М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХII (страница 5)

— Ну, если вы так говорите… — принц помедлил, но потом решительно кивнул. — Я вам всецело доверяю. Делайте, как считаете нужным. Только, ради всего святого, побыстрее.

Оставив императрицу под присмотром оборотней, бабушки и Каюмовой с приказом направляться прямиком в Унгвар и не высовываться до дальнейших указаний, мы ушли под землю.

Это было что-то невероятное.

Если принц, насколько я мог судить по его лицу, не понимал, каким именно образом мы перемещаемся, для него мы просто шли по какой-то подземной дороге, освещённой странным, ровным светом, идущим из ниоткуда, то я видел. Видел то, что творила своей магией Эсрай.

Мы находились как будто в неком яйце. Оно было покрыто безопасной скорлупой, я видел её прозрачную, но невероятно прочную структуру. Внутри этого яйца, как внутри небольшой комнаты, мы перемещались. Само же яйцо с неимоверной, бешеной скоростью проталкивалось сквозь горные породы, влекомое шёпотом руд и металлов, самоцветов и подземных вод.

Я слышал этот шёпот, но ни черта не понимал. Руды пели, минералы перекликались, подземные реки рокотали где-то далеко внизу. И все они, все до единого, указывали дорогу. Сами вели наше яйцо, направляли его, словно тысячи невидимых лоцманов, знающих каждый изгиб, каждую трещину в толще гор.

Эсрай же шла первой, навстречу к несущейся каменной толще, с закрытыми глазами, выставив перед собой руки. Пальцы её чуть заметно шевелились, будто бы играли на фортепиано. Вот только каждая «клавиша», которой она касалась, была той самой струной, которую я однажды видел в Карелии. Вдоль этих линий, невидимых обычным глазом, жили духи, текли токи силы, существовала сама энергия мира.

Богиня вела нашу капсулу между этими струнами. Не пересекая их, не обрубая, не тревожа духов. Она скользила в зазорах, в микроскопических промежутках, которые чуяла одним ей ведомым чувством. А духи, благодарные за такое бережное отношение, только усиливали скорость нашего движения, подталкивали яйцо, помогали ему проскальзывать там, где, казалось бы, нет даже щели.

Голову вновь прострелило странное ощущение дежавю, и на ум пришло сравнение с метро. Подземная змея, ползущая на огромной скорости, перевозящая в своём чреве множество людей… Здесь же капсула была только для нас троих. Но ощущение стремительного, почти бешеного движения сквозь толщу породы было сродни тому, что испытываешь в вагоне экспресса, несущегося в туннеле. Только здесь не было ни вагона, ни туннеля, лишь каменная плоть, раздвигающаяся перед нами и смыкающаяся за спиной.

А ещё я видел, как Эсрай получает удовольствие.

Это было заметно невооружённым глазом: лёгкая, счастливая улыбка блуждала на её губах, веки были опущены, но под ними чувствовалось сияние. Она вся светилась изнутри — не магически, а по-человечески, той радостью, которая бывает у мастера, занятого любимым делом. До этого, во время передряги с мольфарами, она находилась рядом, но была словно на вторых ролях, не была активным участником событий. А сейчас… сейчас она творила. Творила то, что умела лучше всех. И получала от этого истинное, ничем не замутнённое удовольствие.

Я засмотрелся на неё, забыв на мгновение о войне, об австро-венграх, о принце, который шёл рядом, сцепив руки за спиной, и с ужасом и восторгом смотрел на проносящиеся мимо каменные пласты.

По моим субъективным меркам передвигались мы около пары часов. Может, чуть больше, может, чуть меньше. Под землёй время текло иначе, растягиваясь и сжимаясь, пока в один момент я не заметил, что мы начали замедляться. Плавно, постепенно, словно поезд, подходящий к станции.

Эсрай нахмурилась. Улыбка исчезла с её лица, пальцы замерли, перестали шевелиться, а после она обернулась к нам и произнесла:

— А дальше я не могу, что-то блокирует, не пускает. Словно стена какая-то, — в голосе её звучало искреннее огорчение, даже досада. — Какие-то проблемы с магией, — она повела плечами, словно сбрасывая невидимый груз. — Но здесь, мне кажется, недалеко. Нужно выходить.

Мы переглянулись с принцем. Каких-либо проблем с магией мы не ожидали. Ведь всё-таки мы должны были уже быть за пределами Карпат с их жертвоприношениями, мольфарами и их попытками обезопасить горную гряду от внимания соседних государств. Что могло помешать Эсрай?

Ответ мы отыскали позже. Пока же горная порода раскрылась, выпуская нас в рассветные сумерки. Мы оказались на поверхности поросшего лесом холма, высотой метров триста-четыреста. Эсрай не зря называла такие холмы огрызками старой горной гряды. Их здесь было несколько.

С нашего же открывался ужасающий вид. На горизонте, где-то в километрах пяти, может, чуть дальше, работала магическая ствольная артиллерия. Снаряды шли кучно, один за другим, взрываясь огненными цветками по другую сторону реки. Разрывы полыхали алым и оранжевым, взметая в небо фонтаны земли и дыма, и даже сюда доносился тяжёлый, ритмичный, неумолимый гул артиллерийской канонады.

Происходящее напоминало какой-то огненный ад.

Мы с принцем в шоке взирали на происходящее. Артиллерия работала практически безнаказанно. Никаких магических щитов, никаких попыток подавить батареи, наши войска просто стояли под огнём и гибли.

— Почему они не ставят защиту⁈ В любых боевых подразделениях есть офицеры-маги. Они должны прикрывать своих же! Это же азбука, основа основ!

Принц нахмурился. От него снова полыхнуло жаром. Огненные змейки забегали под кожей.

— Неужели саботаж? — процедил он сквозь зубы. — Предательство? Кто-то специально оставил войска без прикрытия? Или… — он не договорил, но я понял: мысль о том, что маги могли просто не справиться, бежать или погибнуть в первые минуты, была не легче.

— Неужто вы теперь туда отправитесь? — вопрос Эсрай прервал наши безрадостные мысли.

— Полетим, дорогая, — ответил я, не оборачиваясь. — Деваться некуда.

— А я могу чем-то вам помочь? — спросила Эсрай, и в голосе её не было страха, только готовность.

Мы с принцем переглянулись. В его глазах я читал ту же мысль: каждая помощь сейчас на вес золота. Я лихорадочно соображал, чем Эсрай может быть полезна, не подвергая себя смертельной опасности под огнём.

— Если сможешь, — медленно проговорил я, взвешивая каждое слово, — не подвергая себя опасности, пробраться под лагерь австро-венгров… — я указал рукой в сторону, откуда доносился гул канонады, — и деформировать стволы их артиллерии… Это дало бы передышку для перегруппировки. И в принципе сейчас любая диверсия в чужом стане нам будет только на руку.

— Люблю творческие задачи, — хмыкнула Эсрай, и в глазах её мелькнул азартный огонёк. — Сделаю. — Она улыбнулась нам, и, чмокнув меня в щёку на прощание, шагнула назад, в толщу холма. Камень принял её, сомкнулся за её спиной, и только лёгкое марево над склоном напоминало о том, что здесь только что стояла женщина.

Мы же с принцем, не теряя ни секунды, оседлали химер и отправились в сторону реки Верещицы под отводом глаз.

Глава 3

Друзья, спасибо вам за сердечки, мне приятно! Про бонус помню, будет на неделе:)

Мы с принцем неслись вдоль реки, пригибаясь к шеям химер, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Отвод глаз — прекрасный конструкт, особенно, когда все взгляды австро-венгров были прикованы к бомбардировке русских позиций.

Ветер свистел в ушах, рвал волосы, бросал в лицо колючие капли начавшегося дождя и мелкие ошмётки земли, поднятые близкими взрывами. Грохот стоял такой, что, казалось, даже река под нами вибрировала. Маршрут вдоль Верещицы мы выбрали как самый безопасный, все снаряды летели с одного берега на другой через реку. Обратного огня наши почти не вели. Либо было нечем, что маловероятно, либо артиллеристов выкосило первыми залпами.

Я покосился на противоположный берег. Австро-венгерские батареи работали методично, слаженно, как часы. Вспышки выстрелов, дым, снова вспышки. Изредка взрывались снаряды с магическим поражающим элементом, но в подавляющем большинстве они и не требовались. Здесь правила бал безжалостная сила артиллерии. При такой плотности огня маги практически и не нужны были. Можно было поберечь их резервы.

Даже с учетом того, что австро-венгры наши враги, я не мог не признать, что тактически они сработали лучше. Сохраняя своих людей, они перемалывали наши линии обороны словно в мясорубке, сперва создав проблемы с магическим фоном, а после подключив артиллерию. Единственное известное мне вооружение, используемое для создания подобных зон, это пустотные гранаты. Но я помнил собственные ощущения на Алаиде. Там магии не было вовсе на километры вокруг… Здесь же… будто в мозаике не доставало элементов. Неужто австро-венгры придумали какой-то аналог попроще?

Река Верещица делала изгиб, открывая вид сразу на оба берега. И то, что я увидел на русской стороне, заставило меня выругаться.

— Твою ж… — выдохнул я, не в силах подобрать слова.

На песчаной отмели, между прибрежными валунами, на мокрой траве — везде лежали тела в мокрых расшитых белых рубахах.

— Что за… — принц попытался повернуть химеру к берегу, но мне пришлось приказать крылогриву не делать этого.

— Не приближайтесь! Если там нет магии, то отвод глаз мигом спадёт, а химера развоплотится!

— Предлагаешь просто смотреть? — зашипел принц.