Таковы, например, «священные камни», которые в Новой Каледонии и во многих других местах считаются необходимыми для успеха земледелия. Их форма более или менее напоминает клубень таро, батата и т.д., обильный урожай которых желают получить. Во время сева их торжественно зарывают в полях. После сбора урожая их выкапывают и бережно хранят до следующего сезона. Их мистическая сила передается земле полей, растущим на ней растениям и заставляет их плодоносить.
Бест наблюдал этот обычай в Новой Зеландии. В этих камнях он видит своего рода талисманы или mauri (смысл этого термина нам предстоит изучить позже). «Это, — говорит он, — грубо высеченные изображения довольно небольших размеров, скажем, от двенадцати до восемнадцати дюймов в высоту: некоторые побольше… В обычное время каменное изображение такого рода хранилось в священном (tapu) месте деревни. Во время сева его приносили на поле и ставили на краю. После сбора урожая камень возвращали в место tapu.
Этим каменным изображениям приписывалось самое благотворное воздействие на растущие растения из-за силы и влияния богов, которых они представляли. Часть продуктов от первого посаженного клубня служила подношением для камня-талисмана»10. У маори развилась настоящая религия и даже теология: поэтому Бест говорит о богах. В Новой Каледонии и в других обществах того же уровня mana пребывает в самом камне, проявляясь через его форму.
Армстронг в своих замечательных работах о туземцах острова Россел (на восточной оконечности Новой Гвинеи) открыл перспективы для понимания трудноопределимых представлений, лежащих в основе верований такого рода. Он настаивает на весьма специфическом понятии, особом для этих туземцев, которые обозначают его словом yaba. «В целом yaba состоит из участка земли, рифа или даже моря, камня, или дерева, или любого другого видимого объекта, и защитника, обычно змеи. Если поблизости случайно окажется змея нужного вида, туземец может интерпретировать ее присутствие, приняв ее за этого защитника. Камень — или какой бы то ни было объект — это, естественно, нечто совершенно иное, чем то, чем он кажется глазу. Похоже, почти во всех случаях он имеет своего рода двойное существование, как и боги, ибо он существует в Temewe (подземной или подводной обители, которую Армстронг сравнивает с мифической Alcheringa у арунта Спенсера и Гиллена), где он имеет человеческую форму. На самом деле, похоже, в сознании туземцев живет смутная идея о том, что истинный камень может быть одновременно и камнем на острове Россел, и с другой стороны — человеком, или, возможно, лучше сказать, духом или богом в Temewe»11. Каким бы странным ни казалось это представление, мы не станем отвергать его как невероятное или непостижимое. Оно открывает нам непредвиденные сложности в первобытной ментальности. По вполне понятным причинам она держит их в тайне, насколько может, укрывая от профанирующего нескромного взгляда белых. Мы встретим еще много подобных случаев.
На острове Киваи, опять же на Новой Гвинее, священные камни играют важную роль в одной из церемоний инициации, называемой mimia abere. «Войдя в зал собраний, посвященные торжественно подводятся к главному столбу дома, чтобы увидеть mimia abere, священные камни (или деревянные фигуры, в зависимости от обстоятельств). Покрывало, скрывающее их, осторожно снимают, и посвященные впервые созерцают одно из самых священных сокровищ племени: два старых камня, принесенных из моря, с нарисованными на них грубыми набросками человеческих лиц… Посвященным дают обычное предупреждение: если они раскроют то, что только что увидели, или дадут какую-либо информацию на этот счет, они будут преданы смерти. Затем камни снова почтительно накрывают растениями mimia… После праздника один из старейшин обращается к камням с такой речью: „Мы устроили этот праздник для вас. Мы украсили для вас все дома. Мы желаем, чтобы вы следили за тем, чтобы мы не болели. Мы желаем, чтобы вы заботились о нашем благополучии. Вы теперь будете жить под домом“. И их действительно туда опускают. Оратор продолжает: „Спите теперь под домом. Мы танцевали для вас, и в следующий раз, когда мы будем праздновать церемонию mimia, мы снова поднимем вас в дом“. Эти священные камни, очевидно, являются „воплощениями“ предков, возможно, прародителей племени»12.
На одном из восточных островов Торресова пролива есть камни, которые были людьми и которые ходят. «Было два камня по имени Кол, один в Заубе, другой в Эре. Считалось, что раз в год эти камни сами по себе катились через остров и занимали место друг друга»13. — На Новых Гебридах, «Соммервилл пишет, — отмечает Шпайзер, — что на Малекуле большие каменные глыбы рассматриваются как телесная форма предков: так обстоит дело почти везде, где на могилах воздвигнуты монолиты… То же самое относится к скальным стенам мрачного мыса Туки-Туки на Фате. Именно там помещают вход в преисподнюю, и несколько больших камней представляют души предков. Особенно боялись высокой скалы конической формы, возвышающейся у подножия моря на северо-западе Фате. Это было „воплощение“ легендарного вождя по имени Намоте, и когда лодка проходила мимо нее, „испуганные туземцы склоняли головы и молились“14. — На Тиморе очень часто можно увидеть камни как объекты культа. Однако большинство из них не имеют никакой силы сами по себе. Те, что фигурируют на похоронах, просто представляют умершего, в то время как другие служат алтарями… Но туземцы Тимора также верят в камни, которые обладают определенной силой делать людей больными или губить урожай… Диагностирует эти камни прорицатель. Когда он обнаруживает такой камень поблизости от дома, часто не остается иного выхода, кроме как покинуть дом и поселиться в другом месте… Точно так же особая сила приписывается камням, являющимся военными талисманами»15.
Подобные представления часто встречаются и в других регионах. Двух примеров будет, пожалуй, достаточно. У племен нага на северо-востоке Индии «мы находим, — говорит Хаттон, — много „аниматизма“, особенно в отношении камней. Деревня сема Лаземи гордится тем, что владеет парой камней — мужским и женским, — которые размножаются и рожают детенышей каждый год. Те же верования встречаются во всех племенах нага»16. — «Есть магические камни, которые кладут в амбары, чтобы обеспечить процветание их хозяину и защитить их от набегов мышей. Другие камни, называемые aghucho (черные с белой прослойкой посередине), размножаются и порождают детенышей: доказательством этому служит то, что всегда можно увидеть большое количество мелких камней вокруг места, где лежат aghucho. Со временем они вырастут, станут aghucho и в свою очередь будут размножаться. В большинстве деревень aghucho ценятся потому, что они обеспечивают успех на войне»17. — «Другие магические камни (anagha ashega) размножаются и растут так же, как aghucho. Anagha кладут в рис-падди; они способствуют обильному урожаю, обеспечивают его сохранность, и среди прочих функций имеют задачу бороться с мышами, которые приходят поедать и портить рис. Это доказывается следами, оставленными зубами мышей на всяком истинном anagha. Камни неправильной формы сравнивают с задними ногами свиньи, с головой оленя и т.д. Они способствуют добыче животных, как домашних, так и диких. Эти камни, ashega, хранятся в доме, чтобы обеспечить успех на охоте, а также процветание и плодовитость скота»18. — И наконец, последний факт, который немного напоминает рассказ Армстронга. «Один черный камень, длиной около восемнадцати дюймов, подобранный в поле около 1906 года, стал в 1912 году объектом регулярного культа. У него есть толкователь, который общается с ним во сне; камень является ему в облике человека. Также говорят, что по ночам он разгуливает в таком виде. Его поместили в нишу в углублении скалы, к которой одновременно могут приблизиться лишь один-два человека. Говорят, что он предсказывает успех или неудачу в коммерческих предприятиях… Он растет, и рассказывают, что он увеличился в длину на несколько дюймов с тех пор, как появился… Ему приносят жертвы»19.
В заключение темы о представлениях, связанных с камнями: у банту Руанды «трудность заставить негров понять, что растительное царство превосходит минеральное, проистекает из того, что они убеждены, будто камни растут per intussusceptionem (путем внутреннего роста), и что они наделены реальным развитием, хотя и медленным»20. Это убеждение, которое является почти универсальным, делает только что приведенные верования менее странными, чем кажется на первый взгляд.
IV
Подобно скалам и камням, священным характером могут обладать и деревья. Часто верят в близкое родство людей с растениями и деревьями. Я приведу здесь лишь несколько показательных свидетельств. «Маори в прошлом, — говорит Бест, — смотрел на деревья совершенно иными глазами, чем мы. Когда маори входил в лес, он чувствовал себя среди своих родственников: разве не были человек и деревья общего происхождения, будучи и те, и другие потомками Tane? Таким образом, он находился, так сказать, среди своих родителей, и этот лес обладал принципом жизни tapu (священным), в точности как и человек. Поэтому, когда маори хотел срубить дерево, чтобы построить каноэ или дом, он был обязан, по двум причинам, совершить обряд умилостивления, прежде чем убить одного из потомков Tane. Он видел в этих величественных деревьях живых персон, принадлежащих к старшей ветви этой великой семьи; он чувствовал странные древние влияния, проистекающие из веры в „аниматизм“; он слышал голоса невидимых существ в шелесте ветвей, в шепоте ветра, в шуме падающей воды»21.
