Люсьен Леви-Брюль – Первобытная душа | Сверхъестественное и природа в первобытной ментальности (страница 39)

«Другой метод, немного отличающийся. Зуб привязывается к концу веревки, которая сама прикреплена к дереву. Тянут веревку, и зуб устремляется в сторону жертвы, на которую его „направили“. В этот же самый момент „духовный зуб“ (spiritual tooth) поражает жертву и входит в ее тело»280.

Этот «духовный зуб», то есть этот «дух зуба», является его «душой», если использовать распространенное выражение, или, точнее, его «двойником». Другими словами, это сам зуб в той мере, в какой в силу магической операции, которой он подвергся, он стал способен находиться одновременно в двух местах. В виде своего мистического двойника зуб, находясь в десяти лье от того места, где колдун воздействовал на него, проникает в тело жертвы. Он проникает туда, не протыкая кожу, не оставляя ни малейшего следа своего прохождения, и убивает безошибочно.

Один туземец Фиджи ясно изложил подобную идею администратору своего округа. «Люди из Ревасау, одной из деревень Мбумбуто, были выкошены таинственной эпидемией, и, по своему обыкновению, они пришли ко мне по этому поводу. Они сказали мне, что соседний клан, наиова, чьим тотемом была маленькая злая черная змея, называемая mbolo, имел дурной глаз и наложил на них заклятие. В результате их внутренности были полны этих маленьких черных змей, которые пожирали их и заставляли умирать. Я провел тщательное расследование симптомов и т.д. и сделал много записей. Увидев это, их переводчик сказал мне: „А теперь, господин, задав все эти вопросы, вы пошлете, я полагаю, окружного врача при первой же смерти, чтобы вскрыть тело и поискать змей. Но он их не найдет. Это не видимые и осязаемые змеи; это лишь духовные (spiritual) змеи!“» 281

Аналогичное верование лежит в основе огромного числа практик черной магии. Дистанционное воздействие порчи, рассматриваемое всеми как фатальное, подразумевает «двойное существование», би-присутствие материального объекта, несущего смерть. Без этого представления произведенный эффект оставался бы непонятным. Основываясь на нем, он кажется совершенно простым.

Иногда магия может быть достаточно сильной, чтобы самой произвести на свет живое существо, которое выполнит работу колдуна. Вот два типичных случая из обществ, весьма отдаленных друг от друга. На острове Киваи «первая» жена, пренебрегаемая своим мужем ради соперницы, хочет отомстить ему. «Она сделала модель крокодила и поместила ее в реку Маубо-тири, сказав ей: „Сиваре придет: ты его схватишь. Других мужчин здесь нет, есть только Сиваре; ты его схватишь“. Она вернулась домой и села поджидать на веранде. Сиваре украсил себя всеми своими военными регалиями и, схватив оружие, направился в другую деревню. Переходя реку вброд, он был схвачен крокодилом, который утащил его под воду и затянул на дно в яму»282. — Нельсон приводит аналогичную историю. Женщина видит своего племянника, пришедшего в жалком состоянии. «Когда она узнала его, она выслушала его рассказ со словами сочувствия, а затем гнева против жестоких жителей деревни. Когда он закончил, она сказала ему принести кусок дерева, что он и сделал. Они изготовили из него маленькое изображение животного с длинными зубами, большими острыми когтями и покрасили его в красный цвет по бокам и в белый — на горле. Затем они отнесли это изображение на берег ручья и опустили его в воду. Тетя велела ему пойти и убить всех людей, которых он сможет найти в деревне, где был ее племянник.

«Изображение не двигалось. Старая женщина вытащила его из воды и стала плакать, роняя на него свои слезы. Тогда она снова опустила его в воду, говоря: „Ступай теперь и убей злых людей, которые побили моего мальчика“. При этих словах изображение поплыло через ручей и выбралось на другом берегу, где начало расти. Оно быстро стало огромных размеров. Оно превратилось в грозного медведя, и он убил всех жителей деревни»283.

Обычно колдун, желающий смерти кому-либо, делает изображение. Действуя на него, он действует на человека. Изображение сопричастно модели. В силу этой сопричастности оно является принадлежностью, оно является самой моделью. Напротив, в приведенных выше историях именно изображение является оригиналом, а живое существо — это само изображение после того, как оно подверглось магическому воздействию. Это, в некотором роде, обратное раздвоение. Приказ, отданный оскорбленной женой изображению крокодила, выполняется реальным животным, которым становится это изображение. Точно так же медведь, который мстит за зло, причиненное ребенку, — это «двойник» изображения, вырезанного им и его тетей. Эти обратные случаи позволяют нам, как кажется, немного лучше проникнуть в суть прямого случая. Они не делают его более понятным, но у них есть то преимущество, что они заставляют нас посмотреть на него под другим углом. Они также показывают, насколько первобытная ментальность нечувствительна к различию, которое мы видим между одушевленными и неодушевленными существами.

Не проще ли было бы сказать: «Эти женщины, являющиеся ведьмами, умеют давать жизнь, или душу, одна — модели крокодила, другая — изображению медведя»? — Это правда. Но это означало бы наделить нашим языком и, что еще хуже, нашими представлениями папуасов и эскимосов. Заставляя себя, напротив, восстановить их собственные представления как можно лучше, — какими бы темными, какими бы противоречивыми они ни казались, — мы, возможно, придем к пониманию того немногого, что находится в их головах, когда мы приписываем им идеи двойника, изображения, реплики, тени и даже «души» существ и предметов.

«Осмелюсь сказать, — пишет Стронг, — что многие европейцы в Папуасии были озадачены рассказами, подобными следующим, которые были переданы мне лично. Татаку, известный колдун с острова Юл, находится в Моу, что известно всем. Тем не менее, его обвиняют в преступлении, совершенном в Сирии в тот же самый момент, хотя Сирия находится в нескольких милях от Моу. Для меня было слишком ясно, что Татаку не мог находиться в двух местах одновременно. Но туземцам казалось не менее ясным, что он мог.

«У туземца с мыса Нельсон случился припадок на станции. Известно, что у него есть брат в Иоме, более чем в ста милях оттуда. Этого брата обвиняют в том, что он вызвал припадок, бросив в него камень; — показывают этот камень, который совершенно похож на тысячи других в округе. Для меня было очевидно, что брат из Иомы не мог бросить камень оттуда сюда. Для туземцев казалось не менее очевидным, что он мог ни на секунду не покидать Иому и при этом бросить камень в своего брата на мысе Нельсон (не обязательно из Иомы)»284.

Решение этих небольших загадок было указано выше. Достаточно заметить, что папуасы Стронга рассуждают так же, как их соседи меланезийцы из Торресова пролива. Они представляют себе колдуна, совершающего свои магические операции в Иоме. Он «направляет» камень в своего брата, находящегося в ста милях оттуда, на мысе Нельсон. В тот же самый момент «духовный камень» — аналог «духовного зуба» из Торресова пролива — проникает в тело жертвы. Он производит свое смертоносное действие. Для первобытной ментальности нет ничего проще, чем это мистическое би-присутствие объекта. Что касается камня, который туземцы показали Стронгу, он, без сомнения, был извлечен из больного знахарем. — Что касается первого факта, то вещи менее ясны, поскольку не говорится, в чем обвиняют Татаку. Если речь идет об околдовывании, подобном другому, то действительно то же самое объяснение: Татаку издалека «направил» камень, кость или магический зуб в свою жертву. С другой стороны, идея о том, что Татаку мог лично находиться в двух местах одновременно, не смущает мысль туземцев. Они вполне готовы допустить это би-присутствие, когда они представляют себе индивида и его животного «двойника», его tamaniu. Им не кажется более шокирующим, когда сам индивид предстает перед ними присутствующим здесь и там.

В другом месте я цитировал прекрасный случай веры в би-присутствие, о котором сообщает Грабб. Индеец обвиняет его в том, что он украл у него тыквы в его саду, хотя тот прекрасно знает, что в момент этой предполагаемой кражи миссионер находился более чем в двухстах километрах оттуда. Индеец видел эту сцену во сне, и тот факт, что в тот день Грабб был в другом месте, не мешает ему в это верить.

Согласно Спенсеру, Тайлору и их многочисленным последователям, первобытные люди пытаются объяснить, как они могут, оставаясь спать в своих хижинах, разговаривать с людьми, живущими очень далеко от них, и они придумали двойника самих себя, который перемещается вдаль во время их сна. Но эту идею двойника индивида, одновременно отличного от него и идентичного ему, они уже имели. Она присуща их способу представления индивида, его принадлежностей, его изображения и т.д. Поэтому она служит им и в случае сновидений. Они не выдумали ее специально для того, чтобы их объяснить.

Вот даже свидетельство, в котором речь идет о «двойнике» не только спящего человека, но и того, кого видят во сне. «У ангами считается, что кошмары вызываются визитом духа (wraith) спящего друга, который сильнее того, кто спит. Рассказывают историю одного человека, которому постоянно снились страшные кошмары, и который начал спать со своим кинжалом (dao) под подушкой. Когда приснился кошмар, он попытался убить его своим dao. Встав, чтобы преследовать его, он увидел бабочку, вылетавшую из дома его друга. На следующее утро последний рассказал соседям, что ночью испытал ужасный страх, что ему приснилось, будто человек пытался убить его своим dao»285.