичками, выглянула из-за плеча своего защитника и уставилась на Эсрай с детским, непосредственным любопытством.

Эсрай улыбнулась ей тепло и ласково, боясь спугнуть.

— Подойди ко мне, маленькая, — позвала она шёпотом. — Не бойся. Я не кусаюсь.

Девочка поколебалась, оглянулась на старших, но те, видя, что странная гостья не делает резких движений и не угрожает, чуть заметно кивнули. Девочка шла, вцепившись в прутья маленькими ручками и чуть припадая на одну ногу. Та была наспех перевязана куском ткани, но кровь уже успела пропитать неумелую повязку.

— Тётя… а вы кто? — спросила она тоненьким голоском. — Вы говорите не как все… И выглядите… по-другому.

Эсрай осторожно, чтобы не напугать, протянула руку и создала на ладони шарик лунного света, который словно игривый котёнок принялся ластиться к хозяйке.

— Я дочь Луны. Она увидела с неба, как вам страшно, и отправила меня к вам на помощь, — ответила она. — Но сначала скажи, что вы здесь делаете? Как вы тут оказались?

Девочка задумчиво посмотрела на шарик света, потом на уши Эсрай и как-то совсем серьёзно кивнула, принимая версию незнакомки.

— Нас дяди с той стороны гор в плен взяли, — сказала она, и голос её не дрожал. — В нашей деревне всех забрали, и маму, и папу, а нас сюда… в клетку. А потом сказали, что если мама с папой не пойдут за реку, то нас убьют. — Она шмыгнула носом. — И мама с папой пошли. И другие пошли. Их раздели, дали чёрные ножики и велели спрятать под рубахи. И они поплыли на плотах. А мы здесь остались.

У Эсрай похолодело внутри.

— Чёрные ножики? — переспросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Как кусочки чёрной скалы?

— Да, — кивнула девочка. — Страшные такие. Блестят, но света не отражают. Мама плакала, когда его брала.

Эсрай закрыла глаза на мгновение, сопоставляя факты. Отсутствие ровного магического фона близ русских позиций получило объяснения. Австро-венгры взяли в заложники мольфарских детей и потребовали от родителей отправиться на добровольное жертвоприношение. Тем ничего не оставалось, кроме как умереть, спасая своих детей.

— Скоты, — выдохнула она сквозь зубы. — Какие же они скоты…

Богиня открыла глаза и посмотрела на детей. Два десятка пар глаз смотрели на неё с надеждой и страхом. Они ждали, что она что-то сделает. Ждали чуда.

Эсрай поднялась на ноги. Решение пришло мгновенно.

— Слушайте меня внимательно, — сказала она тихо. — Сейчас я открою проход в земле. Старшие берут самых маленьких на руки, чтобы не отставали, и идут за мной. Быстро, тихо, без плача и криков. Сможете?

Дети закивали. В их глазах зажглась робкая надежда. Пусть всё происходящее сейчас напоминало сказку, но детям проще было поверить в чудо, чем в суровую кровавую правду жизни.

Толща земли, послушная воле Эсрай, разошлась, внутри открылся подземный ход с чуть светящимися прожилками света.

Первыми пошли мальчик лет двенадцати с кровоподтёком на скуле и с той самой девочкой на руках, что не побоялась заговорить с Эсрай. Остальные входили кто быстро, а кто медленно, оглядываясь. Старшие подхватывали младших на руки, прижимая к себе, или крепко держали за ладошку, чтобы не потерять. Через минуту все два десятка пленников вошли в подземный лаз. И лишь последняя девочка лет семи с серьёзным взрослым взглядом перед входом обернулась и сказала:

— А вы тётя недоговариваете. Вы не лунная, вы серебряная фея.

Эсрай невольно улыбнулась. Фея так фея. Похоже, у малышки на стрессе открылся дар в юном возрасте, раз она смогла рассмотреть вторую природу её силы.

— Я по маме — лунная, а по папе — серебряная. Ты меня раскусила. А ещё я та, кому очень не нравится, когда взрослые дяди обижают детей, — ответила она. — А теперь — за мной. И ни звука.

Земная твердь сомкнулась за их спинами. Сама Эсрай встала во главе колонны. Дети послушно, цепочкой следовали за ней, изредка касаясь стен подземного хода, чтобы доказать себе реальность происходящего. Старшие вели младших или несли на руках. Никто не плакал, не капризничал, не устраивал истерик.

Эсрай вела их быстро, но осторожно, выбирая самые безопасные пути, обходя места, где чувствовалось присутствие людей или магии. Подземный коридор вился между пластами породы, уходя всё дальше от вражеского лагеря.

Она вывела их на склон одного из холмов, километрах в тридцати от позиций. Здесь, среди валунов и редкого кустарника, было относительно безопасно — далеко от дорог, от войск, от любопытных глаз.

— Всё, — сказала Эсрай, останавливаясь. — Дальше я вас не поведу. Здесь вы в безопасности. Спрячьтесь вон там, между камнями, — она указала рукой. — Сидите тихо и ждите. Я вернусь за вами, как только смогу. Обещаю.

Дети смотрели на неё. В их глазах читалась благодарность, смешанная со страхом, что она уйдёт и не вернётся, что всё это окажется сном.

— Вы же не вернётесь? — тихо спросил у неё один из самых старших мальчишек. — И родители наши… они тоже не вернутся?

Наверное, нужно было солгать про родителей, но Эсрай не смогла.

— Родители не вернутся, а я вернусь, — твёрдо сказала она. — Обязательно вернусь. Но сначала мне нужно надавать по рогам тем уродам, которые вас посадили в клетку. Они использовали вас, чтобы убить ваших родителей. Так не должно быть. Так не будет.

Она развернулась и шагнула обратно в камень, оставив детей на склоне. Сзади донёсся тихий, удивлённый вздох, но она не обернулась. Время не ждало.

А после Эсрай отправилась под позиции австро-венгерского лагеря. Настоящая работа только начиналась. И жалости в ней не осталось ни грамма после увиденного.

Металла в лагере было много. Очень много. Орудия, снаряды, повозки, каски, пряжки, пуговицы, штыки, ножи, иглы для шприцев, хирургические инструменты в лазаретах — целое царство металла, покорное её воле.