Люси Сорью – Стигмата (страница 40)
И теперь, благодаря Мальхии, у неё появился шанс.
Зеро обошёл стол и рухнул, обессилев, в кресло. Тяжёлая ноша, лежавшая на его плечах последние несколько дней, в одночасье словно стала легче.
- Это... отличные новости. - проговорил он, сам не веря своим словам. - Подготовь пресс-релиз и немедленно разошли его всем новостным службам. Передай Грациани, что я жду его через пять минут: я должен буду выступить лично. Сообщи новостям, что официального выступления следует ждать, - он прикинул в уме, - примерно через час. Кабинет уже уведомлён?
- Хорошо. - кивнул Зеро. - Отличная рабо- Постой. - прервался он. Сердце застучало ещё сильнее. - Что с Мальхией? Адмиралом Зеро? Она в порядке?
Слова упали, словно высеченные из камня.
Габриэле Зеро застыл, не в силах пошевелиться, пытаясь — и не желая — осознать услышанное.
- ...как?.. - услышал он свой собственный шёпот. Язык едва слушался его.
Пауза.
Габриэле больше не слышал её.
Он уронил голову на руки, с трудом дыша. Слёзы жгли его глаза, подступали к пересохшему горлу, и он ничего не мог сделать.
Он больше ничего не мог сделать.
Габриэле обхватил голову руками и зарыдал.
Ему не нужна была никакая вечная память. Никакая вечная память, ничто во Вселенной не могло больше вернуть Мальхию ему.
Он отшатнулся назад, вскочив с кресла так, будто оно жгло его. Ноги не могли удержать его, и Габриэле рухнул на колени. Его руки отчаянно ударили по мягкому бархату ковра.
Алый бархат казался ему кровью.
Власть?! Чего стоила вся власть в Галактике, если она не могла вернуть ему жену?!
Он лежал на ковре у подножия рабочего стола, сотрясаясь от рыданий. Слёзы заливали его лицо. Слёзы потери. Отчаяния.
Отмщения.
Вавилоняне отобрали у него Мальхию. Перечеркнули сорок лет их счастья и несчастья, радостей и трудностей; всего, к чему они так долго и упорно шли вдвоём, рука об руку, жена и муж, адмирал и политик. Всего этого больше не существовало.
Мальхии больше не было. Вавилоняне убили её.
За это все они должны были умереть.
Закатное солнце спускалось к горизонту за окном, залив кабинет на втором этаже Администрации кроваво-красным огнём своего падения.
Габриэле Зеро вышел из кабинета. Два охранника Службы государственной охраны, словно тени, шагнули следом за ним, держась на полшага позади.
Он шёл вниз по коридору быстрым и резким шагом, глядя прямо перед собой. Мысленно он всё ещё обдумывал ситуацию — доклады Минобороны и Генерального штаба о готовности войск и ситуации на орбите Марции и в системе Виттевира, отчёты верфей «Гъёрт-Груммольд» о предполагаемых темпах снятия дредноутов с консервации и сроках их восстановления, донесения Сигуреццы, сводки от Министерства финансов, Министерства экономики и торговли, от двух дюжин регуляторных служб и комиссий. Сводки были крайне неутешительными: к концу второго месяца войны Марция, истощённая предыдущей администрацией и послереволюционным хаосом и разрухой, пожирала сама себя.
Но выбора не было.
Центральная избирательная комиссия рапортовала о ходе предвыборной кампании, входившей в традиционный для марцианского политикума раж последних недель перед выборами. Не меньше половины докладов Сигуреццы, присылаемых ему Франческо Гарибальди, были посвящены тому же самому, но с другого ракурса.
Зеро позволил себе улыбку. По крайней мере здесь всё шло как по маслу. Политические партии, едва отошедшие от потрясений революции, были рады возможности посостязаться проверенными временем способами — пускай временные сроки и заставляли обычно размеренную предвыборную кампанию нестись галопом. Люди были рады другому: новая власть не только намеревалась провести выборы, но и взялась за это весьма рьяно — даже несмотря на осаду и войну. Это внушало оптимизм.
У Зеро не было другого выбора. Марция не могла выстоять сама.
Марции нужно было
Он настолько погрузился в раздумья, что чуть не столкнулся со спешившим ему навстречу Сандро Грациани. Пресс-секретарь, как всегда, был безукоризнен: высокий воротник делового костюма застёгнут, манжеты рукавов подвёрнуты. Ему это удавалось без малейших стараний: безукоризненность была его второй натурой.
Первой была исполнительность.
- Господин спикер. - кивнул Грациани, спеша следом. - Журналисты уже ждут в Малом пресс-зале. Трансляция в сеть начнётся, как только мы дадим отмашку.
- Галактическая трансляция? - спросил Зеро, не замедляя шаг.
- На месте. - заверил его Грациани. - ГИАН, АНК, АИФ, всё как вы просили. И ещё эти, м-м-м… - он замешкался, щёлкнув пальцами. - А, точно, «Ависсо деи Пополо». Независимые.
- Под патронажем Галактического Совета? - уточнил Зеро. Он вспомнил, о ком шла речь: АдП освещали все события Пьяццале в реальном времени, от начала до конца. Протекция Галактического Совета, боровшегося за свободу информации, была единственным, что спасло их от внезапного визита оперативников старой Сигуреццы.
- Разумеется.
- Отлично. - кивнул Зеро. Старых союзников не следовало забывать. АдП называли себя независимыми — странная вещь в Марции, где медиагруппы были давным-давно переделены между политическими и экономическими группами влияния, а некоторые — ещё раз переделены между друзьями и союзниками покойного Берлиньери. Но названия немногого стоили, и журналисты АдП ещё могли оказаться полезны.
А значит, стоило побыть с ними обходительнее.
- Я подготовил речь, - продолжал Грациани, - на всякий случай, но…
- В день, когда мне понадобится суфлёр, - прервал его Зеро, - тебе придётся снимать слепок с моего сознания. Потому что я буду мёртв. - он снова улыбнулся; губы Грациани вежливо двинулись в ответ. - Так что займёмся этим.
- Есть, господин спикер. - ответил Грациани и отступил в сторону. Один из охранников, выдвинувшись из-за спины Зеро, открыл дверь и заглянул внутрь.
Он кивнул, проходя мимо затаивших дыхание журналистов; Малый зал был забит практически битком. Здесь были корреспонденты всех, без исключения, марцианских новостных агентств — и нескольких галактических: аугурийский ГИАН, акадийская АНК, и, конечно, АИФ — Федеральное информационное агентство, главный новостной орган Федерации.
И все они ждали его.
Зеро было не впервой выступать перед большой аудиторией — иначе он не прослыл бы одним из известнейших политических ораторов Республики ещё задолго до революции. Но ему нечасто выпадало выступать перед всей Галактикой.
Он опёрся руками об трибуну.
Огни дронов-камер вспыхнули разом, одновременно включившись на запись. Больше сотни корреспондентов, набившихся в Малый зал, разом обратились в слух. Это не было фигурой речи: виртуальным интерфейсам не нужны были внешние записывающие устройства.
Зеро кивнул им.
- С тяжёлым сердцем, - заговорил он, - я узнал о трагедии, которая произошла вчера. Я глубоко сожалею о случившемся во время мирного протеста, разрешённого префектурой Ардуинны и муниципалитетом Ийбурга, и хочу заверить вас, что я и моя администрация сделаем всё возможное, чтобы обстоятельства произошедшего были расследованы честно, беспристрастно и максимально открыто.