Люси Монтгомери – Лазоревый замок (страница 27)

– Мама, – приветливо проговорила она.

– Наконец-то ты вернулась! – воскликнула миссис Фредерик, вытаскивая платок. Она не решалась возмутиться, но и не собиралась оставлять свои слёзы незамеченными.

– Не совсем, – ответила Вэланси. И сбросила бомбу. – Я решила, стоит зайти и рассказать, что я вышла замуж. В прошлый четверг. За Барни Снейта.

Дядя Бенджамин подскочил и снова сел.

– Господи помилуй, – отрешённо проговорил он. Остальные точно окаменели. Кроме кузины Глэдис, которой сделалось дурно. Тёте Милдред и дяде Веллингтону пришлось увести её на кухню.

– Она поддерживает викторианские традиции, – с усмешкой произнесла Вэланси. И без приглашения села на стул. Кузина Стиклз начала всхлипывать.

– А бывали дни, когда ты не плакала? – с любопытством спросила Вэланси.

– Вэланси, – начал дядя Джеймс, к которому первым вернулся дар речи, – ты не шутишь?

– Ни в коем случае.

– Ты и впрямь утверждаешь, что взяла и вышла замуж… замуж… за этого скандального Барни Снейта… этого… этого… преступника… этого…

– Всё так.

– Тогда, – жёстко проговорил дядя Джеймс, – ты бесстыдница, потерявшая всякое чувство стыда и добродетели, я умываю руки. Видеть тебя больше не желаю.

– Что же останется сказать, когда я совершу убийство? – отозвалась Вэланси.

Дядя Бенджамин вновь воззвал к милости Господней.

– Этот пьяный беззаконник… этот…

В глазах Вэланси появился опасный блеск. О ней они могли говорить всё, что вздумается, но Барни она не позволит им и пальцем тронуть.

– Скажи «чёртов», и тебе полегчает, – предложила она.

– Я способен выражать свои чувства, не прибегая к сквернословию. И скажу, что ты покрыла себя вечным позором и бесчестьем, выйдя за этого пропойцу…

– Ты был бы гораздо более выносим, если бы выпивал время от времени. Барни не пропойца.

– Его видели пьяным в Порт-Лоуренсе – пьяным в стельку, – упорствовал дядя Бенджамин.

– Даже если это правда, в чём я сомневаюсь, у него были на то причины. А теперь предлагаю вам перестать так мрачно смотреть на меня и смириться с этим. Я замужем – вы не можете этого изменить. И совершенно счастлива.

– Думаю, нам следует быть благодарными по крайней мере за то, что он действительно на ней женился, – вздохнула кузина Стиклз, пытаясь найти светлую сторону.

– Если и правда женился, – вставил только что умывший руки дядя Джеймс. – Кто вас венчал?

– Преподобный Тауэрс из Порт-Лоуренса.

– Свободный методист! – простонала миссис Фредерик, как будто венчание, осуществлённое заключенным методистом, стало бы хоть сколько-нибудь менее позорным. Это было первым, что она произнесла. Миссис Фредерик просто не знала, что сказать. Всё казалось ужасным, жутким кошмаром, от которого хотелось проснуться. И это после всех надежд, вселённых похоронами!

– Напоминает мне эти… как их там, – беспомощно начал дядя Бенджамин. – Эти легенды о феях, крадущих детей из колыбелей.

– Вряд ли Вэланси может оказаться подменышем в двадцать девять, – иронично отозвалась тётя Веллингтон.

– В любом случае, она была самым странным младенцем, которого я только видел, – парировал дядя Бенджамин. – Я ещё тогда это говорил – помнишь, Амелия? Сказал, что у людей таких глаз не бывает.

– Я рада, что у меня никогда не было детей, – заметила кузина Сара. – Они обязательно найдут способ разбить тебе сердце, хоть так, хоть эдак.

– Разве сердцу лучше иссохнуть, чем разбиться? – поинтересовалась Вэланси. – До того, как разбиться, оно хотя бы могло почувствовать нечто прекрасное. Что стоило бы боли.

– Спятила… совершенно спятила, – пробормотал дядя Бенджамин с неприятным чувством, будто кто-то уже говорил это прежде.

– Вэланси, – торжественно проговорила миссис Фредерик, – ты молишься хоть иногда о прощении за непослушание собственной матери?

– Мне следовало бы молиться о прощении за такое долгое послушание, – упрямо отозвалась Вэланси. – Но я этого не делаю. Только каждый день благодарю Бога за дарованное Им счастье.

– Лучше бы я, – сказала миссис Фредерик, запоздало начиная плакать, – увидела тебя мёртвой, чем услышала то, что ты наговорила сегодня.

Вэланси оглядела мать и тётушек, задумавшись, знали ли они что-нибудь о настоящей любви. Ей стало их жаль больше, чем когда-либо прежде. Какие они несчастные. И даже не подозревают об этом.

– Барни Снейт – негодяй, раз заморочил тебе голову, чтобы ты вышла за него.

– О, мороченьем занималась я. Это я сделала ему предложение, – сказала Вэланси со злорадной улыбкой.

– У тебя совсем нет гордости? – возмутилась тётушка Веллингтон.

– У меня её очень много. Я горда, что вышла замуж собственными усилиями. Кузина Джорджиана хотела помочь мне выйти за Эдварда Бека.

– У Эдварда Бека двадцать тысяч долларов и лучший дом в округе, – вставил дядя Бенджамин.

– Это всё прекрасно, – пренебрежительно сказала Вэланси, – но не стоит ничего, – она дёрнула плечом, – по сравнению с объятиями Барни и прикосновениями его щеки.

– О, Досс! – воскликнула кузина Стиклз. Кузина Сара тоже воскликнула: «О, Досс!» Тётя Веллингтон сказала:

– Вэланси, прекрати эти непристойности.

– Разве это непристойно – любить объятия собственного мужа? Думаю, непристойно было бы их не любить.

– К чему ждать от неё порядочности, – саркастично заметил дядя Джеймс. – Она навечно отрезала себя от любых приличий. Семена посеяны. Пусть теперь их пожинает.

– Спасибо, – благодарно отозвалась Вэланси. – Вам бы очень понравилось быть инквизиторами! А теперь мне пора обратно. Мама, могу я забрать шерстяные подушки, которые связала прошлой зимой?

– Забирай… бери всё! – ответила миссис Фредерик.

– О, мне не нужно всё… совсем немного. Не хочу захламлять свой Лазоревый замок. Только подушки. Я как-нибудь зайду за ними, когда мы будем проезжать мимо.

Вэланси встала и подошла к двери. Как же ей было их жаль. У них не было Лазоревого замка в сиреневой дымке Мистависа.

– Беда в том, что вы слишком мало смеётесь, – сказала она.

– Досс, дорогая, – скорбно проговорила кузина Джорджиана, – однажды ты поймёшь, что кровь – не вода.

– Конечно, нет. Но кому нужно, чтобы вода напоминала кровь? – парировала Вэланси. – Все хотят чистой, переливающейся прохлады.

Кузина Стиклз застонала.

Вэланси не стала звать их в гости, опасаясь, что из любопытства они и в самом деле придут. Но спросила:

– Мама, ты не возражаешь, если я буду навещать тебя время от времени?

– Двери моего дома всегда открыты для тебя, – исполняя скорбный долг, отозвалась миссис Фредерик.

– Ты должна игнорировать её, – сурово сказал дядя Джеймс, как только за Вэланси захлопнулась дверь.

– Я не могу забыть, что я мать, – ответила миссис Фредерик. – Моя несчастная, бедная девочка.

– Предположу, что этот брак вообще незаконен, – утешительно проговорил дядя Джеймс. – Он наверняка женился до этого полсотни раз. Но я не хочу иметь с ней ничего общего. Я сделал всё, что мог, Амелия. Думаю, ты это признаешь. Отныне, – дядя Джеймс принял торжественный вид, – Вэланси для меня мертва.

– Миссис Барни Снейт, – произнесла кузина Джорджиана, точно пробуя фразу на вкус.

– Не сомневаюсь, у него куча фальшивых имён, – отозвался дядя Бенджамин. – Что касается меня, я уверен, что он наполовину индеец. Они наверняка живут в вигваме.

– Если он женился на ней под фамилией Снейт и она не настоящая, разве это не аннулирует брак, не делает его пустышкой? – с надеждой спросила кузина Стиклз.

Дядя Джеймс покачал головой.

– Нет, женится мужчина, а не фамилия.

– Знаете, – вступила в разговор кузина Глэдис, которая пришла в себя, но всё ещё не очень твёрдо стояла на ногах, – у меня было смутное предчувствие на серебряной свадьбе Герберта. Я ещё тогда заметила. Когда она защищала Снейта. Вы, конечно, помните. На меня будто снизошло откровение. Я поговорила об этом с Дэвидом, когда пришла домой.