Эта теория весьма соблазнительна. Действительно, нам кажется, что, будь мы на месте «философа-дикаря», мы бы рассуждали так же, как он, то есть так, как мы рассуждаем сами. Но существовали ли когда-либо такие «философы-дикари»? Составляют ли коллективные представления о душе в обществах низшего типа некую доктрину, порожденную потребностью разрешить биологические проблемы? Ничто не вызывает таких сомнений. Нет ничего более невероятного, если принять как факт, что ментальность этих обществ ориентирована иначе, чем наша, и что их коллективные представления носят прежде всего мистический характер, причем первобытные люди в целом гораздо больше озабочены мистическими свойствами существ, чем логической связностью собственного мышления. Вот почему, чем более рациональной и последовательной будет эта первобытная «философия» души, тем больше будет оснований опасаться, что, несмотря на всю совокупность накопленных фактов и талант тех, кто их излагает, она останется весьма далекой от того, что претендует объяснить.
На самом деле, почти везде, где наблюдение было достаточно долгим и тщательным, приходится отказываться от счастливой простоты «одной и той же души, проявляющейся одновременно как принцип жизни с одной стороны и как призрак с другой». Коллективные представления предлагают нам нечто гораздо более сложное и менее легко «объяснимое».
Ограничимся несколькими примерами: на западном побережье Африки майор Эллис собрал коллективные представления, которые совершенно не совпадают (он и сам это прямо отметил) с идеей души, только что определенной Тайлором. Согласно Эллису, туземцы различают kra и srahman. Kra существовал до рождения человека, вероятно, в качестве kra длинной череды индивидов, и после смерти этого человека он также продолжит свою независимую карьеру. Он войдет либо в тело новорожденного, либо в животное, или же останется блуждать по миру в виде sisa, то есть kra без определенного места жительства. Распространено мнение, что sisa всегда стремится войти в человеческое тело и снова стать kra: он даже воспользуется временным отсутствием другого kra, чтобы завладеть его жилищем… Kra может по своему желанию покидать обитаемое им тело и возвращаться в него. Обычно он покидает его только во время сна, и считается, что сны – это приключения kra во время этого отсутствия. Srahman, или дух, начинает свою карьеру только после смерти физического человека, и он просто продолжает в стране мертвых то существование, которое этот человек вел до этого при жизни. Следовательно, нужно рассматривать отдельно: 1° Живого человека; 2° Kra, или дух, пребывающий в нем; 3° Дух, или srahman, хотя он и является лишь продолжением первого в виде тени.
Это различие применимо ко всему, что существует. Когда куст вырван с корнем или засох, его kra входит в семя, которое начинает прорастать, а дух куста отправляется в страну мертвых. Точно так же kra овцы, когда овцу убивают, входит в новорожденного ягненка, а дух овцы отправляется в страну мертвых, чтобы служить духам людей… Сама страна мертвых, ее горы, леса, реки, по словам негров, являются духами реальностей, которые ранее существовали в нашем мире…
Таким образом, kra – это не душа. Душа, в общепринятом смысле слова, – это «сущность, которая одушевляет, которая отделима и которая выживает», «носитель личного существования индивида» (Тайлор) – тогда как каждый kra – это дух, который пребывал во многих людях и который, вероятно, будет пребывать во многих других. В некоторых отношениях kra напоминает ангела-хранителя. Но все же он нечто большее. О его тесной связи с человеком свидетельствует тот факт, что ночные приключения kra во время его отсутствия известны этому человеку, когда он просыпается. Тот даже физически ощущает последствия действий своего kra. Когда негр, просыпаясь, чувствует скованность и усталость, или когда его конечности страдают от мышечного ревматизма, он никогда не преминет приписать эти симптомы тому факту, что его kra с кем-то дрался или выполнял какую-то тяжелую работу… Он имеет, в форме тени, без сомнения, точно такую же форму и внешность, как и человек; дух и тело этого человека подвергаются влиянию действий kra и регистрируют их.
Когда kra покидает тело человека, в котором он пребывает, этот человек не получает никаких физических повреждений. Kra уходит, когда человек спит, и тот об этом не знает. Если он уходит, когда человек бодрствует, его уход обозначается только чиханием или зевком. Но если тело покидает душа, «носитель личного существования», это тело тотчас же впадает в состояние приостановленной жизнедеятельности: оно холодно, без пульса и находится в состоянии кажущейся смерти. Иногда, хотя и редко, душа возвращается, и оказывается, что человек просто был в обмороке. Чаще всего она не возвращается, и человек мертв99.
Как следует понимать отношения индивида с его kra, который совершенно точно, как говорит майор Эллис, не является его душой? В равной степени неточно говорить, что его kra – это он сам, и что он не он сам. Это не сам индивид, поскольку kra существует до него и переживет его; однако это и есть он, поскольку при пробуждении индивид помнит, что kra делал, терпел, вынес в течение ночи. Если мы будем упорствовать в желании подчинить эти представления требованиям логического мышления, мы не только не найдем в них, как полагала школа Тайлора, «доктрину рациональную и последовательную саму по себе», но они останутся непонятными. Напротив, мы поймем их постольку, поскольку их можно «понять», если отнесем их к общему закону сопричастности. Индивид, пока он живет, сопричастен kra, который в нем обитает, то есть он является этим kra в определенном смысле, и в то же время он им не является: это противоречие ничуть не пугает эту пралогическую ментальность. В момент смерти эта сопричастность прекращается100.
Не менее запутанные представления встречаются в большинстве обществ низшего типа. Поскольку они не имели приемлемого смысла для наблюдателей, которые судили о них по правилам логического мышления, те часто пытались сгладить абсурдность, предполагая, что первобытные люди признавали наличие нескольких душ. Тогда становилось возможным распределить между ними то, что было бы несовместимо и противоречиво в рамках одной души. Так, в племенах Центральной Австралии Спенсер и Гиллен101 неоднократно говорят о множественных душах. Хэддон у туземцев Торресова пролива говорит о «частях» души. «Существовало поверье, гласящее, что часть mari уходит в момент смерти, в то время как другая часть остается, пока ее не прогонят пугающие крики»102. В Северной Америке множественность душ является правилом. «Они различают несколько душ в одном теле. Один старик говорил нам недавно, что некоторые дикари имели до двух или трех душ, что его собственная покинула его более двух лет назад, чтобы уйти к умершим родственникам, и что у него осталась только душа его тела, которая должна была сойти в могилу вместе с ним. Из этого мы узнаем, что они воображают, будто тело имеет свою собственную душу, которую некоторые называют душой своей нации (?) и что, кроме того, приходят и другие, которые покидают их раньше или позже по их прихоти»103. «Некоторые хидатса верят, что у каждого человеческого существа есть четыре души в одной. Они объясняют явления постепенной смерти – конечности уже холодеют, а сознание еще не исчезло – предполагая, что четыре души уходят одна за другой в разное время. Когда смерть наступает полностью, они говорят, что все души ушли и снова объединились вне тела»104. Манданы считают, что в каждом человеке живут несколько духов; один белый, другой коричневый, а третий светлого цвета, причем этот последний возвращается один к хозяину жизни105. Дакота признают четыре души: 1° Душа тела, которая умирает вместе с ним; 2° Дух, который всегда остается с телом или рядом с ним; 3° Душа, которая несет ответственность за действия тела и которая, по мнению одних, уходит на юг, по мнению других – на запад. Четвертая всегда остается рядом с небольшим пучком волос умершего, который родители хранят до тех пор, пока не найдут случая бросить его в страну врага, где она становится блуждающим призраком, несущим болезнь и смерть106. Некоторые сиу признают даже пять душ. В Британской Колумбии считается, что у человека 4 души. Главная имеет форму крошечного человечка, остальные – тени первой. Когда человек болен, это означает, что второстепенные души или главная покинули тело. Шаманы могут легко вернуть тени, но не главную душу. Если она покидает тело, больной должен умереть. После смерти она уходит на запад, чтобы там остаться. Тени становятся духами. Они посещают места, где покойный часто бывал при жизни, и продолжают действовать так же, как он107.
Эти наблюдения, список которых можно было бы легко продолжить, далеки от согласия в вопросе о том, каковы функции различных душ. Однако все они утверждают множественность душ в одном индивидууме и разнообразие функций этих душ. Они также указывают, хотя и менее постоянно и менее четко, что судьба одних и других душ после смерти не одинакова. Нельзя ли предположить, что эта множественность отражает прежде всего невозможность, в которой оказались наблюдатели, примирить то, что говорили им «дикари», с их собственными предвзятыми идеями о душе? Самые грубые недоразумения и неправильные толкования были неизбежны. Миссионеры и исследователи пользовались терминами (душа, дух, призрак и т. д.), определенными для них в ходе длительной религиозной, философской и литературной эволюции, и они сталкивались с коллективными представлениями, по сути мистическими и пралогическими, не сведенными к форме понятий и очень мало уважающими логические требования. Поэтому почти все, что они нам сообщают, нуждается в корректировке и уточнении. Наблюдение, как правило, тем более подозрительно, чем легче оно согласуется с привычным понятием души. С другой стороны, наблюдения иногда выдают характерное замешательство, или даже представляют неразрешимую путаницу, которая хорошо отражает недоумение, в котором находились их авторы.
