Люсьен Леви-Брюль – Первобытная душа | Сверхъестественное и природа в первобытной ментальности (страница 22)

Несомненно, со временем на эту идею наслоились второстепенные идеи. Но именно она является фундаментальной. То, как обстоят дела во многих других обществах, менее развитых, чем банту, не оставляет в этом сомнений. Вхождение женщины в группу через брак всегда подразумевает компенсацию для группы, которая ее теряет. Чаще всего эта последняя требует, чтобы другая уступила ей женщину взамен. То, что у банту приняло форму lobola, изначально было обменом женщинами. Один клан получает от другого женщину для одного из своих членов при условии, что тот, со своей стороны, отдает одну из своих сестер (в смысле этого слова в классификационной семье) в жены мужчине из другого клана. Таким образом, ни одна из двух групп ничего не теряет и ничего не приобретает. Рот наблюдал эту форму брака в Квинсленде. Хауитт пишет: «Я показал, насколько универсальным в австралийских племенах является обмен сестры на жену, и что каждая женщина, так сказать, представляет собой „приданое“, которое позволяет получить другую»147. — Турнвальд считает взаимность важнейшим принципом регулирования брака у банаро. На острове Киваи (Британская Новая Гвинея) «почти установленным законом является то, что браки заключаются путем обмена братьями и сестрами, и этот закон все еще в силе сегодня. Сестра жениха, если она у него есть, должна быть обязательно отдана брату невесты или, если у нее нет брата, ее ближайшему родственнику. Это правило было очень строгим, и в данном случае чувства дамы совершенно не принимались во внимание… Когда нет свободного брата или сестры, жених должен заплатить, чтобы получить свою жену»148. — «Хели заметил, что женщина должна принимать тотем своего мужа, и что именно по этой причине мужчина должен всегда отдавать одну из своих родственниц в обмен на свою жену, чтобы соотношение сил кланов не изменилось»149. — В том же регионе Райли говорит: «Все девушки получают очень строгие инструкции по поводу предложений о браке. Им запрещается предлагать свою руку молодому человеку, который имеет несчастье не иметь сестры, которую он мог бы отдать взамен. Когда молодая женщина входит через брак в семью, эта семья должна предоставить девушку на замену… Таким образом сохраняется сила кланов и избегается кровное родство. Девушка не может выйти замуж за мужчину из своего собственного клана»150.

Короче говоря, этот обычай, «универсальный» в Австралии, очень распространенный в Новой Гвинее, встречается во многих других регионах, и в частности у банту, которые по большей части придали ему форму lobola. Однако некоторые из них все еще практикуют обмен сестрами. Например, Роско говорит о бамбве: «Женщин обычно приобретали путем обмена, и когда у молодого человека были сестры, ему было легко заполучить жен. Он договаривался со своими родителями, чтобы отдать одну из своих сестер мужчине из другого клана, который со своей стороны договаривался со своими, чтобы отдать взамен одну из своих сестер… Если у человека не было сестры для обмена, он получал от мужчины и женщины разрешение жениться на их дочери в обмен на обещание определенного количества коз»151.

Таким образом, в этих обществах, за исключением тех случаев, когда группа добывает женщин насилием или во время набегов на своих соседей, то, что мы называем браком, изначально подразумевало обмен женщины на женщину между экзогамными кланами. Чаще всего таким образом объединялись сразу несколько пар (как минимум четыре, у банаро, как отмечает Турнвальд). Это действительно самый простой способ поддерживать равновесие между кланами, а также, возможно, гарантия того, что с женщиной не будут плохо обращаться в группе, где ей предстоит жить, — поскольку равное число женщин подвергается одинаковому риску с обеих сторон. В случае необходимости репрессалии были бы легким делом. Но что делать, если законных невест достаточно только с одной стороны? Тогда компенсация должна принять иную форму, позволив тем, кто не получил женщин в обмен на своих сестер, приобрести их в другом месте за то, что они выручили. Таково, без сомнения, происхождение и одна из главных причин появления lobola.

Турнвальд неоднократно настаивал на важной роли, которую играют в первобытных обществах идеи «взаимности» и «компенсации» (Vergeltung). В них они неотделимы от энергичной потребности реагировать на любое посягательство, мстить за любую обиду, возмещать любую потерю. История, рассказанная Ландтманом, хорошо освещает эту склонность. Человек, преследуемый змеей, убегает и прячется у друга. Змея приползает ночью и забирает друга, приняв его за человека, на которого она охотилась. «На следующее утро люди увидели следы змеи и обнаружили, что один человек исчез. Они сказали новоприбывшему: „Почему ты не сказал сразу, что змея шла по твоему следу, и что именно поэтому ты бежал и пришел сюда? Ты больше не вернешься домой. Ты заменишь человека, которого унесла змея. Здесь есть женщина, ребенок этого человека. Ты заберешь их“»152. — В Новой Померании, «когда умирает ребенок, его отец обязан сделать дяде ребенка по материнской линии подарок, состоящий из денег в виде ракушек, браслетов и т.д. Это плата за потерю члена их группы»153. Действительно, ребенок принадлежит к клану матери. Этот клан лишится одной единицы; отец, воспитывавший ребенка и несший за него ответственность, должен выплатить клану компенсацию за эту потерю, подобно тому как папуасы задержали человека, преследуемого змеей, потому что он стал причиной потери члена их группы, и подобно тому как клан уступает одну из своих женщин в брак только в том случае, если получает другую взамен или получает компенсацию. Во всех этих случаях, весьма различных на наш взгляд, индивид учитывается лишь как член группы. Именно тенденции, потребности, спасение живой единицы, каковой является группа, определяют то, что делают с конкретным индивидом.

IV

Если группа понесла невосполнимую утрату из-за агрессии или колдовства другой группы, какую форму примет требование компенсации? Какое возмещение сможет восстановить нарушенное равновесие? — Чтобы получить женщину, взамен отдавали другую. Чтобы удовлетворить вендетту, будут считать труп за труп. Группа, у которой один из ее членов был похищен (или отнят), не узнает покоя до тех пор, пока виновная группа не будет также уменьшена на одного из своих. И подобно тому, как при невозможности обмена сестрами соглашались отдать женщину за выкуп, так и пострадавшая группа в некоторых случаях отказывается от отнятия человеческой жизни. Она удовлетворится получением цены крови (вергельда).

В Южной Нигерии два воюющих между собой племени не могут быть убеждены заключить мир, пока число погибших не станет равным с обеих сторон. Из соображений самолюбия, к которым несомненно примешиваются мистические представления о мертвых, они не могут смириться с нарушением равновесия. «Когда администрация попыталась добиться прекращения враждебных действий, люди Афаха Эсак упрямо отвечали: „Нет, пока с той стороны не будет убито столько же людей, сколько с этой“. Если бы одна из сторон не смогла нанести врагу урон, равный ее собственному, мир можно было бы купить только ценой крупной компенсации»154. Именно победители платят этот своего рода военный репарационный взнос. И он тем больше, чем больше разница между числом их погибших и числом убитых врагов.

Таким образом, вендетта является прежде всего мистическим сведением счетов. «Когда человек убит человеком из другого племени, это племя должно ожидать, что при первом же удобном случае будет убит кто-то из их людей, причем не обязательно сам убийца, а кто-либо из его соплеменников… Труп за труп. В самом деле, в этих краях общеизвестно, что такое-то племя должно труп такому-то племени, и что люди из первого не могут отправиться в такое-то место, потому что им пришлось бы проходить мимо враждебной деревни. Вот один пример из тысячи. «Две деревни взаимно убивали людей; в одной было два трупа, в другой — только один. История дошла до администратора, который разрешил ее, депортировав вождя второй деревни. Поскольку этот человек исчез, это был второй труп. Люди очень хорошо приняли эту идею и разошлись довольные. Однако в этом году этот вождь был помилован и вернулся в свою деревню. Сразу же последовали жалобы со стороны другой деревни, которая весьма логично заявила: „Один из ваших трупов воскрес, так воскресите же одного из наших, и мы будем довольны“»155. У этих же самых пахуинов (фанг) «отец одного из наших мальчиков пришел ко мне однажды с просьбой забрать своего сына на некоторое время. „Ибо, — сказал он, — я старею, и прежде чем я умру, нужно, чтобы я ввел его в курс наших ссор, чтобы он хорошо знал, кто те, кто нам должны «трупы»“»156.

Эти счеты, чье сведение порой растягивается на десятки лет, никогда не являются индивидуальным делом. В связи со смертью одного из своих членов группе наносится ущерб. Чтобы ее удовлетворить, необходима равноценная рана, нанесенная ответственной группе. Но не обязательно, чтобы удар был нанесен непосредственному виновнику ущерба. Все здесь носит коллективный характер: оскорбление, понесенный ущерб, долг мести и субъект, на которого она будет направлена.