Люси Монтгомери – Лазоревый замок (страница 26)

Прожив четыре дня на своём зачарованном острове, Вэланси решила, что теперь можно наведаться в Дирвуд и рассказать родственникам о замужестве. Иначе, узнав, что она исчезла из дома Ревущего Эйбела, они чего доброго объявят её в розыск. Барни предложил подвезти её, но она предпочла пойти без него.

Увидев кузину Джорджиану, Вэланси лучезарно улыбнулась, вспомнив о ней, как о давней знакомой, что та вполне мила. Вэланси переполняло такое счастье, что она улыбнулась бы любому – даже дяде Джеймсу. Она не возражала против компании кузины Джорджианы. Едва ряды домов вдоль дороги начали плотнеть, она ощутила на себе внимательные взгляды из каждого окна.

– Ты домой, милая Досс? – спросила кузина Джорджиана, пожимая ей руку и исподтишка рассматривая наряд, пытаясь понять, надела ли та хоть какую-то нижнюю юбку.

– Рано или поздно, – уклончиво отозвалась Вэланси.

– Тогда пройдёмся вместе. Я мечтала тебя увидеть по особым причинам, дорогая. Я хочу рассказать тебе что-то чудесное.

– Да? – отстранённо проговорила Вэланси. С какой стати кузина напустила на себя такой важный и загадочный вид? Но имеет ли это значение? Нет. Ничто не имело значения, кроме Барни и Лазоревого замка там, в Мистависе.

– Кто, ты думаешь, недавно нанёс мне визит? – лукаво спросила кузина Джорджиана.

Вэланси не знала.

– Эдвард Бек, – кузина понизила голос почти до шёпота. – Эдвард Бек.

Отчего она шепчет? И она что, покраснела?

– Какой ещё Эдвард Бек? – равнодушно спросила Вэланси.

Кузина Джорджиана ошеломлённо уставилась на неё.

– Ты наверняка его помнишь, – укоризненно начала она. – Он живёт в прекрасном доме у дороги в Порт-Лоуренс и регулярно посещает нашу церковь. Ты должна его помнить.

– О, кажется, теперь да, – с некоторым усилием вспомнила Вэланси. – Это тот старик с шишкой на лбу и десятками детей, он ещё сидит на скамье возле двери?

– Не десятками детей, дорогая, конечно, нет. Даже одного десятка не наберётся. Только девять. По крайней мере, из тех, кого можно сосчитать. Остальные умерли. И он не старый – ему около сорока восьми, в самом расцвете сил, – и разве шишка имеет значение?

– Совершенно никакого, – вполне искренне согласилась Вэланси. Для неё не составляло, в сущности, никакой разницы, будь у Эдварда Бека дюжина шишек или ни одной. Но её одолевали смутные подозрения. Кузина выглядела так, точно едва сдерживает триумф. Неужели она снова собралась замуж? За Эдварда Бека? Абсурд. Кузине по меньшей мере шестьдесят пять, а её маленькое встревоженное лицо испещрено морщинами, будто ей целых сто. И всё же…

– Дорогая, – проговорила кузина Джорджиана, – Эдвард Бек хочет жениться на тебе.

Секунду Вэланси смотрела на кузину, не веря своим ушам. После чего ей захотелось расхохотаться. Но она сказала только:

– На мне?

– Да, на тебе. Ты понравилась ему на похоронах. И он пришёл посоветоваться со мной. Мы с его первой женой были хорошими приятельницами. Его намерения очень серьёзны, Досси. И какая партия для тебя! Он зажиточен, а ты… ты…

– А я не молодею, – согласилась Вэланси. – «Ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится» [29]. Думаешь, из меня выйдет хорошая мачеха?

– Конечно, я уверена. Ты всегда так любила детей.

– Но девять многовато для начала, – серьёзно возразила Вэланси.

– Двое старших уже взрослые, третий почти. Остаётся только шесть. И большинство – мальчики. Мальчиков воспитывать гораздо легче, чем девочек. Есть замечательная книга: «Здоровье растущего ребёнка»… думаю, у Глэдис найдётся экземпляр. Тебе очень пригодится. И книги о нравственности. У тебя прекрасно получится. Разумеется, я ответила мистеру Беку, что ты…

– Ухвачусь за него, – предложила Вэланси.

– О, нет-нет, дорогая. Я бы не стала выражаться так неделикатно. Я сказала, что ты положительно отнесёшься к его предложению. Разве нет, милая?

– Есть небольшое препятствие, – мечтательно отозвалась Вэланси. – Видишь ли, я уже замужем.

– Замужем! – Кузина Джорджиана встала как вкопанная и уставилась на Вэланси. – Замужем!

– Да, мы с Барни Снейтом поженились в прошлый четверг в Порт-Лоуренсе.

Как раз подвернулся столб чьих-то ворот. Кузина вцепилась в него.

– Досс, дорогая… я уже в возрасте… ты смеёшься надо мной?

– Нисколько. Я говорю правду. Бога ради, кузина Джорджиана, – Вэланси заметила определённые признаки, – только не начинай плакать посреди дороги!

Кузина Джорджиана проглотила слёзы и вместо этого издала отчаянный стон.

– Досс, что ты натворила? Что ты натворила?

– Я же говорю. Вышла замуж, – спокойно и терпеливо пояснила Вэланси.

– За этого… этого… отв… этого… Барни Снейта. Но ведь говорят, что у него уже полдюжины жен.

– Пока только я, – отозвалась Вэланси.

– Что скажет твоя несчастная мать? – простонала кузина Джорджиана.

– Пойдём со мной, и узнаешь, – предложила Вэланси. – Я как раз иду рассказать новости.

Кузина Джорджиана осторожно отпустила столб и удостоверилась, что вполне способна устоять на ногах. Она покорно засеменила следом за Вэланси, которая вдруг совершенно преобразилась в её глазах. Кузина Глэдис испытывала немалое уважение к замужним женщинам. Но ужасно было подумать о том, что натворила эта несчастная девушка. Такая опрометчивая. Безрассудная. Конечно, она не в своём уме. Но в этом безумии она казалась такой счастливой, что кузина Джорджиана вдруг почувствовала, как будет трагично, если семья попытается вернуть её на путь здравомыслия. Никогда прежде она не видела такого выражения в глазах Вэланси. Но что скажет Амелия? И Бен?

– Выйти замуж за человека, о котором ничего не знаешь, – подумала вслух кузина Джорджиана.

– Я знаю о нём больше, чем об Эдварде Беке, – возразила Вэланси.

– Эдвард Бек ходит в церковь, – настаивала кузина. – А Бар… твой муж ходит?

– Он обещал – в хорошую погоду.

Когда они добрались до калитки Стирлингов, Вэланси удивлённо воскликнула:

– Мой розовый куст! Он расцвёл!

В самом деле, куст был весь усыпан цветами. Огромными, алыми, бархатистыми бутонами. Ароматными. Яркими. Чудесными.

– Что ж, моя стрижка пошла ему на пользу, – со смехом заметила Вэланси. Она набрала букет – он отлично подойдёт к обеденному столу на веранде в Мистависе – и пошла вперёд по дорожке, заметив стоящую на ступенях Олив и продолжая смеяться. Олив, прекрасная как богиня, смотрела вниз, слегка нахмурив лоб. Красивая, надменная. Пышные формы, соблазнительно окутанные розовым шёлком и кружевом. Золотисто-каштановые волосы, густо вьющиеся под большой шляпой с белой каймой. Румяный, нежный цвет лица.

«Красавица – спокойно подумала Вэланси, – но, – она точно увидела её новыми глазами, – не за что зацепиться».

Так Вэланси, хвала небесам, вернулась домой, думала Олив. Но Вэланси не походила на раскаявшуюся блудную дочь. Олив нахмурилась. Вэланси выглядела бесстыдно торжествующей! Диковинное платье… странная шляпка… охапка кроваво-красных роз. В то же время Олив вдруг почувствовала, что и в шляпке, и в платье было что-то, чего недоставало в её собственном наряде. Олив нахмурилась сильнее. Она снисходительно протянула Вэланси руку.

– Так ты вернулась, Досс? Тепло сегодня, правда? Ты шла пешком?

– Да. Ты зайдёшь?

– Ах нет, я только от вас. Я часто захожу, чтобы утешить бедную тётушку. Ей так одиноко. А теперь иду на чай к миссис Бартлетт. Стараюсь помогать бедным. Она устраивает чаепитие в честь кузины из Торонто. Тебе бы она понравилась, Досс. Думаю, миссис Бартлетт прислала тебе приглашение – может, присоединишься к нам позже?

– Нет, не думаю, – равнодушно отозвалась Вэланси. – Мне нужно вернуться домой, приготовить Барни ужин. Мы собираемся поплавать на каноэ в свете луны сегодня ночью.

– Барни? Ужин? – воскликнула Олив. – Вэланси Стирлинг, о чём ты?

– Вэланси Снейт. Божьей милостью.

Она продемонстрировала ошарашенной Олив обручальное кольцо, а затем быстро прошла мимо неё в дом. Кузина Джорджиана последовала за ней. Она не собиралась пропускать это великое зрелище, пусть Олив и выглядела так, точно сейчас упадёт в обморок.

Олив не упала в обморок. Она растерянно шла по улице по направлению к миссис Бартлетт. Что Досс имела в виду? Не могла же она… это кольцо… о, какой ещё позор эта девчонка принесёт своей беззащитной семье? Её стоило… запереть… давным-давно.

Вэланси распахнула дверь в гостиную и неожиданно попала на мрачное собрание Стирлингов, возникшее не по злому умыслу. Тётушка Веллингтон, кузина Глэдис, тётя Милдред и кузина Сара решили заглянуть после встречи миссионерского общества. Дядя Джеймс зашёл сообщить Амелии новости о сомнительных инвестициях. Дядя Бенджамин появился, по всей видимости, чтобы рассказать, какой сегодня тёплый день, и спросить, в чём разница между пчелой и ослом. Кузина Стиклз оказалась достаточно бестактной, чтобы знать ответ: «Одной всегда достаётся бочка мёда, а другому – ложка дёгтя», и настроение дяди Бенджамина безнадёжно испортилось. И все задавались невысказанным вопросом – вернулась ли Вэланси домой, и если нет, какие шаги следует предпринять.

А вот, наконец, она, спокойная, уверенная, совсем не похожая на смиренное, молящее о прощении создание, каким они ожидали её увидеть. И она выглядела так странно, так непозволительно молодо. Она остановилась в дверях и взглянула на них, позади испуганно замерла в ожидании кузина Джорджиана. Вэланси была так счастлива, что больше не ненавидела это семейство. Она разглядела множество хороших черт, которые не замечала прежде. И ей стало их жаль. Жалость заставила её начать мягко.