Люси Монтгомери – Лазоревый замок (страница 24)

Что подумали бы Стирлинги и Эдвард Бек, знай они, что происходит в голове у Вэланси, остаётся только догадываться. Вэланси ненавидела похороны, ненавидела людей, которые пришли, чтобы с любопытством поглазеть на мраморно-белое лицо Сесилии, ненавидела их самодовольство, ненавидела толчею, ненавидела заунывное пение, ненавидела осторожные банальности преподобного Брэдли. Если бы она могла поступить по-своему, то не было бы никаких похорон. Она бы укрыла Сисси цветами, спрятала от любопытных взглядов и похоронила бы рядом с безымянным младенцем на поросшем травой кладбище под соснами церкви «на отшибе», с небольшой душевной молитвой священника свободных методистов. Она помнила, как однажды Сисси сказала: «Как бы я хотела быть похороненной посреди леса, куда никто никогда не придёт со словами „Здесь похоронена Сисси Гэй“ и не расскажет мою печальную историю».

Но это! Впрочем, скоро всё закончится. Вэланси знала, вопреки мнению Стирлингов и Эдварда Бека, что сделает после. Она пролежала без сна всю прошлую ночь, думая об этом, и наконец решилась.

Когда похоронная процессия отправилась в путь, миссис Фредерик разыскала Вэланси на кухне.

– Дочь моя, – дрожащим голосом начала она, – теперь-то ты вернёшься домой?

– Домой, – рассеянно ответила Вэланси. Она надевала передник, подсчитывая, сколько чая нужно заварить к обеду. Придёт несколько гостей с «отшиба» – дальние родственники, которые годами не давали о себе знать. Она чувствовала себя настолько уставшей, что готова была одолжить пару ног у кошки.

– Да, домой, – с ноткой строгости проговорила миссис Фредерик. – Думаю, ты не собираешься оставаться здесь – наедине с Ревущим Эйбелом.

– О нет, здесь я не останусь, – заверила её Вэланси. – Разумеется, мне придётся задержаться на день-два, чтобы привести дом в порядок. Но на этом всё. Прости, мама, я пойду? У меня чудовищно много дел, люди с «отшиба» вернутся сюда к обеду.

Миссис Фредерик испытала немалое облегчение, и Стирлинги возвращались домой с лёгким сердцем.

– Когда она вернётся, будем относиться к ней так, будто ничего не случилось, – распорядился дядя Бенджамин. – Так лучше всего. Как будто ничего не случилось.

Глава 25

Вечером после похорон Ревущий Эйбел отправлялся пьянствовать. Он был трезв целых четыре дня и больше не мог этого выносить. Перед тем как он ушёл, Вэланси сообщила ему, что с завтрашнего дня перестанет у него работать. Ревущему Эйбелу было жаль, и он сказал ей об этом. Дальняя родственница с «отшиба» собиралась следить за домом – вполне охотно, раз больше не нужно ухаживать за больной, – но Ревущий Эйбел не обольщался на её счёт.

– Она не сможет заменить тебя, моя девочка. Что ж, я тебе обязан. Ты помогла мне выбраться из глубокой ямы, и я этого никогда не забуду. Как не забуду того, что ты сделала для Сисси. Я – твой друг, и если у тебя возникнет желание, чтобы кого-нибудь из Стирлингов отшлёпали и поставили в угол – позови. Пойду промочить горло. Господи, как же я иссох. Не думаю, что вернусь раньше завтрашнего вечера, поэтому если ты собираешься домой, попрощаемся сейчас.

– Я, возможно, пойду домой, – поправила его Вэланси, – но не вернусь в Дирвуд.

– Не вернёшься…

– Ключ будет висеть на гвозде в дровяном сарае, – вежливо, но напористо перебила его Вэланси. – Собаку я запру в амбаре, а кошку в погребе. Не забывайте кормить её, пока не придёт ваша кузина. В кладовой полно еды, ещё я сегодня испекла хлеб и пироги. Прощайте, мистер Гэй. Вы были ко мне очень добры, и я благодарна за это.

– Мы чер… ч… чудесно провели время, вот что, – признал Ревущий Эйбел. – Ты лучший в мире приятель, и весь клан Стирлингов мизинца твоего не стоит. Прощай… и удачи.

Вэланси вышла в сад. У неё немного дрожали колени, но в остальном она выглядела и чувствовала себя собранной. Она что-то сжимала в руке. Сад раскинулся в очаровании тёплых и ароматных июньских сумерек. На небе уже показались звёзды, и сквозь бархатную тишину пустоши доносилось пение дроздов. Вэланси в ожидании стояла у калитки. Приедет ли он? Если нет…

Он ехал. Вэланси издали услышала рёв Леди Джейн Грей со стороны леса. Её дыхание участилось. Ближе… ещё ближе… теперь она видела, как Леди Джейн подскакивает на дороге… ближе… ближе… вот и он – выпрыгнул из машины и наклонился через калитку, глядя на неё.

– Вы домой, мисс Стирлинг?

– Я не знаю… ещё, – медленно проговорила Вэланси. Решение принято, пути назад не осталось, но сейчас ей было страшно.

– Решил заехать, спросить, могу ли я что-то для вас сделать, – проговорил Барни.

Вэланси решила броситься в омут с головой.

– Да, есть кое-что, – ровно и отчётливо произнесла она. – Вы женитесь на мне?

Секунду Барни молчал. Ни одной эмоции не отразилось на его лице. Затем он издал странный смешок.

– Да ладно! Я так и знал, что удача у меня в руках. Сегодня все знаки указывали на это.

– Подождите, – Вэланси подняла руку. – Я серьёзно… но мне нужно прийти в себя после этого вопроса. С моим воспитанием я, разумеется, отлично понимаю, что леди так не поступают.

– Но почему… почему?

– По двум причинам, – отозвалась Вэланси, всё ещё с трудом переводя дыхание, но уверенно глядя ему в глаза, пока все мёртвые Стирлинги быстро вращались в могилах, а живые не делали ничего, поскольку не знали, что в этот момент Вэланси предлагает скандально известному Барни Снейту вступить с ней в законный брак. – Первая причина – то, что я… я… – Вэланси пыталась произнести «люблю вас», но у неё не выходило. Пришлось прибегнуть к притворному легкомыслию. – Схожу по вам с ума. Вторая… это.

Она протянула ему письмо доктора Трента.

Барни открыл его с видом человека, который рад найти какое-то надёжное, разумное дело. Пока он читал, выражение его лица менялось. Он понял – пожалуй, даже больше, чем того хотелось Вэланси.

– Вы уверены, что ничего нельзя сделать?

Вэланси правильно расценила его вопрос.

– Да. Вы же знаете репутацию доктора Трента касательно сердечных заболеваний. Мне недолго осталось – возможно, всего несколько месяцев… недель. И я хочу прожить их. Я не могу вернуться в Дирвуд – вы помните, как несладко мне там приходилось. И, – в этот раз у неё получилось, – я люблю вас. И хочу провести остаток жизни рядом с вами. Вот и всё.

Барни положил руки на калитку и с серьёзным выражением лица посмотрел на дерзкую белую звезду, подмигивающую ему над трубой кухни Ревущего Эйбела.

– Вы ничего обо мне не знаете. Я могу быть… убийцей.

– Да, так и есть. Вы можете быть кем-то ужасным. Всё, что о вас говорят, может оказаться правдой. Но мне всё равно.

– Я настолько важен для тебя, Вэланси? – недоверчиво спросил Барни, переводя взгляд со звезды на её глаза – странные, загадочные глаза.

– Важен… настолько, – тихо отозвалась Вэланси. Она дрожала. Он впервые в разговоре с ней перешёл на «ты». Слышать, как он произносит её имя, было слаще, чем любая нежность другого мужчины.

– Если мы поженимся, – Барни неожиданно заговорил будничным, деловым тоном, – нужно прояснить несколько вещей.

– Нужно всё прояснить, – сказала Вэланси.

– Есть вещи, которые я предпочитаю скрывать, – хладнокровно проговорил Барни. – И я не хочу, чтобы ты о них спрашивала.

– Хорошо, – отозвалась Вэланси.

– И ты никогда не станешь читать мои письма.

– Никогда.

– И мы ни в коем случае не будем притворяться друг перед другом.

– Разумеется, – подтвердила Вэланси. – Можешь даже не притворяться, что я тебе нравлюсь. Если ты решишь жениться на мне, я знаю, что это будет только из жалости.

– И никакой лжи, какой бы она ни была – большой или маленькой.

– Особенно маленькой, – согласилась Вэланси.

– Мы будем жить на моём острове. Я не собираюсь перебираться куда-либо ещё.

– Отчасти поэтому я и хочу за тебя выйти, – добавила Вэланси.

Барни уставился на неё.

– Что ж, я верю. Тогда… давай поженимся.

– Благодарю, – проговорила Вэланси с неожиданно вернувшейся чопорностью. Она была бы куда менее смущена, если бы он отказался. – Я понимаю, что нахожусь не в том положении, чтобы ставить условия. Но поставлю одно. Ты не должен упоминать о моём сердце или вероятности внезапной смерти. И не призывай меня быть осторожной. Ты должен забыть – забыть совершенно, – что я не совсем здорова. Я написала матери письмо… вот оно… сохрани его. В нём я всё объяснила. Если я вдруг умру… что вполне вероятно…

– Оно снимет с меня подозрения твоих родственников, что я тебя отравил, – с усмешкой закончил Барни.

– Именно, – радостно рассмеялась Вэланси. – Боже мой, я так рада, что всё позади. Это было… довольно мучительно. Понимаешь, обычно я не прошу мужчин жениться на мне. Так мило, что ты не отказал… и не предложил стать мне братом!

– Завтра я поеду в Порт за разрешением на брак. Можем пожениться завтра вечером. Преподобный Сталлинг, полагаю?

– Нет, во имя всего святого, – содрогнулась Вэланси. – К тому же он не станет этого делать. Он погрозит мне пальцем, и я брошу тебя у алтаря. Нет, я хочу, чтобы нас обвенчал преподобный Тауэрс.

– Ты выйдешь за меня? – спросил Барни. Проезжавшая мимо машина, полная туристов, громко засигналила, точно издеваясь. Вэланси посмотрела на него. Голубая домотканая рубаха, неописуемая шляпа, заляпанный грязью комбинезон. Небритый!

– Да, – ответила она.

Барни перекинул руки через калитку и взял её маленькие, холодные ладони в свои.