Люси Монтгомери – В паутине (страница 18)

– Это истинная правда, – проговорила Джослин. – Правда в том, что я никогда не жалела, что поступила именно так. Нельзя сожалеть, когда поступаешь как должно. Но я сожалею – не время от времени, а постоянно, – что мне пришлось так поступить. Я этого не хотела. Не хотела так ранить Хью. И мне бы хотелось жить в Лесной Паутине. Я и до сих пор этого хочу – вы не представляете, как сильно я хочу Лесную Паутину и ту прекрасную жизнь, которую намеревалась там вести. Отказаться от этого было ужасно. Но я не могла иначе, тетя Бекки, не могла.

– Что ж, благослови тебя Господь, дитя. Чем меньше об этом сказано, тем лучше. Сегодня ты, наверное, возненавидишь меня за то, что все мне рассказала. Тебе покажется, будто я обманом заставила тебя это сделать, разжалобив своей старостью.

– Нет, вы меня не обманывали. Я хотела вам рассказать. Не знаю почему, но мне и самой захотелось. И я рада, что вы не слишком вините меня, тетя Бекки.

– Я тебя вообще не виню. Будь я моложе, то даже решила бы, что ты права. Храни нас всех Господь, что за жизнь! Что только с человеком не происходит – и все без разбору, без малейшей на то причины! Фрэнк так и не женился, да? Думаешь, с ним это тоже произошло?

Лицо Джослин стало пунцовым.

– Не знаю. Он уехал на следующее утро, вы же знаете. Иногда мне кажется, это… потому что… когда я посмотрела на него… Ох, тетя Бекки, помните ту глупость, которую Вирджиния Пенхаллоу говорила о своей первой встрече с Недом Пауэллом? Весь клан смеялся над ней. «Едва я взглянула ему в глаза, поняла, что он предназначен мне судьбой». Конечно, это чушь. Но, тетя Бекки, именно это я и ощутила.

– Конечно. – Тетя Бекки с пониманием кивнула. – Мы все чувствуем подобное. В этот момент нам это не кажется глупостью. Глупостью эти чувства становятся лишь тогда, когда мы облекаем их в слова. Теряют смысл. Что ж, когда я не сумела заполучить мужчину, которого хотела, то решила захотеть того, кого смогу заполучить. Крейг Пенхаллоу тоже так смотрел на вещи. Джослин, ты когда-нибудь слышала историю о Крейге Пенхаллоу и деревьях на дороге, ведущей к Лесной Паутине?

– Нет.

– Ну, ты ведь заметила кое-что странное в елях на той дороге? Между ними периодически появляется зазор.

Джослин кивнула. Тетя Бекки не могла рассказать ей почти ничего нового о деревьях на аллее Лесной Паутины.

– Тридцать лет назад Лесная Паутина принадлежала Корнелию Треверну. Крейг ухаживал за его дочерью Кларой. И однажды Клара ему отказала. Жестко. Крейг пришел в ярость. Он выбежал из дома и бросился на аллею. Бедный старик Корнелий весь день высаживал живую изгородь из елочек по обеим сторонам дороги. Трудился в поте лица. И как ты думаешь, Крейг дал волю чувствам? Он шел и по пути вырывал деревца старика Корнелия – то правой рукой, то через несколько шагов левой. И так до самого конца аллеи. Можешь себе представить, как все выглядело, когда он добрался до конца. И представь себе, что почувствовал старик Корнелий, когда увидел это на следующее утро. Он так и не успел посадить деревья снова. Корнелий прекрасно умел все откладывать на потом. Хороший был человек, даже слишком. Повезло, что у него не было сыновей, иначе они бы продолжили дурную семейную традицию разорения. Не было у него и деловой жилки. Так оставшиеся деревца и выросли. Ну а Крейг, разделавшись с аллеей, почувствовал себя намного лучше. В море всегда остается больше рыбы, чем поймано, – Мэгги Пенхаллоу была так же хороша, как Клара Треверн. Или, по крайней мере, хорошо ухаживала за своими глазами и руками, отчего казалась красавицей. Видишь ли, Крейг, как и я, решил поступить разумно. Возможно, твой путь мудрее, Джослин, а возможно, все мы дураки под луной, на которой боги Лунного Человека смеются над нами. Не знаю, следует ли это говорить, но думаю – следует, потому как подозреваю, что ты в неведении, а иногда то, о чем мы не знаем, может жестоко ранить, несмотря на старую поговорку. Семья Хью настаивает, чтобы он поехал в Америку и получил развод. Такое уже делали несколько раз. Люди хвалятся, что на острове Принца Эдуарда не было ни одного развода со времен Конфедерации. Сущий вздор! Их случилось уже с дюжину.

– Но… но… они ведь на самом деле незаконны… здесь… так ведь? – заикаясь, промямлила Джослин.

– Вполне законны, но их стараются не замечать. Я, знаешь ли, не утверждаю, что Хью собирается так поступить. Но его уговаривают, его убеждают. За последние десять лет кое-что изменилось. Нашему поколению разводы были не положены, но в случае Хью семья стерпит. Насколько я понимаю, за всем этим стоит миссис Джим Трент. Она так долго прожила в Штатах, что переняла тамошнюю точку зрения. Они с Полин Дарк дружны, как две кошки, что лакают молоко из одного блюдца. Полин все так же сильно влюблена в Хью, между прочим.

– Мне это совершенно безразлично, – холодно сказала Джослин, поднимаясь, чтобы уйти.

Коротко попрощавшись с тетей Бекки, она вышла, а та загадочно улыбнулась.

«Я вынудила Джослин Дарк разок соврать, и пусть она никогда больше этого не сделает, – подумала она. – Бедная маленькая романтичная дурочка. Не знаю, завидую ли я ей или же презираю. Однако помню времена, как сама относилась к себе так же сурово. Боже, что творится с девицами? Сын старого Сая Дарка!»

Глава 16

Джослин медленно брела домой в окружении чарующей дымки и ароматов июньского вечера. Медленно, потому что не спешила оказаться дома с матерью и тетей Рэйчел, которые станут возмущенно обсуждать события дня, ожидая, что она разделит их негодование. Медленно, потому что какая-то нежеланная тень неизбежных перемен как будто брела за ней следом. Медленно, потому что она заново переживала историю, которую рассказала тете Бекки.

Соглашаясь выйти замуж за Хью, она была твердо уверена, что любит его. Их краткая помолвка сделала ее счастливой. Все остальные тоже были счастливы и вполне довольны, за исключением матери Хью, миссис Конрад Дарк, и его троюродной сестры, Полин Дарк. Чувства Полин Джослин мало волновали, но она сожалела о неприязненном отношении миссис Конрад. Было очевидно, что она не нравится миссис Конрад, никогда не нравилась. Джослин так и не сумела понять причину неприязни; только сегодня, упомянув Алека, тетя Бекки пролила свет на эту тайну. Джослин знала, что миссис Конрад возненавидела ее с самой первой встречи, когда указала ей, что у нее из-под платья видна нижняя юбка. В те времена, когда еще носили нижние юбки, было три способа сообщить о таком девушке. Вы могли сказать это как добрая подруга, считающая своим долгом как можно скорее, пока никто не заметил, помочь исправить ситуацию, сочувствующая ей как жертве случайности, каковая может произойти с каждой. Вы могли преподнести это как безразличный наблюдатель, который не очень вникает в дело, но хочет поступить правильно. Или сообщить со скрытым ядом и триумфом, как будто вы очень довольны, что застали ее в таком неприятном положении, и желаете известить, что видели интимный предмет туалета и имеете свое собственное мнение о девушке, которая допускает подобную небрежность.

Миссис Конрад Дарк выбрала последнее, став врагом Джослин. Но это никоим образом не омрачило счастья Джослин после помолвки. Как и Питер Пенхаллоу, Джослин умела закрывать глаза на чужое мнение. Какая разница, что думает миссис Конрад, если Хью любит ее – а Джослин была уверена в силе его любви.

Вскоре после их помолвки ферму Лесная Паутина в Трех Холмах выставили на продажу. Свое название она получила от местечка Тривуф[17] в Корнуолле, откуда прибыли Треверны. Дом стоял на холме с видом на долину Бэй-Сильвер; ради этого великолепного вида Хью и купил ферму. Большинство членов клана считали покупку фермы ради красоты природы весьма забавной штукой и подозревали, что его на это подбила Джослин. К счастью, почва там оказалась плодородной, хоть и подверженной эрозии, а дом – почти новым. Хью совершил не такую уж плохую покупку, разве что зимние ветра могли заставить его пожалеть о приобретении дома на открытом месте. Ну а вид и правда замечательный. Не будучи равнодушны к красоте, Дарки и Пенхаллоу вынуждены были с этим согласиться. Старик Корнелий наверняка накинул лишнюю сотню к цене из-за этого вида. Место, однако, было уединенное, отдаленное, и многие считали, что Хью совершил ошибку.

Хью и Джослин не жаловались. Оба любили Лесную Паутину. Тысяча великолепных закатов озаряла тот холм, а над ним проносились тени огромных облаков. Как-то вечером после покупки они с Джослин пошли проведать дом, но не по дороге, а по извилистой, заросшей папоротниками тропинке, петлявшей через буковую рощу и полной сюрпризов, какие не может преподнести прямой путь. Словно дети, бегали они по всему дому и саду, а потом стояли вместе на крыльце и глядели вниз, вниз, и взгляды их охватывали сам холм, фермерские угодья и рощи в долине, родной дом Джослин, с такого расстояния напоминавший кукольный домик, зеркальную красоту бухты, полоску гавани, и неслись все дальше, дальше, к широкому заливу, к серому морю, пронизанному тем вечером нитями серебра… Джослин восторженно вздохнула. Жить, глядя на это каждый день! И знать, что каждый день прекрасный ветер проносится над гаванью, над спрятавшимися от него фермами, а потом поднимается выше, выше, выше – к их прекрасному, свободному пику, где ему рады. Ах, какие же рассветы можно наблюдать над этими приморскими лугами далеко внизу!