Люси Монтгомери – В паутине (страница 15)

Тетя Бекки вновь откинулась на подушки, наслаждаясь произведенным эффектом. Никто и слова не смел сказать, но какие мысли роились в их головах! И как они смотрели друг на друга, будто говоря: «Ну, у вас-то никаких шансов. Вы слышали, что она сказала».

Все холостяки и старые девы размышляли о том, что, по сути, выбыли из игры. Тит Дарк и Утопленник Джон оказались в невыгодном положении из-за сквернословия. Крис Пенхаллоу, вдовец с причудами, который жил сам по себе и играл на скрипке, вместо того чтобы плотничать, задумался, сумеет ли он не прикасаться к скрипке почти полтора года. Том Дарк, в детстве стащивший горшочек варенья из тетушкиной кухни, размышлял, не его ли имела в виду тетя Бекки, говоря о бесчестных людях. Боже, как тяжело бывает порой искупить вину! Авель Дарк, четыре года назад установивший леса, чтобы покрасить дом, но покрасивший лишь малую часть, подумал, что надо бы поскорее вновь взяться за дело. Сим Дарк пытался определить, не на него ли посмотрела тетя Бекки, когда говорила о лжецах. Ее слова всегда были наполнены таким ядом. Что до Пенни Дарка, то ему вдруг пришла в голову мысль, что пора жениться.

Гомер Пенхаллоу и Палмер Дарк гадали, не стоит ли зарыть топор давней вражды. Они никогда не ладили, с тех пор как в школе банда мальчишек, подстрекаемая своим заводилой Гомером Пенхаллоу, сняла штаны с малыша Палмера Дарка и заставила его идти домой целую милю в одной рубашке. Но хотя эта рана не заживала годами, враждовать в открытую они стали только после того пресловутого дела с котятами. Кошка Гомера Пенхаллоу родила трех котят в амбаре Палмера Дарка, о чем хозяин узнал, только когда те подросли и стали бегать. Палмер Дарк, у которого в то время как раз не было кошки, заявил на них права. Они родились в его амбаре и кормились на его земле. Гомеру самому нужны были котята, но Палмер, уверенный в своих правах, лишь с презрением щелкнул пальцами в его сторону. И тут кошка Гомера совершила неблагодарный поступок – ушла домой и забрала с собой котят. Гомер открыто торжествовал. Так ему и надо, этому Палмеру! Палмер со зловещим терпением выждал время и однажды в воскресенье, когда Гомер с семьей ушли в церковь, пробрался в его амбар, поймал котят и унес к себе в мешке. На следующий день явилась кошка Гомера и ей удалось забрать только одного. Остальных Палмер держал взаперти, пока мать про них не забыла. Так что Палмер остался в выигрыше. Ему достались два красивых полосатых кота, а Гомеру – страшненький, маленький, пятнистый котенок, страдающий кашлем. Палмер рассказал эту историю всему клану, и с тех пор они с Гомером воевали в открытую. Вражда тянулась годами, хотя те кошки давным-давно отправились туда, куда уходят все добрые коты.

– Теперь вы знаете все, что вам положено, а потому можете уходить, – сказала тетя Бекки. – Непременно думайте о хорошем, а я дарую вам всем свое прощение. Я весело провела день. Не сомневаюсь, после такого Небеса покажутся немного скучными. Кстати, о Небесах, кто-нибудь из вас хотел бы, чтобы я выполнила какие-нибудь поручения там?

Что за вопрос! Никто не ответил, хотя Утопленник Джон хотел бы передать Тойнби Дарку, что тот так и не вернул ему три доллара, которые занял перед смертью. Но поскольку тетя Бекки никогда не говорила с Тойнби на земле, вряд ли она сделает это на Небесах, стало быть, просить ее – только время зря тратить. В любом случае уже слишком поздно. Тетя Бекки сказала:

– Амбросина, закрой двери.

Старая служанка закрыла раздвижные двери, скрыв из виду столик с кувшином и тетю Бекки. Это дало волю языкам, хотя все говорили шепотом. Высказали все – или почти все, – что было на уме. Все остались недовольны. Дарки чувствовали себя обиженными; Пенхаллоу сочли, что все досталось Даркам. Ну надо же, старуха Амбросина Винкворт получила кольцо с бриллиантом!

Глава 12

Утопленник Джон вразвалку вышел из дома. Сейчас он мог сделать только одно, и, надо сказать, сделал это на совесть – с силой хлопнул дверью.

– Оставим склоки женщинам, – проворчал он.

Но как только мужчины вышли на улицу, им тоже нашлось что сказать.

– Только подумайте! – воскликнул Уильям И., оглядываясь по сторонам, будто апеллируя ко всему миру.

– Сложно чего-то добиться от тети Бекки, да? – усмехнулся Мюррей Дарк.

Денди Дарк надулся. За всю свою жизнь он ни разу не занимал хотя бы мало-мальски важного положения, не считая того, что был хозяином единственного в округе бульдога. А теперь в мгновение ока стал самым важным человеком в клане!

– Все бабы пожалеют, что я женат, – хохотнул он, хотя его лицо оставалось непроницаемым. Нечего надеяться, что он выдаст тайну.

– Он слишком жаден, чтобы с чем-то расстаться, даже с тайной, – пробормотал Артемас Дарк.

– Язычники уже беснуются, – сказал Стэнтон Гранди дядюшке Пиппину. – Если за месяц этот кувшин не перессорит нас всех, драться мне с ирландцами до конца жизни. Будь начеку, Пиппин.

– Ох, да помолчи ты! – огрызнулся дядя Пиппин.

– Что ж, немало семейных скелетов было выставлено на всеобщее обозрение, – заметил Палмер Дарк.

– Я так не веселился с той драки в церкви, – сказал Артемас Дарк.

– Тетя Бекки никогда никого из нас не любила, вы же знаете, – сказал Хью. – Неудивительно, что она решила нас позлить.

– Она не похожа на других женщин, – прорычал Утопленник Джон.

– Они все разные, – заметил Гранди.

– Ты плохо знаешь женщин, Джон, – сказал Сим Дарк.

Ни один мужчина не вынесет подобного мнения о себе, а уж тем более тот, кто загнал в гроб двух жен. Утопленник Джон впал в ледяную ярость.

– Зато я знаю кое-что о тебе, Сим Дарк, и если не перестанешь болтать обо мне всякие небылицы, как делаешь уже много лет, ты за это ответишь.

– Но ты же не хочешь, чтобы я рассказывал о тебе правду, – сказал Сим с легкой усмешкой.

Утопленник Джон не мог ответить словами, поскольку не смел браниться поблизости от тети Бекки, поэтому просто плюнул.

– Возмутительно вот так оставлять кувшин, – пробурчал Уильям И.

– Скажи спасибо, что она не поставила условие всем сделать сальто в церковном проходе, – заявил Артемас. – А уж она-то могла, если бы додумалась до этого.

– Тебе бы это, несомненно, понравилось, – огрызнулся Уильям И. – При одной мысли улыбаешься как Чеширский Кот.

Освальд Дарк обернулся и окинул взглядом раздраженного Уильяма И.

– Посмотри на луну, – тихо сказал он, взмахом руки указав на бледный серебристый пузырь, паривший над приморской долиной. – Посмотри на луну, – настойчиво повторил он, положив длинные пальцы на руку Уильяма И.

– Господи, да я уже сотни раз видел эту твою луну! – брюзгливо хмыкнул Уильям И.

– Но разве можно видеть нечто настолько совершенное, как луна, слишком часто? – спросил Освальд, нацелив большие агатовые глаза на Уильяма И., который выдернул руку и повернулся спиной и к Освальду, и к луне.

– Кувшин не должен оставаться в доме, где нет ответственной женщины, – кисло сказал Дензил Пенхаллоу. Все знали, что миссис Денди порой бывает не в себе, как ноябрьская куропатка.

– Попридержи язык, – угрожающе возразил Денди. – Если хоть кто-то дурно отзовется о моей жене… физиономию расквашу!

– Назови время и место, – угодливо ответил Дензил.

– Ну же, не будем забывать о манерах, – взмолился дядюшка Пиппин.

– Пиппин, вали домой и на три дня замочи голову в скипидаре, – взревел Утопленник Джон.

Дядюшка Пиппин притих. «Это результат того, что тетя Бекки нас ничем не угостила», – подумал он.

– Черт бы побрал этот кувшин, – пробормотал он.

– Вряд ли черт окажет такую любезность, – сказал неутомимый Гранди.

Из дома начали выходить женщины, и мужчины направились к автомобилям или лошадям – кто куда, в зависимости от кошелька и возраста. Темпест Дарк пошел пешком и, неторопливо удаляясь от ворот дома, подумал, что не прочь посмотреть, как будет разворачиваться эта комедия. Придется еще пожить, чтобы увидеть, кто же получит кувшин.

Жена Тита Дарка всю дорогу домой слезно умоляла его перестать сквернословить.

– Черт подери, не могу, – стонал Тит. – И я не единственный в семье, кто сквернословит. Посмотри на Утопленника Джона!

– Утопленник Джон знает, когда можно браниться, а когда нельзя. А ты не знаешь, – всхлипнула миссис Тит. – Всего на год с четвертью, Тит. Ты должен. Денди ни за что не отдаст нам кувшин, если ты не будешь себя контролировать.

– Вряд ли Денди получит такое право. Тетя Бекки никогда не позволит кому-то другому принять такое решение, – сказал Тит. – Я буду страдать несколько месяцев и не получу ни чер… ничего за это. К тому же, Мэри, как мне жить, если я перестану браниться? Минут десять непрерывной ругани, и все как шелковые. Разве это не лучше, чем держать все в себе и думать об убийстве? Взять, к примеру, этого жеребца. Я должен его выбранить, иначе с места он не сдвинется. Других слов он не понимает.

Тем не менее Титу пришлось пообещать, что он попробует. «Это будет чертовски трудно», – думал он. Женщины чертовски неразумные создания. Но он, черт побери, попробует. Началась гонка за кувшин, и проигравший пусть идет к чертям собачьим!

Гэй незаметно выскользнула, потому что собиралась прочитать письмо Ноэля в особом уголке, заросшем папоротниками, подальше от проселочной дороги. У нее был такой счастливый вид, что Лунный Человек, взглянув на нее, покачал головой.