Люси Монтгомери – Волшебство для Мэриголд (страница 21)

Затем, в субботу, должна быть вечеринка у Лили Джонсон, что живёт напротив тёти Стейши, куда приглашена Мэриголд, и у неё есть на этот случай расчудесное платье.

Более того, Морской Берег находился в том волшебном королевстве «на том берегу», где на закате всё наряжается в блёклое золото и вечернюю хмарь. Кто знает, но, может быть, однажды она попадет в то место на море, где увидит, что находится за ним – Таинственная земля, которую так мечтает посетить? Она никогда не решалась спросить кого-нибудь, что там, за морем, из страха услышать, что там лишь такие же красные пещеры и холмы, и голубая шелковистая вода, что и на этой стороне. Конечно, там должно быть что-то большее, чем всё это, если кто-то смог бы достичь далёкой туманно-багряной «забытой сказочной страны», как говорила о ней тётя Мэриголд. Чем дольше Мэриголд не знала, что её нет, тем дольше она могла жить с этой любимой мечтой.

В-третьих, она хотела стереть воспоминания о своем позоре три года назад, когда она так ужасно вела себя у дяди Пола. Дядя Пол всегда поддразнивал её насчет того случая, каждый раз, когда они встречались, а тетя Флора так и не простила её. Конечно, они не могли не признать, что, если бы Мэриголд была хорошим и послушным ребенком, каким ей следовало быть, дом Мартина Ричарда сгорел бы, а Фрэнк Лесли и Хильда Райт, вероятно, никогда бы не поженились. И всё же, Мэриголд знала, что вела себя плохо и очень хотела использовать шанс исправиться.

С веранды Елового Облака Мэриголд могла видеть три дома на берегу залива. Три маленьких белых точки в шести милях полёта ворона, но почти в пятнадцати, если приходится ехать по дороге вокруг гавани. Хотя, имелась неплохая возможность, что в пятницу вечером дядя Клон подгонит к берегу свою моторную лодку, чтобы переправить её на тот берег.

Центральной точкой был дом тёти Стейши – заманительный дом – дом полный неожиданностей, один из тех, в которых всегда обнаруживаются какие-то новые удивительные комнаты; дом, где в стеклянных лампах красный фланец; дом с чудесным запущенным садом, где старые скрюченные яблони склоняются над полянами старомодных цветов – зарослями сладкого клевера, белого и душистого; клумбами мяты, полыни, жимолости и румяных роз. Где старая заросшая мхом тропинка ведёт к увитой плющом входной двери. О, Морской Берег – чудесное место, и Мэриголд всю неделю не могла ни есть ни спать, с нетерпением ожидая уикэнда.

Конечно, при всём при том, имелась одна или две ложки дёгтя в этой бочке мёда. Сама тётя Стейша – Мэриголд всегда побаивалась её – была на самом деле не тётей, а кузиной. Тётя Стейша с трагическим морщинистым лицом, в котором не осталось ничего от её былой красоты, кроме больших тёмных глаз. Тётя Стейша, которая всегда носила чёрное и вдовью вуаль и никогда, никогда не улыбалась. Мэриголд предполагала, что трудно улыбаться, если, несколько минут спустя после венчания ваш муж оказывается убитым ударом молнии. Но иногда, представляя, что такое случилось бы с нею самой, она задумывалась: разве не пришлось бы ей время от времени улыбаться, конечно же, спустя несколько лет. Ведь в мире так много всего, чему можно улыбнуться.

Кроме того, тетя Стейша была беспокойной. Несмотря на свой романтический и трагический вид, она была очень беспокойной. Крошка на ковре выбивала её из колеи на целый день. Муха на потолке отправляла в постель с головной болью. Если вы сажали пятно на скатерть, тетя Стейша смотрела так, словно вы нарушили сразу все Десять заповедей. Мэриголд знала, что должна быть исключительно правильной и идеальной в Морском Береге, если не хочет запятнать честь Елового Облака. Ей больше нравилась мягкая игривая кузина Тереза. Кузина Тереза была сестрой тёти Стейши, но её никогда не называли тётей. В ней не было ничего, что полагалось тёте. Когда тёти Стейши не было рядом, кузина Тереза вела себя как маленькая девочка. Но тётя Стейша почти всегда была рядом.

И еще Бьюла. Бьюла и Нэнси были сестрами, племянницами тёти Стейши – настоящими племянницами. Детьми её умершей сестры. Но если Мэриголд ставила Нэнси рядом с Сильвией, ей совсем не нравилась Бьюла. Ни капельки. Бьюла, как Мэриголд тайно думала, была противной злой кошечкой. Именно Бьюла однажды нарочно толкнула её в колючий куст; именно она сказала, что её мама была разочарована, потому что она не родилась мальчиком. Мэриголд не осмелилась спросить маму из страха, что это может оказаться правдой, но мысль болезненно терзала её наравне с ненавистью к Клементине.

2

Мэриголд отправили из Елового Облака в безупречном порядке, в сумке лежало новое платье и лучшая ночная рубашка. Она прибыла в Морской Берег вся с иголочки, точно к ужину, который только что начался. Тетя Стейша тепло поприветствовала её, хотя и в своей обычной отстраненной манере со слезой в голосе. Кузина Тереза поцеловала и что-то проурчала, Нэнси пылко обняла её и даже Бьюла покровительственно пожала ей руку и потянулась, чтобы чмокнуть в щёку.

Мэриголд хотела есть, а ужин выглядел просто великолепно. Когда тётя Стейша положила сливки на малину в голубой тарелке, кузина Тереза добавила еще немного. Нэнси улыбалась радостно и многозначительно, словно говорила: «У меня куча новостей для тебя».

В общем, несмотря на Бьюлу, тётю Стейшу и ужасающую чистоту повсюду, Мэриголд была счастлива. Слишком счастлива. Боги не любят этого.

Затем… произошло это.

Мэриголд сидела на том месте, где лучи вечернего солнца падали прямо на её светящиеся светло-рыжие волосы, разделенные молочно-белым пробором. Вдруг тётя Стейша наклонилась вперед и уставилась на голову Мэриголд. Глаза её наполнились непередаваемым ужасом. Еще раз потянулась и посмотрела. Затем взглянула на Терезу, наклонилась к ней и что-то возбужденно зашептала ей на ухо.

«Это невозможно», – сказала кузина Тереза.

«Посмотри сама», – ответила тётя Стейша.

Кузина Тереза встала и подошла к окаменевшей Мэриголд, которая понимала, что случилось что-то абсолютно ужасное, но не могла представить что. Она была так взволнована, что пролила чай с блюдечка. Это был страшный проступок.

«Дорогая! – завопила кузина Тереза, – Что же нам делать? Что мы можем сделать?»

Кузина Тереза что-то сделала. Мэриголд почувствовала легкое прикосновение к голове. Кузина Тереза бросилась прочь из комнаты и вернулась через мгновение. Казалось, она сейчас потеряет сознание.

«Ты полагаешь, есть ещё больше?» – холодно потребовала тётя Стейша.

«Больше я не видела», – сказала кузина Тереза.

Бьюла захихикала. Нэнси смотрела сочувственно.

«Что не так со мной?» – воскликнула Мэриголд.

На неё никто не обратил внимания.

«В доме есть… расчёска?» – спросила кузина Тереза тихим виноватым голосом.

Тётя Стейша энергично покачала головой.

«Нет и никогда не было. Слава богу, здесь она никогда не требовалась».

Мэриголд была потрясена. В Морском Береге нет ни одной расчески? Как, их ведь полным-полно – в каждой спальне и одна на кухне.

«У меня есть своя расчёска в сумке», – храбро сказала она.

Тётя Стейша посмотрела на неё.

«Расчёска? Ты хочешь сказать, что тебя послали сюда… зная…?»

«Это не такая расчёска, а другая, – прошептала кузина Тереза. – О, Стейша, что нам делать?»

«Что делать… Мы должны изолировать её от Нэнси и Бьюлы на всё это время. Отведи её в гостевую комнату, Тереза, пока мы не проконсультируемся об этом. Иди с Терезой, дитя, прямо сейчас. И прошу тебя, не подходи к кровати. Сядь на пуфик у окна. Если ты не закончила ужинать, возьми пирожное и печенье с собой».

Мэригод не хотелось ни пирожного, ни печенья. Она хотела знать, что с ней не так. Она не осмелилась спросить тетю Стейшу, но на лестнице решительно потребовала от кузины Терезы объяснить ей, что она сделала, чтобы изгнать её вот так, с пренебрежением и позором.

«Тихо, – нервно сказала кузина Тереза, словно стены имели уши. – Чем меньше говоришь об этом, тем лучше. Я не считаю, что здесь твоя вина. Но это просто ужасно».

3

Мэриголд осталась в одиночестве в комнате для гостей. Обиженная, перепуганная и немного рассерженная. Ведь никто из Лесли не лишен хоть малой толики самолюбия, а гостей так не принимают. Что за гадкая усмешка была на лице Бьюлы, когда кузина Тереза выводила её из комнаты! Мэриголд подошла к тусклому зеркалу и критически изучила лицо и как можно большую часть прически, ту, которую могла увидеть. Ровным счетом ничего плохого. Но откуда это выражение ужаса в глазах тёти Стейши!

Должно быть, у неё какая-то ужасная болезнь. Да, наверно, так и есть. Проказа – вот страшная штука. Вероятно, у нее проказа… или свинка. Или та жуткая штуковина, которую дядя Клон непочтительно называет Т.Б.? Что-то такое, «пронёсшееся», как она слышала, по семейству Лесли. От неё умерла Агата Лесли. Что-то с сердцем. Но это явно имеет отношение к голове. Интересно, смертельно ли это и если да, то насколько быстро. Она грустно подумала, что слишком молода, чтобы умереть. Нужно ехать домой прямо сейчас, если у неё что-то опасное. Теперь прекрасный Морской Берег стал местом, которое следует покинуть как можно скорее. Бедная мама, как плохо ей будет… Вдруг Мэриголд услышала, как тётя Стейша и кузина Тереза разговаривают внизу, в гостиной на первом этаже. В полу под окном имелась маленькая решётка над небольшим «дымоходом», проделанным в потолке гостиной. Мэриголд всегда учили, что подслушивать нельзя. Но она решила, что этот случай – исключение из правила. Она должна узнать, что не так с её головой. Она осторожно легла на коврик и приложила ухо к решётке. Оказалось, всё было хорошо слышно, кроме тех моментов, когда тётя Стейша в приступах ужаса понижала голос, оставляя дразнящие пробелы, которые мог заполнить лишь тот, кто знал, о чём они говорят.