М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХII (страница 6)

— Да, мы с вами оборотни, всё необходимое и отсюда рассмотрим, прежде чем становиться мишенями для австро-венгерских магов и артиллеристов.

Принц что-то буркнул, но крылогрив чётко выполнял мои мысленные команды, удерживая принца от импульсивных поступков.

А между тем тела лежали в странных позах: кто-то скорчился, кто-то вытянулся, раскинув руки, кто-то так и застыл с зажатым в ладони чём-то чёрным. Я присмотрелся и вновь выругался. Да. Австро-венгры нашли аналог пустотных гранат, ими стали мольфары.

— Ах вы ж суки! — вдруг взвился принц, придя к тем же выводам, что и я. — Не всех вас клятва добила! Надо было всех под корень изводить! Да из-за них столько наших сегодня полегло! Твари!

Алые змейки пламени бегали по телу Андрея Алексеевича. Принц рванулся было вперёд, к лагерю, где под огнём метались наши солдаты, но я удерживал крылогрива мёртвой хваткой.

— Стоять! — рявкнул я, перекрывая грохот канонады.

— Пусти! — принц дёрнулся, пытаясь вырваться, и я с удивлением заметил, что во взгляде у него не осталось ни капли разумности, лишь ярость и бешенство, граничащие с отчаянием. — Там наши люди! Как ты можешь, так спокойно смотреть, как их расстреливают⁈

— Я не смотрю! — рыкнул я на принца, пытаясь того образумить. — Я анализирую ситуацию!

В голове и правда в общих чертах вырисовывался план противодействия. Можно было бы уйти порталом в Кремль, достать из запасников пустотных гранат и устроить австро-венграм ответный подарочек. Но для этого мне нужен был адекватный наследник престола. А чего нет, того нет! Тут уж либо его прикрывать от безумных идей, либо…

Принц замер. Лицо его исказилось: боль, злость, бессилие смешались в одну жуткую гримасу, весьма сильно сделав его похожим на собственного предка, когда тот отдавал приказ об уничтожении роя.

— Ну и анализируй! А я не могу просто смотреть, как моих людей убивают! — выкрикнул он, причём эта фраза уже больше звучала как птичий клекот, а не человеческий голос. — Тебе этого никогда не понять! Это мои люди и мой долг!

А в следующее мгновение он сорвался с крылогрива, на лету оборачиваясь в феникса и пролетая над телами погибших мольфаров. Отвод глаз тут же спал, слизанный безмагической зоной, словно корова языком. Заодно и сам феникс лишился своего огненного магического ореола, сменив цвет на багровый.

Я выругался. Как же невовремя у нашего наследника престола благородство взыграло… Нет бы всё сделать по уму, а теперь придётся как обычно! Рвануть за принцем в моём случае было бы самой бессмысленной затеей. Мне нельзя было терять даже крох из отчасти восстановившегося за несколько часов резерва, и все для того, чтобы прикрыть принца и все наши позиции заодно.

Обе стороны отреагировали на появление феникса над русскими редутами по-разному: наши — слитным «Ура! Император с нами!», австро-венгры же залпом выдали магические конструкты, будто эрцгерцог премию обещал самому удачливому охотнику.

«Э, нет! Так дело не пойдёт!»

Я направил Гора туда, где начинались камыши, и опустился на замшелый валун, наполовину вросший в землю. Отсюда, сквозь редкие стебли, я видел и русские позиции, и тот берег, где чадили австро-венгерские батареи. Идеальный обзор.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Мне нужен был Радужный щит, но не обычной конфигурации, а очень большой. Такой, чтобы смог накрыть все наши позиции.

Так-то обычные законы пропорциональности даже в магии никто не отменял. Чем меньшая площадь рабочей поверхности была у щита, тем большую плотность и энергоёмкость он имел. Если простыми словами, то накрой я себя одного щитом, то он выдержал бы вероятно удар архимага, а может и несколько ударов, заодно и меня подпитав. А растяни я щит на территорию в квадратный километр, и его защитная способность опустится до отражения конструктов уровня четвёртого-пятого. И это я сейчас на глаз определял. На практике проверять придётся прямо сейчас.

Надежду давало лишь то, что щит поглощал направленную на себя магию, подпитываясь за счет неё. Но если снова начнёт работать артиллерия, то подпитаться будет не от чего, и мой магический резерв быстро уйдёт в небытие.

Силёнок у меня было — кот наплакал. Резерв после посещения долины реки Саны и подгорной столицы мольфаров восстановился от силы на треть. Но принц своим благородством мне не оставил вариантов.

Потому я выдохнул, выпуская в себя силу, и начал плести конструкт, видоизменяя его на ходу. Щит разворачивался медленно, неохотно, как тяжёлое полотнище на ветру. Я чувствовал каждую его нить, каждую ячейку, и растягивал, накрывая им наши позиции, стараясь не думать о том, что мощи может не хватить. Вокруг, на выжженной мольфарской кровью земле, магии почти не было. Приходилось черпать из себя, из последних резервов. Затвердевшее магическое средоточие вновь отозвалось в груди огнём, но эта боль была уже знакомой и почти родной. Я использовал силу, и она брала свою плату. Правда, и первый слитный залп в спину наследнику престола Радужный щит тоже успел впитать, чуть усилив свою плотность.

Я уселся поудобнее на валуне, поглядывая сквозь камыши на австрийские позиции. Сперва никто не понял, что произошло.

Магические конструкты в охоте на принца вдруг перестали долетать до наших редутов. Они просто гасли в воздухе, натыкаясь на невидимую преграду, рассыпаясь фейерверком бессильных искр. Маги на том берегу заметались, уступая место артиллеристам. Кто-то побежал с докладом в штаб.

Я же надеялся, что моих сил хватит, чтобы хотя бы отчасти сдержать залпы артиллерии.

Невольно перевёл взгляд на наши позиции. Короткая передышка позволила дыму чуть рассеяться и обнажила ситуацию на местах. Наши солдаты не метались в панике. Они держались, выносили раненых, перетаскивали на дальние позиции артиллерию. Кое-где сверкали редкими вспышками магические щиты, прикрывающие перегруппировку. Наши держались. То ли прибытие наследника престола подняло боевой дух, то ли просто русские не умели сдаваться.

В памяти всплыли базовые фортификационные схемы. Наши, хоть и на скорую руку, но должны были вырыть минимум три линии обороны. Если смогут отойти назад и перегруппироваться, то шансы будут. Ведь теоретически мольфары и до второй-то линии не должны были дойти… почему же такие потери?

Пока удалось додуматься лишь до одного ответа. Нехватка людей. Перебросили всех на первую линию, готовясь к форсированию австро-венграми Верещицы, а попали под аналог пустотных бомб.

Все мои мысли разом выбило из головы грохотом орудий. Твою мать! У меня было ощущение, что все эти снаряды я принял собственным телом. В глазах побелело от боли. Переоценил я мощность щита при таких площадных показателях, ой переоценил. А цену удержания щита, наоборот, недооценил. Потому и скрутило меня сейчас так, что на мгновение почудилось, что моё окаменевшее средоточие шрапнелью разлетелось по организму.

Пришло отчётливое понимание, что следующий залп либо пробьёт щит, либо прикончит меня. Но каким-то чудом его не последовало.

Хлопки взрывов были, но раздавались они с другой стороны реки. Одно орудие, второе, третье… Огонь, дым, разлетающиеся куски металла, крики раненых, паника. Батареи одна за одной замолкали, и в наступившей тишине мне послышался далёкий, едва уловимый смех, похожий на перезвон серебряных колокольчиков.

— Эсрай, — выдохнул я, и на губах сама собой появилась улыбка.

Я представил, как она сейчас там, под землёй, невидимая и неслышимая играет на своих магических струнах, заставляя стволы орудий взрываться, а снаряды рваться в стволах. А ведь одна такая богиня могла любой имперский флот разом на корм рыбам пустить… Современные корабли строили всё больше из металла, не чета старым деревянным. Те, наверное, друиды, смогли бы на ноль помножить. Боги, какие-только мысли не роятся в голове в пылу боя.

Австрийцы заметались. Стрельба почти прекратилась, только редкие, хаотичные выстрелы доносились откуда-то с флангов, да и те быстро стихли. Наши позиции вздохнули свободнее, и я вместе с ними.

Эсрай вмешалась как никогда вовремя, заставив австро-венгров захлебнуться собственными снарядами. Что, впрочем, не давало мне возможности деактивировать щит. Я кое-как поднялся и уселся на свой замшелый валун, опустив ноги в ледяную воду. Как ни странно, но холод позволял отвлечься от усталости и напряжения.

В висках стучало, перед глазами плыли радужные круги, но я держал конструкт. Ведь стоило артиллерии умолкнуть, как маги вновь начали проверять на прочность мой щит. Бить старались по одной точке, в надежде опустошить мага, артефакт или накопитель, удерживающий защиту. Но щит держался и подпитывался от чужих атак, чего нельзя было сказать обо мне.

— Что ж, — пробормотал я, глядя на австро-венгерский берег, где догорали разбитые батареи, — показательные стрельбы, словно у себя дома на полигоне, мы вам сегодня обломили, господа хорошие. Теперь надо бы придумать, какой метлой вам под зад дать, чтоб вы выметались отсюда и бежали, роняя портки, до самой границы, а то и дальше!

Под землёй было спокойно, как дома.

Эсрай любила чувство, когда толща породы обнимала её со всех сторон, когда назойливый зуд человеческих голосов стихал, а древний, размеренный шёпот минералов, гул подземных вод и дыхание глубинных разломов напротив звучал всё громче. Здесь, вблизи от Карпат, этот шёпот был особенно богатым, многоголосым. Земля хранила память о тысячелетиях, о морях, что плескались здесь когда-то, о вулканах, что вздымали эти хребты.