Люси Монтгомери – Волшебство для Мэриголд (страница 24)
Мэриголд закрыла глаза в отчаянной попытке забыть всё и всех и тотчас увидела нечто поразительное. Огромная брошь-камея тёти Эммы с локоном волос дяди Неда внутри выросла до гигантских размеров, а тётя Эмма оказалась приколотой к ней. Нос дяди Джерри вытянулся, как у слонёнка; тётя Пита дяди Питера развязно танцевала, выпив вино из одуванчиков; тётя Кэтрин стала серой кошкой, катающейся на метле; тётя Китти опрометчиво падала за своей шляпкой; тётя Клоу сняла кожу; дядя Авдий превратился в пару огромных ушей с крошечным человечком между ними, а дядя Дэн – в один огромный подмигивающий глаз…
Голова Мэриголд закружилась, она открыла глаза, чтобы вернуться в реальность из фантастического мира, в котором вдруг оказалась. Но всё равно не смогла вспомнить первую строчку.
«Давай, давай, подавилась косточкой, что ли?» – спросил дядя Пол.
«Язык проглотила», – усмехнулся Пит дяди Питера.
«Откусила больше, чем смогла прожевать», – добродушно заметил дядя Чарли.
Бьюла хихикнула. Плоть и кровь больше не могли терпеть. Мэриголд бросилась прочь, взлетела по лестнице, ворвалась в мамину комнату, захлопнула дверь и рухнула на кровать в агонии стыда и унижения.
Она проплакала здесь до вечера. Мама, бабушка и Саломея были слишком заняты, чтобы думать о ней. Нэнси искала, но не нашла её. Мэриголд рыдала в подушки и гадала, что о ней говорят. Неизвестно, стало бы ей лучше, узнай она, что о ней совсем не думали. То, что для неё было трагедией, для других – лишь простым случаем.
На розово-пурпурном закате все уехали. Мэриголд лежала и слушала фырканье моторов, звон колокольчиков повозок, а затем рыдания усталого одинокого сиротки-ветра, засыпающего в зарослях, – ветра, что сотворил из себя посмешище в большой семье ветров и не осмеливается повысить голос больше шёпота.
А к Мэриголд пришла та, что никогда не теряла способности смотреть на мир глазами ребенка.
«О, тётя Мэриголд, я опо…опо…зорилась и… всех Лесли», – прорыдала Мэриголд.
«О, нет, милая. Нет никакого позора в страхе перед сценой. У нас у всех такое бывает. Когда я в первый раз попыталась прочитать стихи перед зрителями, язык прилип к нёбу, и я заплакала… да, заплакала, и моему папе пришлось подойти и унести меня со сцены. Ты, по крайней мере, ушла на своих ногах».
Мэриголд не смогла сразу перестать плакать, но села и шмыгнула носом.
«Тётя Мэриголд, это правда?»
«Да, конечно. Папа сказал: «Ты разочаровала меня», а я ответила: «Я бы не беспокоилась, если бы не разочаровалась сама».
«То же самое чувствую я, – прошептала Мэриголд – Но Бьюла…»
«Никогда не обращай внимания на Бьюл. В жизни тебе встретится немало таких. Единственное, что нужно делать, игнорировать их. Бьюла может соорудить отличную мышеловку, но, если она попытается быть такой же милой и красивой, как ты, с такими голубыми глазками, у неё и за сто лет ничего не получится. А когда ты зажмурилась…».
«О, я видела такие забавные вещи», – воскликнула Мэриголд, расхохотавшись. Маленькая хитрая лесть тёти Мэриголд взбодрила её. Это правда, что бедняжка Бьюла очень невзрачна. Ах, как хорошо быть с тем, кто просто понимает и любит тебя. Ничто больше не казалось позорным. Наступило перемирие для тщетных сожалений. Она покажет им всем в следующий раз. А потом явились Люцифер и Саломея с тарелкой «закусок-на-бегу».
«Я приберегла их для тебя, – сказала Саломея. – Пит дяди Питера пытался заполучить их, но
«Я полагаю, что могу снять эту глупую ленту, – сказал Люцифер, его усы вибрировали от отвращения. – Собаки, возможно, не возражают, когда из них делают дураков, но у котов есть свои чувства».
Глава 10. Стрижка Мэриголд
1
«Сильвия сделала стрижку», – бунтарски заявила Мэриголд.
Бабушка фыркнула, поскольку у неё появилась привычка фыркать при упоминании Сильвии – хотя со дня визита доктора Клоу никогда не упоминала её, и ключ от Волшебной двери всегда был в замке. Она лишь сказала:
«
Но сейчас Мэриголд вовсе ни чувствовала, ни казалась благодарной.
«Не знаю, следует ли нам так поступить, – сказала бабушка, не имея в виду стрижку – Она никогда прежде не оставалась одна. Вдруг что-нибудь произойдет».
«Что здесь может произойти», – ответила Мэриголд, пессимистически и неискренне.
Что-то происходило постоянно –
«На ужин можешь съесть всё, что захочешь, – сказала бабушка. – Но помни, что ты не должна трогать шоколадный торт. Он для завтрашнего миссионерского чаепития. И не рвать мои килларнийские розы. Я хочу украсить ими стол».
«Хорошего тебе дня, милая, – прошептала мама. – Почему бы тебе не пригласить Сильвию на чай? В кладовке есть пончики и много «закусок-на-бегу».
Но это не подсветило день. Впервые за три года она почувствовала смутную неудовлетворенность Сильвией, своей сказочной подругой.
«Я
2
Возможно, этот день
Мэриголд в изумлении уставилась на неё. Она никогда прежде не встречала эту девочку или кого-то, похожего на неё. Незнакомка была примерно её ровесницей, возможно, на год старше. Кожа цвета слоновой кости, большой алый рот, узкие удлинённые зелёные глаза и тёмные реснички, словно крылышки. Без шляпки с иссиня-чёрными волосами. С красивой стрижкой, на которую Мэриголд взглянула со вздохом. Одета в необычное нарядное зелёное платье с алыми вкраплениями вышивки, и у неё были замечательные тонкие белые руки – очень красивые и очень белые. Мэриголд невольно взглянула на свои загорелые лапки, и ей стало неловко. Но… у незнакомки были
Кто же эта девочка? Она появилась так внезапно, так странно. Она во всём отличалась от других девочек Хармони.
«Кто ты?» – резко спросила Мэриголд, прежде чем поняла, что такой вопрос, возможно, дурная манера.
Незнакомка улыбнулась.
«Я это я», – ответила она.
Мэриголд надменно отвернулась. Лесли из Елового Облака не позволит смеяться над собой неизвестно кому из неоткуда.
Но девочка в зелёном сделала круг на цыпочках и снова оказалась перед Мэриголд.
«Я принцесса Варвара, – сказала она. – Я живу в той гостинице с тётей Кларой. Мой дядя герцог Кавендиш и генерал-губернатор Канады. Он сейчас с визитом на острове, и сегодня все уехали в Кавендиш, потому что он назван в честь прапрадеда моего дяди. Все, кроме меня и тёти Клары. У неё заболела голова, а меня не взяли, потому что в Кавендише корь. Я так рассердилась, что убежала. Я хотела напугать тётю Клару. Она мягкая и нежная, как котёнок, но такая жуткая тиранша. Мне даже моя душа не принадлежит. Поэтому, когда она легла в кровать со своей головной болью, я просто выскользнула за дверь, пока Ольга дежурила возле неё. Мне хочется заняться тем, что я хочу, хоть один день. Я по горло сыта всем этим надзором. Что не так?»
«Ты напридумывала столько небылиц, – сказала Мэриголд. – Ты не принцесса. На острове Принца Эдварда нет никаких принцесс. И если бы ты была принцессой, ты была бы одета по-другому».
Варвара рассмеялась. В её смехе скрывался какой-то фокус. Он заставлял хохотать вместе с ней. Мэриголд с трудом удержалась от смеха. Но удержалась. Нельзя смеяться, когда кто-то пытается одурачить вас такими байками.
«Она, наверно, одна из американок из гостиницы, – подумала Мэриголд. – И думает, что забавно дурачить глупую дикарку, как я. Но пусть
«А как, ты считаешь, должна быть одета принцесса?» – спросила Варвара. – В корону и бархатную мантию. Ты глупышка.
«Я и сама неплохо выдумываю», – сказала Мэриголд.