Люси Монтгомери – В паутине (страница 16)

– Будь осторожна, – шепотом предупредил он. – Опасно быть чересчур счастливой. Тем, кто сидит там, наверху, такое не нравится. Посмотри, как часто они прячут от меня мою Леди.

Но Гэй только засмеялась и под цветущими яблонями побежала по тропинке к боковой калитке. Девушка любила яблоневый цвет. Как жаль, что эти молочно-белые чудесные цветы, по форме напоминающие сердца, символы любви, так недолговечны. Конечно, есть еще и розы, которые расцветали позже. Ах, если бы яблони и розы цвели в одно время! Гэй пьянила красота. Ей хотелось, чтобы все великолепие обрушилось на нее сейчас, когда сама жизнь, казалось, готова была взорваться чудесным цветением, спеша подарить себя грядущим дням. Такова молодость. Она желает всего и сразу, не осознавая, что нужно сохранить кое-что и для осенних дней. Сохранить? Ерунда! Немедленно расплескать, разлить вино в качестве подношения богу. Гэй не думала об этом, просто чувствовала, спеша по тропе, такой же прекрасной и чистой, как яблоневый цвет.

– Какая же она милашка, – восхищенно усмехнулся Стэнтон Гранди, ткнув дядюшку Пиппина в ребра.

– Тебя никто не спрашивал, – раздраженно заявил дядюшка Пиппин.

Он чувствовал, что уместно, а что нет. Подтрунивай над старыми девами и замужними толстушками, если хочешь, но юных прелестниц вроде Гэй оставь в покое. Вульгарные насмешки Гранди будто бы все обесценивали. Неужели он ни к чему не относился с почтением? И почему он упорно не замечает рекламы средств от дурного запаха изо рта? Честное слово, в журналах ее полным-полно!

Гэй прочла письмо в заросшем папоротниками уголке, поцеловала его и спрятала на груди. В нем была лишь одна дурная весть. Ноэль писал, что приедет не раньше субботы. Слишком много дел в банке. Неужели ей придется прожить без него целых три дня? Серебристые маргаритки, кучно растущие возле покрытого лишайником камня, закивали ей. Она сорвала цветок – маргаритка-ведьма знает, любит милый или нет. Слишком мудрые цветочки. Гэй один за другим отрывала маленькие, цвета слоновой кости лепестки: любит – не любит – любит. Потом снова достала письмо, поцеловала и вложила в него крошечные оборванные лепестки. Она молода, хороша собой и так влюблена. И он любит ее. Так сказали маргаритки. Ну что за мир! Бедняга старый Лунный Человек! Разве можно быть чересчур счастливой? Можно подумать, Богу не нравится, когда ты счастлив! Да ведь человек создан для счастья. И разве не чудо, что они с Ноэлем встретились и полюбили друг друга! На свете так много других девушек, которые могли понравиться Ноэлю. Гэй словно оказалась в самом центре тончайшей магии, которая изменила все в ее жизни.

Глава 13

Донна вышла из дома вместе с Вирджинией. Постепенно она начала приходить в себя, хотя все еще не до конца понимала, что произошло. Донна знала, что Питер сидит на перилах, и намеревалась надменно, со всем своим мрачным вдовьим достоинством, опустив глаза, проскочить мимо него. Но что-то заставило ее поднять голову. Они вновь обменялись мимолетными, незабываемыми взглядами. На сей раз Вирджиния это заметила и встревожилась. Как-то не похоже это на взгляд, полный ненависти. Спускаясь по ступенькам, она сжала руку Донны.

– Донна, по-моему, этот свин Питер в тебя влюбился.

– О… ты так считаешь… ты правда так думаешь? – живо спросила Донна.

Вирджиния никак не могла понять ее тон. Наверняка это был испуг.

– Боюсь, что да. Разве это не ужасно? Какое счастье, что сегодня вечером он уезжает в Южную Америку. Только представь, что было бы, начни он за тобой ухаживать!

Донна представила. По телу пробежала странная дрожь, ужас смешался с восторгом. К счастью, в тот момент Утопленник Джон зарычал на нее, чтобы она поторопилась. Она бросилась к машине, оставив на крыльце озадаченную и несколько встревоженную Вирджинию. Что происходит?

Миссис Фостер Дарк отправилась домой и поужинала под висевшей на стене скрипкой Хэппи. Мюррей Дарк ушел к себе, думая о Торе. Артемас Дарк мрачно размышлял, что теперь больше года ему придется воздерживаться от спиртного. Кросби Пенхаллоу и Эразм провели вечер за игрой на флейтах – в целом счастливо, хотя Кросби пришлось терпеть хитрые подколы Эразма по поводу того, что старуха Бекки была влюблена в него. Питер Пенхаллоу, вернувшись домой, распаковал чемодан. Он объездил весь мир в поисках разгадки великой тайны смысла жизни, а теперь нашел ответ в одном взгляде Донны Дарк. Ну не глупец ли? Что ж, приятное безумие.

Большой и Маленький Сэм шли домой по ветреным приморским полям, и по пути Маленький Сэм купил у малыша Моузи Готье билет лотереи, которую отец Салливан проводил в Чэпел-Пойнт в пользу фонда Дома для старых моряков. Большой Сэм не стал покупать билет. Он не собирался связываться с католиками и их делами и полагал, что Маленький Сэм мог бы потратить четвертак с большей пользой. Лучше бы подумали о язычниках.

– Ничего хорошего из этого не выйдет, – кисло заметил он.

Маленький Сэм пришел домой и, выбросив из головы старый кувшин Дарков, уселся читать любимую «Книгу мучеников» Фокса[15] под шум рвавшегося в окно соленого ветра, который любила даже его истрепанная и неромантичная душа. Большой Сэм отправился на скалы искать утешения в декламации заливу первой песни своей эпической поэмы.

Глава 14

Дензил Пенхаллоу заявил Маргарет, что ей придется идти домой пешком – они с женой намеревались выпить чаю с Уильямом И. Маргарет втайне обрадовалась. Идти было всего милю, а на дворе стоял июнь. Кроме того, это даст ей возможность полюбоваться на Шепот Ветров.

Шепот Ветров был маленькой тайной, делавшей жизнь бедняжки Маргарет более-менее терпимой. Тайна скрашивала ее убогое существование, словно радуга на небесах. Это был маленький дом неподалеку от дороги в Бэй-Сильвер, где прежде жила тетя Луиза Дарк. Два года назад после ее смерти он перешел во владение ее сына Ричарда; тот проживал в Галифаксе. Дом выставили на продажу, но никто не желал его покупать – никто, кроме Маргарет, у которой не было денег, чтобы вообще хоть что-то купить. Ее бы освистали, узнай, что она хочет купить дом. Разве ей плохо живется у брата? Разве ее оттуда гонят? Зачем же ей дом?

Маргарет отчаянно желала его. Она всегда любила маленький домик тети Луизы. Именно она наградила его очаровательным тайным именем – Шепот Ветров, и он постоянно появлялся в ее самых разных, прекрасных и глупых, мечтах. Добравшись до дороги на Бэй-Сильвер, Маргарет тут же свернула на ведущую к дому тропу, очень старую, заросшую травой и покрытую рытвинами. Вдоль нее тянулись серые, выцветшие заборы. Тут и там высились купы березы, густо разрослись молодые ели, а прямо между ними, в конце тропы, виднелся маленький домик, когда-то белый, а теперь посеревший, как изгородь. Он купался в лучах послеполуденного солнца, улыбаясь поблескивавшими окнами. За домом на крутом холме, качаясь на ветру, белели молодые клены, а справа сияла пурпуром поляна. В углу двора стояла яблоня, осыпавшая лепестками старый колодец. Справа маленькая полянка манила прохладой, приглашая под тенистые покровы хвойного леса. Запах клевера доносился до Шепота Ветров. Воздух был словно золотистое вино с тонким ароматом, а тишина – как благословение.

У Маргарет от счастья перехватило дыхание.

Шепот Ветров – один из тех домов, в которые влюбляешься с первого взгляда. Бог знает почему. Может быть, из-за линии крыши, так прелестно вырисовывавшейся на фоне зеленого холма? Маргарет так ее любила.

Она прогулялась по старому саду, который уже начал приобретать заброшенный вид. Как ей хотелось прибраться здесь, прополоть сорняки, все украсить. Пестрая трава с лужайки вторглась на тропинку, все заполонили незабудки. Сад и дом взывали к кому-то, кто позаботился бы о них. Они принадлежали друг другу – их невозможно было разделить. Дом как будто вырастал из сада. Кустарники и вьюны льнули к нему, поддерживая и лаская. Если бы только у нее был этот дом – и ребенок, – о большем она бы не просила. Ей даже не нужен был бы кувшин тети Бекки.

Маргарет в отчаянии осознала, что на какое-то время придется перестать писать стихи, иначе нечего рассчитывать на кувшин. А она все еще мечтала о нем. Раз ей никогда не получить Шепот Ветров, она хотела кувшин. Денди Дарк всегда ей благоволил. Если он будет ответственным за кувшин, то у нее будет больше шансов, чем при жизни тети Бекки. Жестокая старуха глумилась над нею, ее стихами и ее положением старой девы на глазах у всего клана. Маргарет знала, что, возможно, и правда глупа и невзрачна, незрела, незначительна и нежеланна, но как же больно, когда тебе прямо на это указывают. Она никому не причиняла зла. Почему ее не могут просто оставить в покое? Дензил и миссис Дензил тоже невзначай насмехались над ее «блаженным одиночеством», а племянницы и племянники смеялись открыто. Но здесь, в этом уединенном тенистом садике, она обо всем забывала и переставала жалеть себя. Вот бы навсегда остаться в этом вечернем кленовом лесу, где перекликаются малиновки. И слушать их…

Но пора возвращаться. Миссис Дензил ждет, что Маргарет приготовит ужин и поможет с дойкой коров, поэтому она с сожалением попрощалась с Шепотом Ветров и пошла к безликому квадратному дому в голом саду без деревьев, где обитали мистер и миссис Дензил Пенхаллоу. Она поднялась в свою уродливую комнатушку, чьи окна выходили на курятник, которую ей приходилось делить с Глэдис Пенхаллоу. Та, как обычно, громко болтала с какими-то подружками. От них всегда столько шума. Ни минуты покоя. У Маргарет заболела голова. Лучше бы она не ходила на прием к тете Бекки. Толку от этого… Пускай это дряхлое «Путешествие Пилигрима» лежит себе на чердаке в Соснах, зачем оно ей…