Люси Сорью – Стигмата (страница 39)
Фальке смотрел на сферу монитора, не в силах отвернуться. Вражеская фаланга продолжала стрелять, раз за разом поливая огнём бортовых батарей безответные останки Флота метрополии. Потемневшие силуэты загорались снова и снова, когда шпуры энергоорудий ударяли в них, вырывая куски обшивки, пробивая остовы кораблей насквозь, убивая тех, кто ещё мог быть жив внутри.
На каждом дредноуте было почти четыре сотни человек экипажа. Удалось ли кому-либо из них спастись, Фальке не знал.
Шесть тысяч человек.
Мертвы.
Он сглотнул. Горло пересохло. Даже сейчас, в нестерпимом жаре перегревшейся и торопливо сбрасывавшей тепло «Дуче Виттории», он почувствовал, как его руки похолодели.
Фальке отстранённо кивнул. Он забыл, что Квадрини никак не мог увидеть этого жеста.
Командный интерфейс загорелся вокруг его руки.
Он закрыл глаза.
И скомандовал подрыв.
***
Миинэ Эскялиине резко обернулась к вспыхнувшему тактическому монитору одновременно с пронзительным воем зуммера сирены. И остолбенела, глядя на огненную волну, на её глазах расходившуюся вокруг фаланги.
Рапорты о многочисленных источниках облучения заполонили её зрение, но она будто бы не замечала их, впившись глазами в монитор, на котором, одна за другой, вспыхивали переходящие в атакующий режим мины.
Сотни мин.
Она открыла рот, вскидывая руку, уже облекающуюся командным интерфейсом, когда тактический монитор вспыхнул снова.
Сотни варп-торпед ударили одновременно, и супердредноут «Лахяамму», а вместе с ним — и двенадцать кораблей фаланги оперативной тактической группы №433, погибли.
Адмирал Миинэ Эскялиине и контр-адмирал Яаакко Вяалкаами умерли мгновенно.
***
На мостике «Эрешкигаль» царила ошеломлённая тишина.
Симиру Анмокаани смотрел на тактический монитор, не в силах свести с него глаз. Словно зачарованный, он смотрел на расплывающиеся вспышки варп-пузырей, сияющие звёзды взрывов и массивные тени вырвавшихся на волю чёрных дыр там, где только что находились двенадцать супердредноутов.
Все боеспособные корабли ОТГ-433 были уничтожены в мгновение ока.
Он почувствовал, что ему трудно было дышать.
Пять сотен мин, заранее выброшенных в космос марцианами и ждавших своего часа, выстрелили мгновенно, без какого-либо предупреждения — на дистанции слишком близкой, чтобы их можно было сбить, и слишком быстро для манёвров уклонения.
Даже у супердредноутов класса «Мяарду» и «Ниинурте» не было ни единого шанса.
- Адмирал! - дрожащим голосом воскликнул один из операторов дальней связи. - Говорит… - он на секунду замешкался, сверяясь с таблицей кодов в уме, - J-14991! Они просят дальнейших указаний!
Симиру сглотнул. Невероятным усилием он заставил себя оторвать взгляд от тактического монитора.
Поражение. У ОТГ-433 не осталось ни одного неповреждённого корабля, кроме транспортника «Тяасмеету» с его перехватчиками. Они разбили Флот метрополии, лишив Марцию — и марциан — единственного соединения линейных кораблей и единственного их боеспособного соединения вообще. Но приставить нож к горлу Марции, установив полный контроль над орбитой планеты, израненные остатки ОТГ-433 не могли.
Больше не могли.
Это было поражение.
Он облизнул пересохшие губы. Руки изо всех сил сжались в кулаки, до боли впившись ногтями в ладони. Командный интерфейс возник вокруг его стиснутого кулака, будто по своей воле.
- Говорит вице-адмирал Анмокаани. - сухо проговорил он. - Всем кораблям приготовиться к сверхсветовому прыжку.
Поражение, стучало в его висках. Первое за двести лет со времён войны.
Первое в этой войне.
- Мы отступаем.
***
Закатное солнце горело за окнами кабинета на втором этаже Администрации.
Оно спускалось к горизонту, заливая небо оранжевыми и красными тонами, отражаясь в чёрных водах залива Аппродаре, скрываясь за отбрасывавшими длинные тени монолитами многоэтажных домов в жилых массивах Тревиньяно и Кампокроче, вспыхивая на красных крышах старого Сан-Марко.
Сан-Марко, помнивший ещё кровавое падение Первой Республики в хаосе, который она сама же и создала; помнивший марширующие под чёрно-алыми знамёнами полки кондотьеров и гвардейцев Консулата; помнивший гиперскоростную смерть, павшую с небес во время Великой войны. Его новые шрамы были слишком свежи.
Никто не тронул пеплища на Пьяццале Серениссима. Чёрную громаду Музея Республики, выгоревшего изнутри дотла, лишь задрапировали огромными красно-зелёными полотнами; головы крылатых львов хищно распахивали пасти, надменно взирая на молча ходивших внизу людей.
На Пьяццале Серениссима лежали цветы. Они усеивали ступени площади, на которых полицейские президента Берлиньери расстреливали разбегающуюся толпу — и этого было достаточно, чтобы толпа повернула обратно и смела их. Они лежали на изрытом попаданиями гравивинтовочных пуль тротуаре улицы Спадария, где наступающих протестующих убивали снайперы, засевшие на домах напротив. Они лежали на крепостных стенах баррикад вокруг площади, на постаменте вокруг Монумента Республики, где три месяца назад собирался тот самый, первый митинг, положивший начало революции, на мёртвом каскаде фонтанов, мрамор которого потемнел от крови.
Казалось, будто всё случилось вчера.
Габриэле Зеро, (с недавних пор) спикер Верховного Совета и временно исполняющий обязанности Президента Республики, вздрогнул от негромкого голоса, внезапно раздавшегося у него в ухе. Он устало вздохнул и отвернулся от окна.
Самый могущественный человек в Марции, но он всё равно не мог заставить Администрацию обращаться к нему по-другому. «Господин спикер». «Господин Зеро», наконец: такая фамильярность и то была бы лучше. Но управляющий интеллект Администрации Президента упрямо продолжал называть его «господин президент».
Каждый раз напоминая Зеро о том, каким образом он попал в этот кабинет. Каким образом он получил в свои руки власть — абсолютную власть, к которой многие годы стремились предыдущие хозяева этого кабинета.
И чем больше Зеро думал об этом, тем больше ему казалось, что он её украл.
- Да, Администрация? - негромко спросил он, пересекая кабинет. Закатное солнце отбрасывало длинные тени оконных рам и каменных парапетов балкона на алый ковёр на полу. - В чём дело?
Сердце Зеро замерло. От неожиданности он утратил дар речи.
Он совсем забыл о ней. О Мальхии. О битве, которая шла над его головой, высоко на орбите Марции.
Возможно, шла даже сейчас.
- Что за сообщение? - выдавил он. - Что с Флотом метрополии?
Зеро выдохнул. Мальхия смогла. Она сделала то, во что не верила даже она сама — и на что он только смел надеяться. Надеяться — потому что кроме надежды у них не оставалось больше ничего.
Марция была спасена. Ненадолго — вавилоняне обязательно возвратятся вновь, и они оба знали это. Но времени, которое Мальхия вырвала для Марции, должно было хватить, чтобы подготовиться к их возвращению.
Чтобы молниеносное вторжение Вавилонии, растеряв инерцию, остановилось.
Марция могла выдержать осаду. Низкие и стационарные орбиты уже минировались кораблями ВКС, оставшимися у планеты. Министр обороны Мирзаев лично отбыл на орбиту, чтобы проконтролировать срочные ремонтные работы на одной из орбитальных боевых платформ. Его, Габриэле Зеро, эмиссары — депутаты, сенаторы и рядовые революционеры с Пьяццале — рассыпались по Республике, уговаривая, убеждая и угрожая. Недавно обезглавленная Сигурецца металась по планете. Деморализованная Государственная полиция, понукаемая неутомимой Ллавели Салорэ, понемногу приходила в себя. Командиры воинских частей армии, войск ПВО и Корпуса карабинеров присягали на верность новому порядку. На верность ему.
Чтобы Марция могла выжить.