Люси Монтгомери – Лазоревый замок (страница 22)

– Но вы ещё молоды, – возразил Барни.

– Ах, я знаю. Да, я ещё молода – но это совсем не то же самое, что молодая, – горько отозвалась Вэланси. На секунду ей захотелось рассказать Барни, почему её возраст не имеет никакого значения для будущего; но она промолчала. Никаких мыслей о смерти сегодня.

– Хотя я никогда и не была молодой, – продолжила она. – «До сегодняшнего дня», – добавила она мысленно. – Моя жизнь отличалась от жизни других девушек. Вам не понять. Я даже, – ей отчаянно хотелось, чтобы Барни узнал о ней худшее, – я даже не любила собственную мать. Разве это не ужасно, что я не люблю мать?

– Пожалуй, ужасно – для неё, – сухо ответил Барни.

– О, она этого не знала. Она думала, что я обязана её любить. И я не была утешением или пользой ни для неё, ни для кого-либо ещё. Я была просто… овощем. И устала так жить. Поэтому пришла следить за домом мистера Гэя и ухаживать за Сисси.

– Думаю, родные решили, что вы спятили.

– Да… и до сих пор так считают, – улыбнулась Вэланси. – Для них это большое утешение. Им проще поверить в то, что я ненормальная, чем порочная. Других вариантов у них не находится. Но я живу с тех пор, как поселилась у мистера Гэя. Это восхитительный опыт. Вероятно, мне придётся поплатиться за него, когда я вернусь домой – но он уже будет моим.

– Это правда, – согласился Барни. – Если ты приобретаешь опыт, он твой. Неважно, сколько ты за него платишь. Чужой опыт присвоить не получится. Смешной старый мир.

– Думаете, он правда старый? – мечтательно спросила Вэланси. – В июне мне никогда в это не верится. Сегодня всё… отчего-то кажется таким юным. В трепещущем лунном свете… как молодая бледноликая девушка… вся в ожидании.

– Лунный свет на краю «отшиба» отличается от лунного света в других местах, – согласился Барни. – Он всегда заставляет меня чувствовать себя таким чистым – внешне и внутренне. И, конечно, с весной всегда возвращается золотой век.

Шёл уже одиннадцатый час. Чёрное облако, похожее на дракона, съело луну. Похолодало, и Вэланси поёжилась. Барни протянул руку в глубь автомобиля и достал старое, пахнущее табаком пальто.

– Наденьте, – велел он.

– А вам оно не нужно? – запротестовала Вэланси.

– Нет. Я не хочу, чтобы вы простудились на моих глазах.

– О, я не простужусь. Я ни разу не болела, с тех пор как поселилась у мистера Гэя… хотя делала кучу глупостей. Это так забавно… раньше я всё время простужалась. И я буду чувствовать себя страшной эгоисткой, если возьму ваше пальто.

– Вы уже трижды чихнули. Не стоит завершать свой «опыт на отшибе» гриппом или пневмонией.

Он как следует закутал её шею и застегнул пуговицы. Вэланси уступила со скрытым восторгом. Как приятно, когда о тебе так заботятся! Она зарылась в пропахшие табаком складки, и ей хотелось, чтобы эта ночь длилась вечно.

Десять минут спустя показался автомобиль, ехавший «с отшиба». Барни выпрыгнул из Леди Джейн и замахал рукой. Автомобиль затормозил рядом с ними. Сквозь стёкла Вэланси увидела дядю Веллингтона и Олив, с ужасом взирающих на неё.

Так дядя Веллингтон купил автомобиль! Они наверняка провели вечер в Мистависе с дядей Гербертом. Вэланси чуть не рассмеялась, увидев выражение его лица, когда он узнал её. Напыщенный усатый лицемер!

– Можно попросить у вас бензина, чтобы доехать до Дирвуда? – вежливо обратился к нему Барни. Но дядя Веллингтон не замечал его.

– Вэланси, как ты здесь оказалась! – сурово спросил он?

– По воле случая или милости Божьей, – отозвалась Вэланси.

– С этим уголовником – в десять часов вечера! – воскликнул дядя Веллингтон.

Вэланси повернулась к Барни. Луна высвободилась из лап дракона, и при её свете в глазах Вэланси заплясали чёртики.

– Вы правда уголовник?

– Это важно? – спросил Барни, в его глазах сверкали искорки смеха.

– Мне – нет. Просто любопытно, – пожала плечами Вэланси.

– Тогда не скажу. Никогда не потакаю любопытству.

Он повернулся к дяде Веллингтону, и тон его голоса неуловимо изменился.

– Мистер Стирлинг, я спросил, не найдётся ли у вас бензина. Если да, то это хорошо и прекрасно. Если нет, мы зря вас задерживаем.

Дядю Веллингтона поглотила ужасная дилемма. Дать бензин этой бесстыдной парочке? Ну а если не дать? Уехать, оставив их в мистависских лесах – вероятно, до самого утра… Лучше дать бензин и пусть убираются с глаз долой, пока никто больше их не увидел.

– Есть куда перелить? – угрюмо прокряхтел он.

Барни вытащил канистру в два галлона. Мужчины подошли к капоту автомобиля Стирлингов и начали переливать бензин. Вэланси бросала хитрые взгляды в сторону Олив поверх воротника пальто Барни. Олив сидела, мрачно глядя вперёд с возмущенным выражением лица, не собираясь обращать на Вэланси никакого внимания. У Олив были собственные причины для возмущения. Сесил недавно приезжал в Дирвуд и, разумеется, узнал про Вэланси. Он согласился с тем, что её рассудок помутился, и ему не терпелось выяснить, откуда наследуется недуг. Это серьёзная проблема для семьи… очень серьёзная. Следовало подумать о… потомках.

– Это у неё от Вансбарра, – заверила его Олив. – У Стирлингов нет ничего подобного… ничего!

– Надеюсь… очень на это надеюсь, – с сомнением ответил Сесил. – Но наняться прислугой – почти то же самое. И это твоя кузина!

Несчастная Олив поняла намёк. Порт-Лоуренские Прайсы не заключали браки с семьями, члены которых «прислуживали».

Вэланси не смогла побороть искушение. Она наклонилась вперёд.

– Олив, это больно?

Олив чопорно отозвалась:

– Что больно?

– Так смотреть.

Секунду Олив продолжала не замечать Вэланси. Но долг пересилил. Она не должна упустить такую возможность.

– Досс, – начала она, тоже наклоняясь вперёд, – может, вернёшься домой… вернёшься сегодня?

Вэланси зевнула.

– Ты говоришь прямо как мормонка – ответила она. – Правда.

– Если ты вернёшься…

– Мне все простят.

– Да, – воодушевлённо отозвалась Олив. Разве не чудесно будет, если она подтолкнёт блудную дочь к возвращению? – Мы не станем об этом вспоминать. Досс, иногда я не могу уснуть, думая о тебе.

– А вот мне хорошо, как никогда, – со смехом ответила Вэланси.

– Досс, я не могу поверить, что ты дурная. Я всегда говорила, что ты не можешь быть дурной…

– Я тоже думаю, что не смогу, – перебила её Вэланси. – Боюсь, я безнадёжно порядочна. Я уже три часа сижу здесь с Барни Снейтом, и он даже не попытался меня поцеловать. Но я была бы не против, Олив.

Вэланси всё ещё наклонялась вперёд. Её маленькая шляпка с малиновой розой сползла на один глаз… её улыбка… что случилось с Вэланси? Она выглядела… нет, не красивой… Досс не могла быть красивой… но вызывающей, завораживающей… да, отвратительно. Олив откинулась назад. Продолжать разговор было ниже её достоинства. Видимо, Вэланси и порочная, и сумасшедшая.

– Спасибо… этого достаточно, – сказал Барни. – Премного благодарен, мистер Стирлинг. Два галлона – семьдесят центов. Спасибо.

Дядя Веллингтон неловко забрался в машину. Ему хотелось дать Снейту отповедь, но он не решился. Кто знает, что этот зверь натворит, если его спровоцировать? У него наверняка есть огнестрельное оружие.

Дядя Веллингтон нерешительно посмотрел на Вэланси. Но та отвернулась, глядя как Барни заливает бензин в бак Леди Джейн.

– Поехали, – велела Олив. – Бесполезно ждать. Знаешь, что она только что мне сказала?

– Бесстыдница! Потерявшая совесть бесстыдница! – воскликнул дядя Веллингтон.

Глава 22

Следующее, о чём услышали Стирлинги – что Вэланси видели в кино с Барни Снейтом, а после – за ужином в китайском ресторане с ним же. Так оно и было – и вряд ли кто-либо удивлялся этому больше, чем сама Вэланси. Однажды в сумерках Барни приехал на Леди Джейн и бесцеремонно спросил Вэланси, не хочет ли она прокатиться.

– Я еду в Порт. Вы со мной?

Его глаза дразнили, а в голосе слышался вызов. Вэланси знала, что поедет с ним хоть на край света, и «запрыгнула» без лишних разговоров. Они промчались через Дирвуд. Миссис Фредерик и кузина Стиклз, вышедшие на веранду подышать свежим воздухом, увидели их несущимися в облаке пыли и попытались найти утешение в глазах друг друга. Вэланси, побаивавшаяся автомобилей в смутном предсуществовании, теперь ехала без шляпы с беспорядочно развевающимися на ветру волосами. Она наверняка вернётся с бронхитом – и умрёт у Ревущего Эйбела. Вырядилась в платье с вырезом и короткими рукавами. И этот невыносимый Снейт в своей рубахе, с трубкой в зубах. Они мчались со скоростью сорок, нет, шестьдесят миль в час, утверждала кузина Стиклз. Леди Джейн умела разгоняться, когда ей того хотелось. Вэланси радостно помахала родственникам. Миссис Фредерик пожалела, что не умеет впадать в истерику.

– И ради этого, – спросила она глухим голосом, – я переживала тяготы материнства?

– Я не верю, – торжественно отвечала ей кузина, – что наши молитвы останутся без ответа.

– Кто… кто защитит эту несчастную девочку, когда меня не станет? – простонала миссис Фредерик.

А Вэланси едва могла поверить, что прошло всего несколько недель с тех пор, как она сидела с ними на веранде. Ненавидя фикус. Изнывая от докучливых, как чёрные мухи, вопросов. Вечно думая о том, какое впечатление производит. Запуганная ложками тёти Веллингтон и деньгами дяди Бенджамина. Нищая. Всего страшащаяся. Исполненная зависти к Олив. Рабыня изъеденных молью традиций. Лишённая надежд и перспектив.