Люси Монтгомери – В паутине (страница 29)

– Ты правда его любишь? – мрачно спросила миссис Уильям И.

Гэй хотела сказать «нет», потому что на дух не переносила миссис Уильям И. Но еще больше хотелось показать ей и всему миру, что для нее значит Ноэль.

– Он для меня единственный мужчина в целом свете, тетушка.

– Гм! Непростой выбор из пятисот миллионов мужчин, – с усмешкой заметила миссис Уильям И. – Однако я, помнится, тоже когда-то так думала.

Хотя миссис Уильям И. об этом не подозревала, ничего ужаснее Гэй еще не слышала. Миссис Уильям И. не могла считать Уильяма И. единственным мужчиной в целом свете. Конечно, она вышла за него… но это невозможно! Со свойственным юности эгоизмом Гэй не верила, что какая-либо женщина когда-либо любила Уильяма И., не понимая, что двадцать пять лет назад стройный Уильям И. с густой шевелюрой был тем еще сердцеедом.

– Ты могла бы найти себе мужчину получше, знаешь ли, – упорствовала миссис Уильям И.

– Вы, наверное, имеете в виду Роджера, – раздраженно воскликнула Гэй. – Все вы думаете, что такого, как Роджер, в целом свете не сыскать.

– И это правда, – просто и искренне заявила миссис Уильям И.

Она любила Роджера. Его все любили. Не будь Гэй такой романтичной дурочкой… Ее просто свели с ума глаза и волосы Ноэля Гибсона.

– Ты, верно, думаешь, что быть замужем – сплошное веселье, – сказала миссис Клиффорд.

Гэй вовсе не думала о «веселье». Она совсем не так воспринимала брак. Но тетушка Рода Дарк была не лучше.

– Ты хоть понимаешь, какое важное событие в жизни любого человека – свадьба, Гэй?

Гэй пришлось дать легкомысленный ответ, заставивший тетушку Роду повздыхать о современной молодежи.

Рэйчел Пенхаллоу заметила в присутствии Гэй, что у Гибсонов в роду нередки заболевания почек. Миссис Клиффорд советовала «не позволять ему быть слишком уверенным в тебе». Миссис Дензил сурово раскритиковала отца Ноэля.

– Единственный способ заставить его что-либо сделать – это уговорить сделать обратное. Однажды он при мне запустил в жену тарелкой. Она увернулась, но на каминной полке осталась вмятина. Можешь сама посмотреть, если не веришь мне, Гэй.

– Какое отношение это имеет к нам с Ноэлем? – воскликнула Гэй.

– Это наследственное. От этого не спрячешься.

Но тетушка Кейт Пенхаллоу считала Ноэля не строптивым, как его отец, а, напротив, слабым и безвольным. Ей не нравился его подбородок; дяде Роберту не нравились его глаза; кузену Амасе не нравились его уши.

– Они слишком прижаты к голове. У успешных мужчин таких ушей не бывает, – утверждал кузен Амаса, сам лопоухий, но при этом не сказать что успешный.

– Можно подумать, они единственная помолвленная пара на свете, – сказала миссис Тойнби, которая, пережив три помолвки, естественно, не считала это таким чудом, как Гэй и Ноэль.

– Все Гибсоны очень ветрены, – сказала миссис Артемас Дарк.

До того как выйти за Артемаса, она сама была помолвлена с Гибсоном. Он дурно обошелся с ней, но в глубине души она по-прежнему иногда предпочитала его Артемасу.

– Ты бы не прыгала из колыбели сразу на брачное ложе, – прорычал Утопленник Джон. Поскольку сам он сейчас испытывал кое-какие трудности с помолвками, это было для него больным местом.

Все это лишь веселило Гэй и ничего не значило. На самом деле ее беспокоил только легкий налет неодобрения в среде тех, чье мнение она действительно ценила. Никто не считал ее помолвку хорошей идеей. Мама горько разрыдалась и поначалу вообще отказалась давать согласие.

– Конечно, я не в силах помешать тебе выйти за него, – с явной горечью сказала миссис Говард, невзирая на свой легкий характер. – Но не скажу, что хочу этого, – ни за что. Я никогда его не одобряла, Гэй.

– Но почему? Почему? – жалобно вскричала Гэй. Она любила мать и не желала ни в чем ей противоречить. – Почему, мама? Что ты можешь сказать против него?

– Он – пустышка, – тихо проговорила миссис Говард.

Она подумала, что это недостаточно веская причина, не понимая, что на самом деле осудила Ноэля более чем серьезно.

В общем и целом эти две недели стали непростым временем для Гэй. Затем на клан из своего убежища на западе рухнула кузина Маала, похожая на красивого пожилого мужчину, с короткими, жесткими, подстриженными по-мужски седыми волосами и умным волевым лицом. С чуть запавшими глазами. С вечной саркастической усмешкой. С лицом женщины, которая пожила.

– Пусть Гэй выходит за него, если хочет, – сказала она измученной миссис Говард, – и пусть на себе почувствует все жизненные взлеты и падения, как было с нами. Ни у кого из нас не было идеального мужчины.

– Ах, кузина Маала, вы единственная во всем клане, у кого есть сердце! – воскликнула Гэй.

Кузина Маала поглядела на нее насмешливыми глазами.

– Вовсе нет, Гэй. У всех нас так или иначе есть сердце. И все хотят уберечь тебя от бед и ошибок, которые пережили сами. А я не хочу. Тебя все равно ждут беды и ошибки. Лучше идти своей дорогой, нежели чужой. Из тебя выйдет прелестная невеста, Гэй. Ты так молода. Я люблю юных невест.

– Тетя Мэвис спросила, не думаю ли я, что брак – сплошное веселье. Конечно, я так не думаю…

– Будь уверена, это не так, – сказала кузина Маала.

– Но я также не думаю, что это сплошные слезы…

– И в этом ты тоже права, – сказала кузина Маала.

– Но как бы то ни было, я хочу испытать это с Ноэлем и больше ни с кем.

После такого нападения с тыла миссис Говард капитулировала. Но только при одном условии. Гэй и Ноэль должны подождать год, прежде чем вступать в брак. Восемнадцать лет – слишком рано для замужества. Она не могла так скоро проститься с Гэй. Но у миссис Говард была и другая причина. Денди Дарк терпеть не мог Гибсонов. Если кувшином распоряжается Денди и Гэй таки выйдет замуж за Гибсона, у миссис Говард точно не останется ни единого шанса. Эта тайная мысль помогала ей тверже противостоять страстным мольбам Гэй и Ноэля; в противном случае она бы, наверное, уступила. Они смирились с поставленным условием: Ноэль – мрачно, Гэй – любезно. В конце концов, краткий период ожидания – невысокая цена за материнское согласие. Гэй не сумела бы сделать что-либо против воли матери. Конечно, она знала: клан рассчитывает, что по истечении срока она передумает. Как будто что-то могло заставить ее разлюбить Ноэля! В темноте перед сном она целовала его кольцо. Милая кузина Маала! Как жаль, что она живет так далеко. Гэй хотела бы, чтобы та была рядом, пока Гэй готовится к свадьбе. Все прочие негласно признали помолвку и смирились с ней, но она знала, что они сотрут в порошок все цветение ее прекрасной любви своей ужасной практичностью и бесконечными тайными сожалениями, что ее жених – не Роджер.

Роджер вел себя замечательно. Поздравил ее своим чудесным, мягким голосом – какой у него чудный голос! – и пожелал всего счастья на свете.

– Будь у меня косточка черной кошки, я бы подарил ее тебе, Гэй, – сделал он странное заявление. – Говорят, если у тебя такая есть, ты получишь все, чего хочешь.

– Но у меня уже есть все, чего я хочу, Роджер, – воскликнула Гэй. – Теперь, когда мама так мило согласилась, мне больше нечего желать… разве только… только… чтобы ты, – Гэй покраснела, – чтобы все были так же счастливы, как я.

– Боюсь, для этого косточки будет недостаточно, – сказал Роджер.

Гэй не знала, что он имел в виду под этим – себя или всех остальных, – но побоялась спросить. Она упорхнула в дом, бросив через плечо улыбку, словно розу, и позабыла о Роджере.

По дороге домой Роджер повстречал Лунного Человека и предложил подвезти его. Тот отказался. Он никогда не садился в машины. Однако он одарил Роджера пронзительным взглядом.

– Почему бы тебе не полюбить мою леди Луну? – сказал он. – Я не стану ревновать. Все могут любить ее, но она – никого. Любовь не причиняет боли, если не надеешься на взаимность.

– Я никогда не надеялся на взаимность, но мне чертовски больно, – ответил Роджер.

Глава 2

Клан был потрясен приемом у тети Бекки, затем дракой на кладбище, но роман Питера с Донной обрушился на него подобно циклону и едва не свел в могилу Утопленника Джона.

Питер и Донна предпочли бы сохранить все в тайне до тех пор, пока не распланируют все должным образом, но, едва увидев миссис Тойнби, поняли, что на это нечего надеяться. Донна отправилась домой в радостном возбуждении, не отпускавшем ее до трех часов утра. Затем ее одолели страхи и сомнения, что обыкновенно бродят вокруг в этот час. Что же, что же скажет Утопленник Джон? Конечно, он ничего не сможет сделать. Ей достаточно выйти за порог и уехать с Питером. Но Донне претила мысль о побеге и тайном браке. Среди Дарков и Пенхаллоу это просто не принято. И если она сбежит, упустит шанс получить кувшин. Не то чтобы кувшин можно сравнить с Питером. Но хорошо бы получить и Питера, и кувшин! Донна считала, что, раз он у Денди, у нее имеются неплохие шансы. Она всегда была любимицей Денди. Но как-то раз она слышала, как Денди отозвался о парочке, тайно вступившей в брак.

А еще Вирджиния – она ее никогда не простит. Конечно, по сравнению с Питером Вирджиния тоже не имела значения. Но Донна любила Вирджинию – свою единственную подругу – и опасалась ее упреков. Утром она будет думать иначе, но в три часа ночи любого одолевают сомнения.

Все вышло именно так ужасно, как боялась Донна. На следующий день миссис Тойнби встретила Утопленника Джона на почте, и тот явился домой как квинтэссенция Утопленника Джона. Еще хуже было оттого, что он упорно не сквернословил. Во всем остальном он себя не сдерживал.