Люси Монтгомери – Волшебство для Мэриголд (страница 17)

Воздух чуть дрожал от музыки эльфов. О, это поистине прекрасный мир – особенно та часть его, что находится за Волшебной дверью и Зелёной калиткой. Для других людей – лишь фруктовый сад и «большой еловый бор» на холме. Они ничего не знали о тех замечательных событиях. Но обнаружить их можно, лишь пройдя через Волшебную дверь и Зелёную калитку. И произнеся Стишок. Стишок также являлся очень важной частью волшебства. Сильвия не приходила, если вы не прочитали Стишок.

Бабушка, которая теперь была ни Младшей, ни Старшей, а просто бабушкой, не одобряла Сильвию. Она не могла понять, почему мама позволяет Сильвию. Это было глупо, возмутительно и не по-христиански.

«Я могу понять такую приверженность к живой подруге, – холодно говорила она, – но это нелепое воображаемое существо вне моего понимания. Это хуже, чем ерунда. Это абсолютно грешно».

«Почти все одинокие дети играют с воображаемыми существами, – возражала Лорейн. – Я играла. И Линдер тоже. Он часто рассказывал мне о них. У него было три приятеля, когда он был мальчиком. Он называл их: мистер Понк, мистер Урт и мистер Джиглз. Мистер Понк жил в колодце, мистер Урт – в дупле старого тополя, а мистер Джиглз «просто бродил повсюду»!

«Линдер никогда не рассказывал мне о них», – недоверчиво сказала бабушка.

«Я часто слышала – вы рассказывали, как шутку, – что однажды, когда ему было шесть лет, он прибежал, запыхавшись, и воскликнул: «О, мама, за мной по дороге понарошку гнался бык, и я едва спасся».

«Да, и я отругала его за это и отправила спать без ужина, – праведно ответила бабушка. – Во-первых, ему было запрещено так бегать в жару, а во-вторых, тогда я относилась к выдумкам точно так же, как отношусь сейчас».

«Не удивительно, что он никогда не рассказывал вам о мистере Понке и компании», – подумала Лорейн. Но вслух она этого не сказала. Никто никогда не говорил такого бабушке.

«Не то, чтобы я была против самой Сильвии, – продолжила бабушка, – как и всего того, что Мэриголд рассказывает нам об их приключениях. Кажется, она верит во всё это. Этот «танец фей», который они видели. Фей! Поэтому она боится спать в темноте. Подумай хорошенько над моими словами, Лорейн, это научит её врать и обманывать. Тебе следует прекратить всё это и ясно объяснить ей, что такого существа, как Сильвия, не существует, и что ты не позволишь продолжаться этому самообману».

«Я не могу так сделать, – запротестовала Лорейн. – Вы помните, как она разволновалась, когда учительница из Воскресной школы сказала, что у её умершего котенка нет души. Она же болела целую неделю».

«Я проболела целую неделю после переживаний в то утро, когда ты уехала в город. Она выбралась из постели и отправилась на гору поиграть на рассвете с Сильвией, – сурово сказала Бабушка. – Никогда не забуду, что я почувствовала, войдя утром в её комнату и обнаружив, что постель пуста. И это как раз после того случая с похищением ребёнка в Нью-Брансвике».

«Конечно, ей не следовало так поступать, – согласилась Лорейн. – Они с Сильвией запланировали взобраться на большую гору и «поймать солнце», когда оно явится из-за горы».

Бабушка фыркнула.

«Ты говоришь, словно сама веришь в существование Сильвии, Лорейн. Всё это неестественно. Неправильно, когда ребенок так хочет быть в одиночестве. Я думаю, она околдована. Помнишь тот день на пикнике в воскресной школе? Мэриголд не хотела туда идти. Сказала, что она лучше поиграет с Сильвией. Это ненормально. А тот вечер, когда она попросила Бога благословить маму, бабушку и Сильвию. Я была потрясена. А та история, что она рассказала, придя домой на прошлой неделе – как они видели трёх огромных слонов, шагающих по еловой горе и пьющих лунный свет из Белого фонтана – полагаю, она имела в виду родник».

«Но это могло быть правдой, – робко возразила Лорейн. – Вы же знаете, что как раз в то время в Шарлоттауне слоны сбежали из цирка и их нашли в Южном Хармони».

«Если бы три слона прошагали через Хармони, их увидели бы другие, кроме Мэриголд. Нет, она всё выдумала. Суть в том, Лорейн, я тебе точно говорю, что, если ты позволишь своему ребенку продолжать в том же духе, люди подумают, что у неё не все дома».

Это было бы ужасно – как для мамы, так и для бабушки. Какой позор иметь ребенка, у которого не всё ладно с головой. Но всё же мама не хотела разрушать прекрасный придуманный мир Мэриголд.

«Однажды она рассказывала нам, – продолжила бабушка, – что Сильвия сказала ей: «Бог – это красивый джентльмен». Подумай, чему твой ребенок научился от подружки».

«А сейчас вы говорите, словно считаете, что Сильвия существует», – лукаво заметила Лорейн. Но бабушка проигнорировала её слова.

«Хорошо, что Мэриголд скоро пойдет в школу. Она забудет эту никчемную Сильвию, когда начнётся учёба».

Школа находилась в полумиле от их дома, и в первый день учёбы бабушка должна была отвезти туда Мэриголд. Девочке казалось, что они никогда не выедут, но в Еловом Облаке никогда не спешили. В конце концов они поехали. Мэриголд нарядили в голубое платье и снабдили корзинкой с ланчем. Саломея старательно уложила прекрасные сэндвичи в форме сердечек и печенье в форме зверей, а мама наполнила голубовато-зелёный кувшинчик с отбитой ручкой её любимым мармеладом. Мэриголд очень любила этот кувшинчик, несмотря на отбитую ручку – или из-за неё. Она была уверена, что он знает это.

Был сентябрь, и день стоял самый сентябрьский. Мэриголд наслаждалась поездкой, несмотря на некое странное ощущение, рождённое подозрением, что мама плачет, спрятавшись за кустом восковницы, там, в Еловом Облаке, – наслаждалась до тех пор, пока не увидела Собаку. После этого ей разонравилась поездка. Собака сидела на ступеньках домика старого мистера Плексона, а увидев их, рванула к калитке и помчалась вдоль забора, громко лая. Это была большая собака с короткой рыжевато-коричневой шерстью, ушами, стоящими торчком, и чёрным пятном на конце хвоста. Мэриголд не сомневалась, что она искусает её всю, если настигнет. А ведь ей придется в будущем ходить в школу одной.

Мэриголд радовалась школьному дню, несмотря на опасных хихикающих мальчишек, которые решительно ей не понравились. Было довольно забавно создать вокруг себя суматоху, а старшие девочки суетились вокруг неё. Они ссорились из-за того, с кем она сядет, и в конце концов разрешили проблему путём вытаскивания соломинок. Лазарь отвез её домой после уроков, а собаки нигде не было видно. Так что Мэриголд была вполне довольна и решила, что школа совсем неплоха.

2

Следующий день был не настолько хорош. На этот раз в школу Мэриголд провожала мама, и сначала всё было прекрасно. Собаки у калитки мистера Плэкстона не оказалось, но на другой стороне дороги появилась целая стая гусей и гусят вдовы Тёрнер во главе с огромным гусаком, которые бегали и шипели на них из-за забора. Мэриголд не призналась маме, что боится гусей, и вскоре позабыла о них. В конце концов гусак – это не собака, а идти с мамой по красивой дороге было замечательно. Вероятно, Мэриголд позабыла всё, чему её учили в школе в тот день, но никогда не забудет проделки этой дороги, обдуваемой ветром, весёлые компании золотых шаров вдоль полей, ели, склоняющие верхушки над склонами холмов, волны на пшеничном поле мистера Донкина и юные белые облака, плывущие над гаванью. Дорога поднималась на красный холм, а папоротники вдоль неё были умыты ночным дождем.

Затем они перебрались через ручей, но не по дощатому мостику, а по милому каменному, посмотрели на жемчужные завихрения воды вокруг текущей травы; прошли через лесок, где музыкально покачивались смолистые ветви, а мелкие фиолетовые тени были испещрены солнечным светом; по сказочной тропинке вдоль изгороди, мимо изумрудного покрывала небольшого болотца и почти до самой зелёной вершины, где стояло белое здание школы. Мэриголд была бы совершенно счастлива, если бы могла позабыть о Собаке и гусаке.

Да, в школе было не так здорово в этот день. Старшие девочки больше не обращали на неё внимания. Появилась другая новенькая, с невероятно яркими рыжими кудряшками, и они переключились на неё.

Учительница усадила Мэриголд с незнакомой маленькой девочкой по имени Сара Миллер, которая ей совсем не понравилась, а противный мальчишка, сидящий в соседнем ряду, жевал жвачку и время от времени улыбался ей. Его уши шевелились, когда он жевал, а когда он улыбался, то становился похожим на жуткого чертёнка. Он подошел к Мэриголд на перемене, но она повернулась к нему спиной. Очевидно, этой кошечке Лесли придется подрезать коготки.

«Пусть твоя мамочка провожает тебя в школу каждый день, – усмехнулся он. – Если пойдешь одна, собака старика Плекстона съест тебя. Этот пес съел уже троих».

«Съел троих!» Мэриголд не смогла не обернуться. Собака становилась для неё ужасно притягательной.

«Съела целиком, клянусь! Одной из них была девчонка, как ты. Собаки всегда знают, кто их боится».

Мэриголд охватил странный болезненный холодок. Но она решила, что Старшая бабушка как-нибудь разберется с этим наглым мальчишкой.

«Ты думаешь, – отрезала она, – что я боюсь тысячу собак?»

«Ты говоришь, как все Лесли, – ответил её мучитель. – Но погоди, когда эта собака вцепится в твою ногу, ты по-другому запоешь, мисс Вздёрнутый нос».