Люси Монтгомери – Волшебство для Мэриголд (страница 22)
«Мы не можем позволить ей прийти на праздник, – сказала тетя Стейша. – Что если кто-нибудь увидит то, что увидели мы. Не поверю, что подобное раньше случалось с Лесли».
«О, да, однажды, с Шарлоттой Лесли, когда она ходила в школу».
А теперь Шарлотта Лесли умерла. Мэриголд вздрогнула. Значит, Шарлотта умерла от ЭТОГО.
«А Дэн, – продолжила кузина Тереза. – Помните Дэна?»
«Мальчик – это другое дело. И кроме того, ты знаешь, что произошло с Дэном», – сказала тетя Стейша.
Что же произошло с Дэном? Мэриголд почувствовала, что отдала бы всё, лишь бы узнать.
«Какой позор, – завыла кузина Тереза, когда снова стало слышно. – Её следует остричь наголо. Я полагаю, мы
«Никто никогда не увидит меня, покупающей чесалку», – решительно заявила тётя Стейша.
«И где же она будет спать? – простонала кузина Тереза. – Мы не можем отправить её домой сегодня. Неужели в комнате для гостей?»
«Нет, нет. Она не может спать
«Но Аннабель умерла там», – возразила кузина Тереза.
«Мэриголд не знает об этом», – сказала тётя Стейша.
О, теперь Мэриголд знала. Не то, чтобы для неё имело значение, сколько народу умерло в комнате Аннабель. Но она не сможет побыть с Нэнси. Это разочарование было даже горше, чем не пойти на праздник.
«Но мы видели только
«Но их может быть и больше», – мрачно ответила тетя Стейша.
Тётя Стейша и кузина Тереза вышли из гостиной. Мэриголд встала и прижалась лицом к стеклу, чувствуя, что, с тех пор как она, такая счастливая, с лёгким сердцем, не зная об ЭТОМ, уехала из дома, прошло много лет. Далеко за гаванью одинокий кораблик дрейфовал по кромке мира. Мимо Морского Берега в лунном свете тянулась одинокая красная дорога. Дул одинокий чёрный ветер. Мэриголд всегда чувствовала, что у ветров есть цвет – и этот был определенно чёрным. Все вокруг было чёрным. Ни праздника, ни душевной ночной болтовни с Нэнси. Ничего, кроме микробов.
4
Мэриголд спала – или не спала – в комнате Аннабель, где был люк в потолке, чёрный и пугающий. Но она и не думала бояться. Что значат какие-то привидения, демоны и прочее по сравнению с ужасом ЭТОГО. Начался дождь – еловые лапы постукивали по окнам. Одеяла, которые предусмотрительно принесла кузина Тереза, потому что июньские ночи были холодны, пахли нафталином. Ах, если бы она лежала в своей постели дома на ароматных простынях. Мэриголд думала, что ночь никогда не закончится.
Утром она позавтракала в одиночестве за столиком в углу кухни. Нэнси проскользнула к ней и примостилась рядом.
«Мне неважно, если они есть у тебя, – я всё равно тебя люблю», – дружески сказала она.
«Нэнси Уокер! Выйди отсюда, – от двери раздался резкий голос Бьюлы. – Тётя Стейша сказала, что ты не должна подходить к ней».
Нэнси, плача, вышла.
«О, мне так жаль», – объявила Бьюла, уходя.
Злость её улыбки была невыносима, а жалости в ней не было ни капли. Мэриголд уныло вернулась в комнату Аннабель, где с кровати убрали всё. Она видела, как кузина Тереза возится с тазами в прачечной. Нэнси несла охапки мальв и ирисов через дорогу, к Джонсонам, чтобы помочь украшать праздник.
Далеко за гаванью смутно виднелось Еловое Облако – милое Еловое Облако – милый дом. Если бы быть там! Но тётя Стейша сказала, что её могут отправить домой только после праздника. Туман подползал к Морскому Берегу. Он полз и полз – и вот уже не видно гавани – он стёр далёкий берег и Еловое Облако – он стёр весь свет. Она была одна во всей Вселенной со своим ужасным таинственным стыдом. В конце концов бедный дух Мэриголд Лесли потерял свою силу. Она села и заплакала.
Вечером кузина Тереза отвезла её домой. Снова, в который раз, Мэриголд возвращалась после проваленного визита. А когда они добрались до Елового Облака, оказалось, что мамы нет дома. Думая, что Мэриголд пробудет в гостях до воскресного вечера, она уехала в гости в Южный Хармони. Мэриголд почувствовала, что ей этого не пережить.
Кузина Тереза таинственно шепталась с бабушкой.
«Это невозможно!» – сердито воскликнула та.
«Мы обнаружили одну», – уверенно заявила кузина Тереза.
Одну что? О, как узнать
«Только одну». Тон бабушкиного голоса означал, что Стейша сделала из мухи слона. Бабушка бы устроила переполох,
«У вас есть… чесалка?» – прошептала кузина Тереза.
Бабушка надменно кивнула. Она отвела Мэриголд наверх в её комнату и нещадно вычесала ей голову старой маленькой расчёской, которую Мэриголд увидела впервые. Затем бабушка отвела её вниз.
«Ничего такого, – сухо сказала она. – Думаю, Стейше просто показалось это».
«Я сама ЭТО видела», – слегка злобно возразила кузина Тереза. Она уехала немного обиженной. Мэриголд понуро уселась на ступени веранды. Она не осмелилась спросить бабушку. Бабушка сердилась, а когда бабушка сердится, к ней лучше не подходить. Кроме того, из-за её настроения Мэриголд думала, что ужасно опозорилась – сделала что-то, чего Лесли никогда не делали. Но что это было и в чем она виновата, Мэриголд не представляла. О, если бы мама была дома!
А потом приехала тётя Мэриголд – почти как мама – почти такая же добрая, нежная и понимающая. Она поговорила с бабушкой.
«Итак, ты попала в передрягу, Мэриголд, – сказала она, смеясь – Не переживай, милая. Кажется, она была только одна».
«Что одна?» – горячо потребовала Мэриголд.
Она не могла больше выносить эту ужасную неопределенность и таинственность.
«Тетя Мэриголд, пожалуйста, пожалуйста, скажите мне, что не так с моей головой?»
Тетя уставилась на нее.
«Мэриголд, лапочка, ты хочешь сказать, что не знаешь?»
Мэриголд кивнула, глаза как влажные фиалки.
«Я просто
Тетя Мэриголд объяснила.
«Это может случиться с любым ребенком, который ходит в школу», – спокойно закончила она.
«Фи, и это
Она была так счастлива, что чуть не заплакала от радости. Разве когда-нибудь было такое звёздное небо? Такая милая затуманенная луна? Такие танцующие огоньки над бухтой? На дороге во весь голос объяснялись в чувствах собака Лазаря с собакой Фидима. А Сильвия на холме в Еловом Облаке. Сегодня слишком поздно идти к ней, но она пойдет туда утром. Мэриголд послала воздушный поцелуй холму. Никаких микробов. Никакой проказы. Тётя Стейша устроила такой переполох из-за такой мелочи. Мэриголд с горечью подумала о празднике, так и не надетом платье, о двух потерянных ночах с милой Нэнси.
«Тётя Стейша…» – начала тётя Мэриголд. И сжала губы. В конце концов, есть такая вещь, как правила клана, особенно в ушах подрастающего поколения.
«Старая дура», – сказала Мэриголд, милостиво и ёмко.
Глава 9. Рождество Лесли
1
Лесли традиционно праздновали Рождество всем кланом, и в этом году настала очередь Елового Облака. Для Мэриголд такое происходило впервые, и она была полна радостных ожиданий. Сердцем преданной частички клана она любила, не подозревая об этом, все традиции и поверья старого семейства, глупости и мудрости, незыблемые, как закон медян и персов13. Все они были частью того
Начались недели подготовки, настоящий пир для Мэриголд. Бабушка, мама и Саломея трудились, как рабыни, начищая Еловое Облако с чердака до подвала. Последняя неделя была посвящена кухне. Каких только вкусностей не настряпали в доме! Ах, эти взвешивания, измерения и перемешивания! Мама считала, что они слишком расточительны, но бабушка решила, что ради такого дела не стоит скупиться.
«Я повидала немало всего, что входило в моду и выходило из неё, но хорошая еда всегда останется в цене», – пророчески заявила она.
Мэриголд трепетала от блаженства, потому что ей позволили помогать. Как весело было взбивать яичные белки до тех пор, пока они не перестанут вытекать из перевёрнутой миски, и вытаскивать из скорлупы завитки грецких орехов. Бабушка приготовила целую кастрюлю густых девонширских сливок. Мама налепила мясных пирожков, их подадут с воткнутыми веточками остролиста – с пылу с жару, поскольку чуть тёплые мясные пирожки неприемлемы в Еловом Облаке. Был испечен фунтовый торт, для него потребовалось тридцать два яйца – сумасбродство, которое допускалось в Еловом Облаке лишь в случаях «воссоединения» клана. Саломея наделала целую коробку «закусок-на-бегу», так она называла эти славные круглые пирожки с изюмом внутри, мороженым сверху и розовыми свечками вокруг. Мэриголд знала, для чего предназначены «закуски-на-бегу». Лакомство для неё и всех детей.