Люси Сорью – Стигмата (страница 35)
Но остальные корабли дали залп. У марцианских дредноутов была куда меньшая батарея главного калибра: всего по два орудия у каждого, с шестизарядными барабанами на «Кампионе» и «Фундаторе», и восьмизарядными — на «Репуббликах». Навстречу вавилонской фаланге рванулись всего сто шестьдесят четыре ракетоторпеды.
Перехватчики и противоракеты вавилонян смели их все. Только пять марцианских ракетоторпед миновали первый рубеж вавилонской ПРО. У них было больше дельта-V для манёвров уклонения, но лишь двум ракетоторпедам удалось прорваться через огонь энергоорудий, встретивший их.
Одна торпеда попала в «Муусмяану», прочертив широкую полосу вдоль спины дредноута: флагман второй эскадрилии ОТГ-433 наполовину ослеп, когда шпур термоядерной плазмы испарил половину его сенсоров верхней полусферы. Вторая торпеда разбилась об борт «Лахяамму», флагмана адмирала Эскялиине, заставив супердредноут содрогнуться.
Лазерные лучи систем управления огнём двух фаланг впились друг в друга, как невидимые копья, и дредноуты выстрелили снова.
***
Тактический монитор озарял лицо Ханса Фальке кроваво-красным. «Дуче Виттория Саммаркони» дала залп из носовых энергоорудий, испарив нёсшийся ей навстречу вавилонский эсминец. Батареи ПКО дробно вспыхнули, перехватывая рванувшиеся к крейсеру мины.
«Дуче Виттория» повернулась вдоль оси, давая ещё один залп по носу, попав прямо в борт развернувшемуся для бортового залпа вавилонскому крейсеру. Тот успел выстрелить: попадания энергоорудий размазались по перегруженным щитам верхней полусферы. «Дуче Виттория» развернулась снова, подставляя недобитому врагу нижнюю полусферу, а затем — резко повернулась бортом к противнику, ярко вспыхнув маневровыми двигателями.
Кавалиускайте среагировала моментально. «Дуче Виттория» не успела ещё завершить разворот, как восемь её бортовых энергоорудий разом вспыхнули, ударяя в борт вавилонянина, почти раскалывая его пополам. Только что шедший наперерез силуэт потемнел; ходовая вавилонского крейсера была ещё цела, но последним залпом «Дуче Виттория» обезглавила его, пробив броню и буферные отсеки до самой жилой зоны и мостика в её глубине.
Позади кораблей Фальке дредноуты дали новый залп. Это было хорошо, отметил Фальке про себя: фаланга всё ещё была
Иначе он бы обеспокоился.
- Всем кораблям разворот через две тысячи. - скомандовал он. - Приготовиться к минной атаке!
Подтверждения возникали перед его глазами. Группа, разбившаяся на звенья и поредевшая, одновременно кувыркнулась, отстреливаясь от начавших маневрировать в ответ вавилонян. Носовые энергоорудия «Дуче Виттории» выстрелили снова; один из шпуров прошёл вскользь по борту вражеского эсминца, развернувшегося к крейсеру навстречу. Его ведомый дёрнулся было вперед, но не успел даже начать ускорение, подставившись под главные орудия шедшего рядом с Фальке «Дуче Бенедетто Понтекорво».
Третий эсминец развернулся навстречу, но в этот момент ходовые приводы крейсеров и эсминцев Фальке дали импульс, сменяя их вектор. Эсминец в панике выстрелил — сегмент бортового щита «Дуче Бенедетто» мигнул — и рванулся вбок.
Прямиком под бортовой залп летевшего на левом фланге крейсера «Монтебеллуна».
Силуэт эсминца на мониторе не потух. Он просто испарился.
Вавилонские крейсера ускорялись им навстречу после разворота. Крошечные дротики эсминцев рассыпались перед их строем, разбившись звеньями попарно, ведущий и ведомый. Перед кораблями Фальке зажглись, расходясь, конусы поражения минных аппаратов.
- Пуск мин по моей команде. - предупредил он, глядя на то, как приближались силуэты вавилонских кораблей. «Дуче Виттория» задрожала под ударами вражеских носовых энергоорудий; два крейсера - «Ирпино» и «Сатриано» - выпали из строя, потускнев; перед глазами Фальке вспыхнули доклады о повреждениях. Он зло сжал зубы: «Ирпино» потерял весь правый борт и утратил управление, бесконтрольно вращаясь вокруг своей оси, а у «Сатриано» отказали силовые поля, удерживавшие ядро ходового привода. Крошечная чёрная дыра высвободилась из их плена, вмяв ходовой отсек внутрь приливными силами и разорвав крейсер надвое.
Края конусов поражения коснулись первых вавилонских эсминцев.
- Пуск! - приказал Фальке, и минные аппараты его кораблей разом выплюнули рой ярко-оранжевых светлячков — самоходных мин — навстречу вавилонскому дивизиону. Вавилонские корабли выстрелили в ответ.
В отличие от ракетоторпед, самоходные мины были больше похожи на маленькие космические аппараты, чем на снаряды. Куда более умные, они компенсировали недостаток дальности и ускорения более высоким запасом манёвренности и универсальностью применения. Атакующая мина бросалась к врагу, не обращая внимания на радиоэлектронные уловки и увиливая от огня энергоорудий. Оборонительная мина могла таиться в космосе годами, сводя излучения к минимуму, пока она не обнаруживала противника — или не получала команды для первого и последнего атакующего броска.
Орудия ПКО с обеих сторон вспыхнули, отстреливая приближающиеся мины. Крейсера и эсминцы брызнули в стороны, меняя вектора, обмениваясь бортовыми залпами. Но некоторые мины нашли свои цели.
И цели перестали существовать.
Тактический монитор «Дуче Виттории» пульсировал красным. Бесперестанно выла сирена. Воздух на мостике уже был спёртым и чересчур горячим; системы охлаждения едва справлялись с перегревом от энергоорудий.
Только половина крейсеров сумели повторить этот манёвр. Из трёх эскадрилий, бывших в распоряжении Фальке, уцелело шесть кораблей; один из них, «Россореджио», не сумел сманеврировать вовремя и был отрезан, тщетно отстреливаясь от летящих наперерез ему вавилонян. От тридцати эсминцев первой группы осталось шестнадцать; к счастью, флагман Дисенцо всё ещё был среди них.
Вавилонян было больше. Им не было нужды разделять свои силы; из шестнадцати ударных крейсеров в строю было ещё девять.
Но это, зло подумал Фальке, ненадолго.
- Пуск! - выкрикнул он.
Минные аппараты по обеим бортам крейсеров выстрелили, выпуская новые мины — тут же вспыхнувшие яркими огнями маршевых двигателей и бросившиеся вперед, следом за вавилонскими кораблями. И на этот раз те не выпустили мины в ответ.
Восемнадцать мин бросились к вавилонским крейсерам. Те успели среагировать, открыв огонь батарей ПКО; но дистанция была слишком короткой, а марцианские мины — на счастье! - оказались чересчур умны.
Шесть мин вспыхнули звёздами, испаряясь под выстрелами энергоорудий. Двенадцать вспыхнули пульсарами, и кинжалы варп-торпед вонзились в борта вавилонских крейсеров.
Пять из них погибли мгновенно.
***
Второй залп оказался более успешным, чем первый. Дистанция между фалангами неуклонно сокращалась. «Репубблика» сумела восстановить охлаждение главной батареи; «Дуче Энрика», окутанная облаками раскалённого лития, смогла достаточно остыть для стрельбы из единственного оставшегося главного орудия. Только «Дуче Леонардо» всё ещё не мог стрелять, поспешно устраняя последствия облома системы. Зеро отстранённо подумала, каково сейчас было её командиру — и, конечно же, самому Кварио: лев, сильнее всех рвавшийся в бой, сам оказался посмешищем.
«Серениссима» задрожала от исходящих выстрелов, когда оба орудия её главной батареи выпустили новые снаряды. Сто восемьдесят шесть ракетоторпед устремились навстречу вавилонским супердредноутам.
И вавилоняне выстрелили в ответ.
Огненные созвездия снарядов миновали друг друга. Залп Флота метрополии выглядел редким и незаметным по сравнению с пылающим оранжевым облаком вавилонян. Ракетоторпеды разошлись в стороны, и с обеих фаланг и их эскортов сорвались крошечные точки противоракет — и яркие огни перехватчиков с вавилонской стороны.
Зеро вцепилась в поручень мостика.
Им повезло. Перехватчики и противоракеты вавилонян сумели проредить только часть залпа. Ещё часть уничтожили орудия ПКО. Но семьдесят ракетоторпед нашли свои цели, и Зеро оскалилась, глядя на вспыхнувшие на тактическом мониторе следы варп-пузырей — и кроваво-красные следы попаданий.
А затем волна вавилонского залпа накрыла их с головой.
На этот раз противоракетная оборона Флота метрополии оказалась эффективнее — но её всё ещё оказалось недостаточно. Противоракеты сработали успешнее всего: вместо четырёхсот ракетоторпед до дистанции поражения энергоорудий ПКО дошло меньше трёх сотен. Огонь ПКО начал редеть — перегрев некоторых установок был чересчур высок — но даже так энергоорудиям удалось уничтожить ещё полсотни вавилонских снарядов.